– И чего ты опять чистишь его? – заложив руки за спину и покачиваясь с носка на пятку, спросил остановившийся перед ним Бедрич. – Ведь с того дня, как встретились, так и не стрелял. На охоту ходил с двустволкой.
– А чтобы не подвел, случись надобность.
– Ты же говорил, что он у тебя грязи не боится и даже если в луже изваляется, то все одно будет стрелять и ничего ему не сделается.
– Говорил и повторю. Но вот скажи, случись надобность, твои лошади смогут проделать путь до дома, скажем, за сутки?
– Это сотню верст-то?
– Ага.
– Нет, ну если очень припечет… так, что спасу нет…
– Вот и он, – Сергей тряхнул карабин, – может. Только надолго его тогда не хватит, и зачем над ним измываться?
– Но ты-то говорил…
– Я говорил, что он лучше твоего во всех отношениях, разве в скорострельности уступит, а еще, что, когда твой карабин не сможет стрелять, мой сумеет.
– Бедрич, этот, что ли, пятерых пинков ссадил?
А это еще что за пень? Тоже крестьянин, в типичном для местных одеянии и с типичной бородой. Эдакий кряжистый крепыш, какие здесь в большинстве. Не иначе как за кружечкой пивка познакомились. Сегодня последний день, когда Кафка может себе позволить расслабиться. Завтра предстоит путь домой, и потом до самого Богоявления – только труды.
– Этот, этот.
– А хошь об заклад побьемся, что мой сын лучше тебя в цель бьет?
– Проиграешь, старина. Так что купи лучше какой гостинец домашним.
– А я вот выиграю и куплю вдвое против того, что собирался, – не унимался мужичок.
– Уж больно ты жаден, дружище. А знаешь, как говорят – жадность порождает бедность.
– А ты мои гнедки не считай.
– Ладно. Сколько в заклад поставишь?
– А у тебя деньги-то есть? – с недоверием поинтересовался крестьянин, не без интереса взирая на карабин. Как видно, рассказ его впечатлил, и ему захотелось заполучить это оружие. Ясно же, что денег у этого парня нет и в заклад придется выставлять карабин.
– Не переживай, что поставить и перекрыть твою ставку с лихвой найдется. Если ты решил, что я батрак Бедрича, то я тебя расстрою – это не так.
Мужик с недоверием посмотрел на старшего Кафку, но тот только пожал плечами, мол, сам себе напридумывал, я ничего подобного тебе не говорил. Ну понятно, что не говорил, мужичок сам все решил. А кто они, если не голь перекатная? Ну да, со стороны все выглядит именно так.
– Я поставлю пятьдесят крон против твоего карабина.
– Мой карабин стоит куда дороже, – покачал головой Сергей.
– Так что с того? Не нравится ставка, так и ставить не буду.
– Это ты предложил спор, не я.
– Так. Но ведь я деньги живые ставлю, а ты товар, а цена у товара разная бывает. Ставь деньги, тогда на равных будем.
– У меня найдется что иное вместо карабина.
– А мне иное не интересно.
– Ну и катись тогда.
Нет, нормально?! Его же хотят развести, да еще и чуть не заставить действовать по их условиям. Хочется тебе карабин – так выставляй реальную цену. А какая она, кстати? Да уж ничуть не меньше, а то и больше, чем у карабина Бедрича.
– Сереж, да ну его к лешему, видно же, что на твой карабин глаз положил, – вмешался Алексей, прекрасно зная, насколько заводной характер у его друга.
– Да не, Леш, отчего же. Давай, дружище, только потом не плачь. – Это уже хитрому хуторянину.
Болотин только обреченно вздохнул. Желая уберечь Сергея от необдуманного шага, он, наоборот, подтолкнул его. Теперь все зависело от того, насколько умелый стрелок сын этого хуторянина. В принципе, потомственный охотник против крестьянина… Но кто знает, каким самородком может оказаться этот неизвестный парень.
– Только стрелять будешь без зрительной трубы, – уже испытывая сомнения, выдвинул условие мужик. Как видно, Бедрич успел ему порассказать об оптике.
– Ладно, – легко согласился Сергей.
– И вообще, будете стрелять из винтовки моего сына, – опять встрепенулся он, как видно заподозрив неладное в сговорчивости соперника.
– Ладно. Только сделаю три пробных выстрела, – опять согласился Сергей.
– Никаких пробных выстрелов. Никаких перестрелов. Стреляете один раз.
– Слышь, уважаемый, ты меняешь условия чаще, чем я дышу. А ничего, что это ты подошел ко мне с этим дурацким спором? Значит, так. Стреляю один раз, но из своего оружия, без зрительной трубы, так и быть. И вообще, ты бы пошел поинтересовался у сынка своего, он попадет в пятигнедовик с семидесяти шагов или нет. А то расхорохорился тут.
– Серега.
– А?
– А сдается мне, мы только что потеряли пятьдесят крон, – глядя вслед уходящему мужику, подытожил Алексей.
– С чего ты взял?
– Не попал бы он в монету, как пить дать не попал бы.
– Так и я не попал бы… В смысле, из его карамультука. Вдруг там какой кремневый динозавр.
– Угу. Такое может быть легко.
Вроде все. Один решил поймать мыша и съесть не спеша, но мышь в руки не дался. Разошлись, так сказать, полюбовно и каждый при своих. Видно же, что струхнул мужик, при такой-то заявке на точность стрельбы. Чтобы было понятно – медный пятигнедовик размером с пятирублевую российскую монету. С расстояния в семьдесят шагов, что около пятидесяти метров, эту самую монету далеко не всякий увидит, не то что попадет. И если этот батрак не заливает, то на ровном месте можно лишиться солидной суммы.
Но Алексей в случившемся увидел рациональное зерно. Вооружившись листком бумаги и карандашом, что взял у Сарки, он отправился в обход повозок, вознамерившись внести свежую струю в ярмарочные развлечения. Ну и заработать, чего уж там. Все просто. Вспомнив игру в тотализатор на своей прежней работе в банке, он решил провернуть то же самое здесь. Как человек наименее загруженный, он практически всегда вел запись и выплаты выигрышей, так что с механизмом был знаком. Оставалось только убедить остальных рискнуть некой суммой, от одной кроны и выше, для того чтобы участвовать в розыгрыше.
– Леха, я правильно тебя понял? Один выстрел, и никаких перестрелов?
– Ну да. Все соберутся, ты делаешь выстрел, и мы забираем выигрыш.
– А ничего, что я уже, считай, три месяца без тренировки?
– Ты же потомственный охотник, – ободряюще похлопал друга по спине Алексей.
– Тренировка, она и потомственным нужна.
– Да ладно. Мы же ничего ставить не будем, а с каждой поставленной кроны нам два гнедка, за услуги. Это по-божески, да, считай, и ничего.
– И?..
– Ну что «и»? Народ завелся, как с цепи сорвались. Короче, с одного выстрела, несмотря на результат, нам три кроны с гнедочками.
– За один выстрел?
– Угу.
– Нормально. А то Бедрич вроде и не отрицает, что должен, но больно уж прижимист. Опять же нужно купить припасы для кремневок, чтобы всучить вождю с полным комплектом. Тогда сможем спокойно охотиться в их лесах. Тут столько соболя… По нашим меркам так и с избытком. Отобьемся и заработаем за сезон.
– А ты заметил, почем закупают соболя?
– Заметил. Но мы тут сдавать не будем, отправимся дальше, все равно пока не собираемся обосновываться.
– Не, Сереж. Не получится. Если нас поймают с соболями, без меховой лицензии, беды не оберемся. Я узнавал. А лицензию дают только компаниям. Охотники могут добывать пушнину только при наличии договора с компаниями, куда, собственно, и сдают всю пушнину. По-другому – нарушение закона, со всеми вытекающими прелестями.
– А как же местные? У них что же, у всех договора?
– Здесь граница, так что многие законы просто не работают. Но во внутренних областях все строго. Нет, если ты решил стать контрабандистом, или браконьером, или как это называется, то милости прошу. Но мне бы желательно обойтись пока без этого.
– Ладно, не суетись под клиентом. Поохотимся. По моим прикидкам, за сезон мы сможем заработать эдак около сотни крон.
– Это же нужно добыть как минимум полторы сотни соболей!
Ну да, закупочные цены у местных были более чем скромными. В зависимости от качества меха стоимость варьировалась от пятидесяти гнедков до одной кроны и выше не поднималась. Вот и выходило, что нужно добыть чертову уйму зверя. Хотя сто крон по местным меркам весьма солидная сумма.