Мне после ночных возлияний и пиршеств особо есть не хотелось, но, не желая выбиваться из общего настроения, я заказал себе яичницу и колбаски на гриле, настойчиво рекомендованные Валеркой, большим специалистом по всевозможному мясу на гриле и углях. Пить решили пиво, которое варилось свежее и, по уверениям друзей, было отменным. Сам я предпочел бы сейчас чаю, но пировать, так пировать.
Разговор завязался вокруг событий последних дней. Для начала я попросил ребят рассказать, что было дальше.
- Мы остались переждать грозу, пока стояли, подъехал уже знакомый нам по хутору фургон, сам Егор Михайлович, он решил Юлю с Машей проводить лично. Короче, доехали сюда, решили не теряться, встречаться. Девушки про тебя спрашивали, беспокоились как ты.
- Спасибо большое за это, я искренне признателен вам. - Ввернул я фразу, обращаясь к обеим, но глядя только на Машу. Она в ответ чуть улыбнулась. Уже хорошо, но мало. - И что дальше было?
- Да все просто. Приехали, разместились здесь. Меня Иван Арсеньич попросил его лечением заняться, а Валерка тоже время не терял, он же у нас с цифрами дружит, вот ему Липарёв и предложил с конторской бухгалтерией поразбираться, чего и как улучшить можно.
В это время на столе появились здоровенные керамические кружки с пивом и чайник с чашками для девушек.
- Да, ты знаешь, Слав, у них тут каменный век. Все просто до невозможности и учет - просто нулевой. Я уже кое-что подготовил для Ивана Арсеньевича, жду, когда он поправится, тогда поговорим серьезно.
- Ну, я смотрю, вы тут времени даром не теряли. За это надо выпить! Молодцы!
Мы дружно сдвинули кружки, только девушки ограничились символическими чашками чая. Вкус у пива и в самом деле оказался стоящим.
- А вы, Юля, Маша, чем занимаетесь? - С одной стороны и хорошо, что ребята так быстро адаптировались, словно решили жить, поживать тут до скончания века. А с другой... Ладно, потом подумаю.
- Мы слушательницы курса в Алтынском педагогическом училище. Будем учителями начальной школы. - Бойко ответила Юлия.
- Замечательно. И сколько всего надо учиться?
- Три года. Мы с Марьей как раз к началу пятого семестра приехали.
- Подождите, но сейчас июль? Вы что и летом учитесь? - Я специально перевел взгляд на Марию, надеясь услышать ответ от нее. И моя мольба была услышана.
Маша мягко пояснила:
- Да, у нас практика. Месяц дома отдохнули и снова к учебе. В середине августа еще небольшие каникулы и потом в сентябре, снова за учебу. Нам два семестра осталось доучиться всего. Весной экзамен и дипломная работа.
Да, ударными темпами девчонки движутся к дипломам. И не заметно, что им это в тягость, обе так воодушевлены.
- Ага, то есть два года уже позади, правильно я посчитал?
- Правильно, - улыбнулась Маша в ответ.
Юлия переключившись на Павла, на время выпала из нашего общения, что меня только порадовало.
- Славка, - вмешался в наш только начавшийся диалог Бобров, - расскажи, что с тобой-то было? Интересно ведь!
Все хором поддержали Валерку. Ну, что ж. Можно и рассказать, стыдиться мне нечего. Вот только версии внятной с учетом купюр и сокращений у меня нет заготовленной, придется сочинять на ходу.
- Ничего особенного. Оторвался от преследователей, долго шел под дождем - замерз совсем. Вышел к озеру огромному. К слову, как оно называется, Маша, вы не знаете?
- Харваса - это в переводе с языка дахаров Доброе озеро.
- Дахары? - Я предпочел сделать вид, что впервые слышу это слово.
- Местный народ, их и в Алтыне много живет. - Дружелюбно ответила Мария. - Так что же дальше было с вами?
- Да, на берегу нашел избушку. Обогрелся. Потом заболел, подлечился чуток. Повезло, что в том домишке промысловом запасы разные были, травы целебные, я их заваривал и пил. Потом гиены пришли. Я дверь открыл, а одна на меня кинулась. Здоровенная такая. Как-то отмахался топором, зверюги крупные и на вид страшные, а в драке трусливые. Я ей голову разбил, так она сразу убежала. Потом пришлось остальных отгонять. Застрелил вожака. Клык себе прихватил - на память об этом деле. - А вот теперь самое сколькзое. - Потом еще пожил сколько-то времени, выздоровел окончательно и решил выбираться к людям. Пошел обратно, и вот выбрался сюда. Всего делов.
Вроде проглотили? Никаких вопросов, типа, а как ты сам без карты и проводников дорогу назад нашел и тому подобного не последовало. Вот и славно. Только взгляд Маши, ясно показывал, что она заметила пробелы в моем рассказе, остальные же приняли его за чистую монету. Переглянувшись, мы словно заключили безмолвное соглашение хранить одним нам ведомую тайну. И будто ниточка протянулась. Или я все это придумал? Допускаю. В голове у меня каша изрядная и сама девушка невероятно хороша, так что мысли путаться начинают. Общество таких красавиц пьянит круче любого вина, закрутить бы роман с ней? А почему нет? И что мешает? Решено - начинаем стремительную осаду прекрасной курсистки.
Принесли еду и все с присущим молодости здоровым аппетитом принялись ее поглощать. Разговор на время прервался. Я кидал взгляды на Машу время от времени, размышляя, как лучше приступить к делу. Когда все колбаски были уже съедены, а пиво выпито, к Павлу подошел официант и передал ему записку. Тот ее быстро прочел и извинившись перед нами, сказал что его срочно вызывают к пациенту. Поднявшись, он вежливо со всеми попрощался и поспешил на выход. Почти сразу следом ушли и девушки, сославшись на занятость. Облом. Все мои донжуанские планы полетели в неизвестном направлении.
Мы остались одни с Валеркой. Бобров пустился в рассуждения:
- Хорошо здесь, Славка, ну, правда. Экология - зачотная, красота вокруг - нереальная, природ шепчет... климат, говорят, куда мягче, чем у нас в Сибири. Девки красивые и не испорченные цивилизацией, не то, что у нас... Пашка решил кабинет врачебный открыть, здесь в Алтыне с докторами напряг реальный, от пациентов отбоя не будет, еще и выбирать сможет. А со временем и клинику свою с помощью Липарёва отгрохает, вот увидишь. У меня тоже все пучком. Сначала Ивану Арсеньичу учет налажу, потом и другим дельцам местным услуги оказывать начну, тут место бойкое, торговое, золото стекается со всей округи, натуральный Клондайк. Подкоплю денег, свое дело открою, еще в миллионщики выбьюсь. - Он помолчал немного и добавил. - И фотоаппараты у них есть, конечно не цифра и что? Даже интереснее...
Вот, значит, какие песни о главном вы поете, друзья мои... Ясно-понятно. И осуждать вас за это не имею никакого права, каждый решает за себя. Только мне с вами не по пути, это точно.
- Бобр, расскажи подробнее, чего у нас есть на данный момент и что, к слову, с Митрием, ты говорил, он на конюшне?
- Он там вроде как под домашним арестом. Иван Арсеньевич запретил ему уходить от дома.
- Это еще зачем? - Недовольно спросил я. Парень так помогал, ничего плохого нам не сделал, да и не купца дело его задерживать, а мое, если уж на крайняк.
- А ты как думаешь? Он же в банде был, верно? Пусть спасибо скажет, что не сдали патрульным. - Отмахнулся Валерка.
Да, Бобров, вот ты как рассуждать начал. Люди живые для тебя - пустое место? Зато бухучет - святое... Елкин дом. Ну, я ему сейчас все выскажу.
- Стыдно, брат. Стыдно и не хорошо. Он же человек живой и мы от него только добро видели. Митрий простой работяга, грех его обижать и под замком держать. Не хорошо это.
- Да чего ты, Славка, тут мораль разводишь... Фиг с ним, с Митрием этим, кто он мне? Правильно, никто. И забыли про него. Ты спрашивал, что еще есть? Отвечаю. Оба коня бандитские на конюшне у Липарёва стоят, в любой момент в полном нашем распоряжении. Оружие... это ты и так знаешь. Да, мы с Пашкой обсудили все - хотел тебе сказать, что и кони и оружие - все твое, ты, Славка, один это добыл, тебе и владеть. Вот. - Бобров на миг замолчал, задумчиво почесав бровь, и продолжил. - Комната нам бесплатно отдана - живем не тужим. Еда тоже за счет хозяина. Он мужик заносчивый, но дельный и не жадный. Ты у него чего попросил за золото?