— Помолчи. Дам тебе слово — выскажешься, — оборвал меня Патрон. Протестовать я не решилась. Когда он начинает говорить таким тоном, лучше не спорить. — Так вот. Каждому из вас я доверяю как себе, иначе и не позвал бы. Считайте, что хочу вам на старости лет доброе дело сделать. Есть у меня одна карта — карта ледяного замка Марены.

По пещере словно пробежал холодок. Ледяной замок Марены. Легенды гласят, что в замке северной колдуньи скрыты такие богатства, какие не снились смертным, но никто не знает, в какой части океана Льда скрыта древняя крепость, как найти её и как обойти сотни ловушек, что скрываются за ледяными стенами.

— Он существует? — подал голос Шторм.

— Вот и проверите. Я собрал здесь людей, которым доверяю, не потому, что боюсь обмана или того, что кто-то меня опередит. Всё, чего я хочу — обеспечить Сирин безбедную жизнь подальше от клоаки, которой стал Кулак. Не так уж много добрых дел я совершил в жизни, пусть хоть что-то мне на том свете зачтётся. Одной ей не дойти, так вы подсобите. Но карту получите с условием: каждому — десятая часть. Остальное — Сирин.

Я снова подалась вперёд, чтобы возмутиться, но Шторм дёрнул меня за руку и остановил на полуслове.

— Ты никак наследство нам решил оставить, старик?

— Считай, что так, — ответил Патрон и опёрся на каменную стену. Стоять ему было уже тяжело, изуродованные кандалами ноги плохо держали мощное тело человека, который был основой, началом и душой Кулака.

— Если кто не согласен, пусть уходит сейчас. Из Кулака не прогоняю, но на глаза мне чтоб не попадался.

Никто не двинулся с места. Патрон удовлетворённо кивнул и достал из кармана смятый лист пергамента.

— Шторм, будешь за старшего. Лошади у входа, провизии на несколько дней, как раз чтобы до порта добраться. Дальше — сами. Никто не должен знать о том, куда вы направились, или о том, что вы уехали вместе. Всё.

Мужчины поднялись, но никто не двинулся с места. Стало тихо-тихо. Растерялись мужики. Да и я тоже. Хотелось кинуться к Патрону, обнять, но не привыкли мы к таким нежностям. Первым очнулся Шторм. Подошел к Патрону, взял карту и крепко пожал мозолистую руку.

— Ты, старый хрыч, избавиться от нас решил, никак? Будешь помоложе, да половчее народ собирать? Отправил нас на пенсию, душа не дрогнула. Ну да ладно, и тебе тогда удачи.

Все как-то сразу заулыбались, пожали руку Патрону на прощание и, переговариваясь, вышли из пещеры. Пусть сказанное Штормом было сущей глупостью — каждый понимал, что Патрон отпускает нас потому, что чувствует — ускользает из рук власть, кончилось время старого Кулака. И мы, шестеро, те, кто был бы верен ему до самого конца, уходя, оставим его безо всякой защиты — но шутка Шторма позволила всем сохранить лицо. Решения Патрона не обсуждались, нечего было рассусоливать и сейчас. Мы разбрелись собирать вещи, условившись встретиться через 15 минут.

Собирать-то особенно было нечего. Я достала из тайника мешочек с драгоценными камнями. За восемь лет их скопилось много, но всё же не достаточно, чтобы осуществить задуманное. Патрон говорил мне, что лучше всего вкладывать деньги в драгоценные камни, и даже учил отличать хорошие камни от плохих, настоящие изумруды и рубины от жалких подделок. Откуда у него такие знания — я не выясняла, а теперь уже и не выясню. В брезентовый вещмешок закинула запасные ботинки, чистое бельё, ещё одну пару брюк и рубаху. Накинула куртку, переплела косу потуже и рассовала ножи в потайные карманы. Теперь к оружию стоило относиться бережнее — растрачу все, где новое возьму?

Как только группа вышла из пещеры, народ сразу поскучнел. Над болотами стоял густой туман; холодный, влажный воздух пробирал до костей. Через несколько шагов из серой каши вынырнули лошади. Сонный парень, которому Патрон приказал привести лошадей, глядел на нас, выходящих из водной пелены, заспанным взглядом. Я подошла поближе, наклонилась к парню и привычным движением вогнала нож в сердце. Малый не успел проснулся до конца, и никогда уже не проснётся. Он только покачнулся, я легонько подтолкнула труп — и болото с чавканьем приняло новую жертву.

Ройко восхищёно присвистнул.

— Лезвие, ты прямо бесшумный убийца из старых сказаний.

"Бесшумный убийца" — персонаж из детских страшилок, что рассказывают друг-другу шепотом, ночью и желательно в грозу. Поверье гласит, что если ровно в полночь встать под осиной, призвать бесшумного убийцу и указать ему жертву — человек, которому ты желаешь смерти, обязательно умрёт. Бесшумного убийцу нельзя увидеть или услышать. Только в короткий миг, прямо перед тем, как клинок пронзит сердце жертвы, её глаза увидят белую маску, за которой скрывается лицо призванного палача.

— Восторги и серенады потом, когда отъедем. Или молодёжь желает вырезать всех обитателей пещер на прощанье? — поинтересовался Шторм, отъезжая. Я последовала за ним. Наездники двинулись тонкой цепочкой, стараясь не отставать друг от друга. В тумане очень легко потеряться, особенно на болотах.

Часть 2

Хейг на реке Сез. Город портовых шлюх, крыс и контрабандистов. Крохотный перевалочный пункт на великом торговом пути. Когда-то Хейг был процветающим городом, в котором кипела жизнь, но после войны между Ромнией и Коннориром границы изменились. Ромния заполучила выход к великому морю, большая часть кораблей перестала пользоваться старым маршрутом. Единственной причиной, по которой Хейг ещё жил, были пираты и контрабандисты. Корсары пугали мелких торгашей, у которых не было денег на хорошую охрану. Желая сэкономить на защите, капитаны использовали старый путь по реке, хотя он занимал гораздо больше времени. Контрабандисты провозили запрещённые товары с востока этим путём, потому как за морем сейчас пристально наблюдали и проводили тщательный досмотр, а на речном пути вся работа делалась спустя рукава. Может быть со временем до власть имущих и дойдёт, что, пока они перерывают вдоль и поперёк несчастных купцов, путешествующих морем, контрабандисты облюбовали Сез и города, что расположены по его берегам.

По дороге в порт нас не остановил ни один караульный, никого не интересовали шесть путников, возникшие среди ночи у западных ворот. Охраны на входе не было, хотя мне так и не удалось выяснить, есть ли вообще в городе стража. Ночные улицы были совершенно пусты, только иногда стучали двери — из таверны выбрасывали очередного матроса, дверь захлопывалась, и снова воцарялась тишина. Шторм отправил нас на постоялый двор — снять комнаты и отдохнуть, а сам отправился в порт.

Если бы не указания ганарца, мы бы никогда не нашли эту гостиницу. Здание, напоминающее сарай, ничуть не походило на каменные постоялые дворы в Тирите. Видно, когда-то это был обычный каменный городской дом, но затем его стали достраивать и перестраивать, добавляя к каменным стенам хлипкие строения из досок. Удивительно, как эта постройка до сих пор стояла.

Внутри оказалось жутко накурено. В досках было так много щелей, что дым должен был выветриваться моментально. Что же за гадость они курят, да ещё и в таких количествах — даже глаза защипало. К запаху жженых листьев табачного дерева примешивалась вонь дешевого вина и плохо прожаренного мяса. Я порадовалась, что на последнем привале мы хорошенько перекусили.

За стойкой, переваливаясь из стороны в сторону, похаживала солидных размеров баба. Важная походка, повиливающая необъятная задница, обтянутая не очень чистым платьем, маленькие глазки и большой, приплюснутый нос делали тётку похожей на утку.

— Эй, хозяйка, комнаты есть? — поинтересовался Одноглазый, снимая плащ. Не то, чтобы ему было жарко, просто без плаща постояльцам было проще разглядеть огромные мускулы, из которых состоял бандит. Демонстрация его мускулов была лучшим способом показать пьяным матросам и шлюхам, что связываться с нами — себе дороже.

Бабища обернулась и смерила нашу компанию цепким взглядом, оценивая кредитоспособность. Патрон говорил, что официанты, шлюхи и хозяева гостиниц — самые наблюдательные в мире люди. Если бы королевские стражники обладали хотя бы десятой долей наблюдательности людей этих профессий, с преступностью во всём мире давно бы было покончено. С такими ребятами нужно держать ухо в остро.