Из ежегодника «Писатели и художники» я узнал, что агентом нашего наследника является человек по имени сэр Гордон Джайлз. Написал ему, предложив мои сочинения.
Дорогой сэр Гордон Джайлз,
Как нетрудно заметить, я посылаю Вам отрывки двух сочинений, над которыми я сейчас тружусь: опуса «Неугомонный головастик» и экспериментального романа «Гляди-ка! Плоские курганы моей Родины». Предлагаю Вам стать моим агентом и продать вышеупомянутые произведения Я вижу «Головастика» у «Фабера и Фабера», а «Курганы» у «Вейденфилда».
Что до финансовой стороны вопроса, я не могу заплатить Вам обычные десять процентов. Как насчет пяти? Мои книги разойдутся огромными тиражами, так что внакладе Вы не останетесь. Будьте любезны выслать копии контрактов на мой рабочий адрес:
А. А. Моул,
Бюро тритонов, Отдел мелких амфибий, УООС,
18–21, ул. Лорда Дэвида Сесила, Оксфорд.
P. S. Пожалуйста, не звоните с поздравлениями. Мой непосредственный начальник, мистер Браун, запрещает разговаривать по телефону на личные темы (если только речь не идет о смерти близкого родственника). Домашнего номера в настоящее время у меня нет, вследствие неумеренных злоупотреблений телефоном моими соседями. Прошу извинить за лиловые чернила, которыми мне пришлось начертать это письмо; обычно я пишу зеленой ручкой, но она кончилась.
Сегодня получил следующее письмо:
Адриану Моулу Бюро тритонов УООС Оксфорд
Сэр Гордон Джайлз и Кo, 372, Даути-стрит, Лондон
Дорогой Адриан Моул,
Благодарю за присланные рукописи: опус «Неугомонный головастик» и роман «Гляди-ка! Плоские курганы моей Родины». Как нетрудно заметить, я отсылаю их обратно. Говоря откровенно, мистер Моул, мне было невероятно трудно разобрать Вашу рукопись. Мелкий почерк и зеленые чернила не способствуют легкому чтению. Вам известно, что на столь пухлый (и увесистый) пакет Вы наклеили недостаточное количество марок?
Как бы то ни было, Вы задолжали моей фирме один фунт и семьдесят пять пенсов. Не стану задерживаться на несимпатичных предметах, обнаруженных мною меж страниц Вашей рукописи. Кожа от бекона, автобусные билеты, нетронутая упаковка презервативов, засушенный полевой цветок... Боюсь, Ваш роман чересчур экспериментален, чтобы представлять интерес для широкой публики. Более того, отсутствие гласных делает его порою абсолютно невразумительным.
Советую послать «Неугомонного головастика» в Отдел естественной истории на Би-би-си в Бристоль. Возможно, они знают, что с ним делать. Я – нет.
С наилучшими пожеланиями,
сэр Гордон Джайлз,
литературный агент.
Так вот куда подевались презервативы! Я отметил, что он их не вернул.
Сегодня королеве-матери исполняется восемьдесят девять! Благослови ее Господь! Некая мисс Элисон Уотт представила на суд публики портрет королевы-матери. У меня нет слов. Голова величественной особы напоминает репу. Мисс Уотт двадцать три года. Думаю, этим многое сказано. Я тоже экспериментальный художник, но кладу конец экспериментам, когда речь заходит о нашей глубоко почитаемой королевской семье.
2 часа утра. Пандора еще не вернулась из спортивного зала. Ей бы надо поумерить пыл, иначе мускулов у нее будет больше, чем моллюсков в Дублинском заливе.
Свершилось! Опус «Неугомонный головастик» закончен! Я лежал в постели, размышляя о сексе, и вдруг концовка сама собой сложилась у меня в голове.
Я не верю в ложную скромность, посему, дорогой дневник, со всей ответственностью заявляю: это, несомненно, творение гения. Когда-нибудь мой опус станут изучать в школе в обязательной программе. А не послать ли его Эндрю Ллойд-Веберу?[22] Из него получится потрясающий мюзикл. Да! «Головастик» поставит Вест-Энд на уши!
Действующие лица и исполнители:
Мать головастика Джулия Маккензи
Отец головастика Стивен Фрай
Ребенок-головастик Мадонна
Мудрая лягушка Бернард Левин
Но есть одна загвоздка: состоит ли Бернард Левин в актерском профсоюзе Англии?
Побывал в гостях у матери. Я не могу более считать этот дом своим. Маффет изменил его до неузнаваемости. Теперь у матери полок больше, чем в справочной библиотеке. Все работает. К затычке раковины в ванной даже цепочка приделана. Маффет не расстается с инструментами, бродит по дому и выискивает, что бы еще обрезать, удлинить, закрутить или ослабить. Мать ходит за ним по пятам, как дрессированный пудель. Противно смотреть. Они пока не расстались со своими нелепыми намерениями пожениться. Маффет попросил меня быть его шафером! В ответ я иронически рассмеялся. Рози будет подружкой невесты, с этой целью она собственноручно смастерила себе платье – вульгарное до предела. Радость педераста: розовый шифон, открытые плечи и атласные розочки, которые все это безобразие скрепляют. Набоков, почему ты не дожил до этого дня!
Я не мог заставить себя переночевать под одной крышей с матерью и Маффетом и нашел пристанище у бабушки. Но не прошло и двух минут с момента моего появления, как бабушка потащила меня на кухню и вынудила восхищаться поделками Маффета, на сей раз кухонным гарнитуром. И почему этот человек всюду лезет? Мне больше нравилась прежняя бабушкина кухня, о чем я ей и сказал прямо и начистоту.
Бабушка заказала себе наряд на свадьбу из каталога «Литтлвудз». Расплачиваться она собирается в рассрочку в течение двух лет. Интересно, «Литтлвудз» понимает, на какой риск идет? Бабушка не может похвастаться отменным здоровьем, а вот скончаться в любой момент может.
Перед бегством обратно в Оксфорд заскочил к Берту Бакстеру. Какая-то бродячая педикюрщица стригла Берту ногти на ногах. Завидев меня, он гаркнул:
– Ох, чтоб меня, да это же младший Моул! И когда у тебя прыщи сойдут, паршивец ты этакий?
Педикюрщица – карлица с грязными ногтями и бегающим взглядом – предложила сделать мне педикюр. Я с содроганием отказался. Когда карлица удалилась, я заварил Берту чай, сделал бутерброд со свеклой и открыл банку темного эля. Ел он и пил, как обычно; хорошими застольными манерами Берт никогда не отличался. Потом он принялся вспоминать свою покойную жену Квини. Мы оба расчувствовались, и Берт признался, что «ждет не дождется, когда же он присоединится к своей девоньке». Штык утратил свирепость (вместе с зубами). Даже лай его значительно потерял в громкости. Никогда не видел, чтобы собака так скоропостижно поседела. И я обеспокоился, заметив, что Штык сильно исхудал. Ошейник теперь болтается на нем, как кольцо вокруг Сатурна.
22
Эндрю Ллойд-Вебер – композитор, автор известных рок-опер, в том числе «Иисус Христос – суперзвезда», «Кошки», «Эвита» и др