Таблетки не помогли. Режим рухнул окончательно. Даша перестала спать вообще.

Рита толкнула тяжелую металлическую дверь подъезда, пропахшего старым мусоропроводом и влажной штукатуркой. Лифт снова не работал. Управляющая компания игнорировала заявки третью неделю. Рита пешком поднялась на четвертый этаж, чувствуя, как с каждой ступенькой нарастает внутреннее напряжение, стягивая мышцы шеи.

Ключ со скрежетом повернулся в замке. Дверь поддалась не сразу. Даша закрылась изнутри на нижний замок, который они не использовали годами. Рите пришлось дернуть ручку несколько раз, прежде чем механизм неохотно щелкнул.

Квартира встретила ее абсолютным мраком. Все окна наглухо закрывали плотные шторы. Ткань не пропускала ни единого луча света с улицы. Единственным источником освещения служило тусклое желтое пятно маленького ночника в коридоре.

Рита бросила сумку на пуфик, разулась и прошла вглубь квартиры.

Дверь в комнату сестры была приоткрыта.

Даша сидела на полу в самом углу, подтянув колени к подбородку. Рита замерла в дверном проеме, подавляя острый укол страха. За месяц сестра превратилась в тень. Исчез здоровый цвет лица, уступив место землисто-серому, больному оттенку кожи. Под глазами залегли глубокие, почти черные провалы, контрастирующие с воспаленными красными капиллярами на белках. Некогда густые русые волосы висели безжизненными сальными прядями. На ней была растянутая серая футболка и спортивные штаны, висящие на исхудавших бедрах. Вокруг валялись пустые жестяные банки из-под дешевых энергетиков и остывшие кружки с кофейной гущей на дне.

— Почему ты сидишь в темноте? — голос Риты прозвучал резче, чем она планировала.

Она сделала шаг к стене, намереваясь нажать на выключатель и залить комнату ярким светом люстры.

— Не трогай! — Даша дернулась, вжимаясь спиной в обои. Ее голос сорвался на хриплый, болезненный визг. — Не включай верхний.

Рита отдернула руку. Медленно выдохнула, считая про себя до трех, загоняя раздражение глубоко внутрь.

— Хорошо. Не буду.

Она прошла в комнату, аккуратно обогнув раскиданные по ковру вещи. Опустилась на край неразобранной постели.

— Даша, посмотри на себя, — Рита старалась говорить мягко, но голос дрожал от сдерживаемой паники. — Ты похожа на узницу концлагеря. Ты ела сегодня?

Сестра отрицательно мотнула головой. Ее тонкие пальцы нервно теребили край футболки, отрывая торчащие нитки.

— Мне нельзя есть. Пищеварение забирает энергию. Кровь отливает от мозга к желудку, появляется сонливость. А мне нельзя засыпать.

Рита наклонилась, подняла с пола пустую банку из-под энергетика и брезгливо отставила ее на тумбочку.

— Мы завтра же едем к психиатру. Это переходит все границы. Витамины не работают, значит, проблема глубже. Это невроз. Острый психоз на фоне переутомления. Тебе нужны рецептурные транквилизаторы. Сильнодействующие снотворные. Ты убьешь свое сердце этими банками. Человек не может не спать неделями.

Даша подняла на нее воспаленные глаза. В них плескался кристально чистый, первобытный ужас животного, загнанного в угол.

— Таблетки сделают только хуже. Они отключат тело, но не отключат мозг. Я буду всё чувствовать, но не смогу пошевелиться.

— Ты описываешь сонный паралич, — устало произнесла Рита, повторяя заученную за последние дни информацию. Она прочитала десятки медицинских статей, пытаясь понять врага. — Это обычный рассинхрон. Физиологическая ошибка. Твои мышцы расслабляются, переходят в фазу быстрого сна, а сознание просыпается раньше времени. Это не опасно для жизни. Мозг просто пугается собственной неподвижности и дорисовывает кошмары.

— Это не мозг дорисовывает! — Даша подалась вперед, вцепившись грязными ногтями в свои колени. — Ты не понимаешь, Рита. Ты спишь нормально. Ты закрываешь глаза и проваливаешься в темноту. А я остаюсь на поверхности.

Она заговорила быстро, сбивчиво, глотая окончания слов.

— Сначала появляется гул. Такой низкий, вибрирующий звук, прямо внутри черепа. Потом тело становится тяжелым. Будто меня заливают бетоном, начиная с ног. Я хочу пошевелить пальцем — и не могу. Хочу открыть рот, чтобы позвать тебя — челюсть сводит судорогой. А потом приходит тяжесть.

Даша судорожно сглотнула. На ее бледной шее резко обозначились напряженные сухожилия.

— Кто-то садится мне на грудь. Я не вижу его, в комнате слишком темно, но я чувствую вес. Он давит на ребра. Медленно. Методично. Выдавливает из легких воздух. Я пытаюсь вдохнуть, но мне не дают расширить грудную клетку. Это не спазм, Рита. Это физическое давление. Я чувствую холод.

— Паническая атака вызывает спазм дыхательных путей, — упрямо гнула свою линию Рита, цепляясь за медицинскую энциклопедию в своей голове. — Чувство удушья — классический симптом. У тебя выделяется адреналин, сердце колотится, сосуды сужаются, отсюда ощущение холода. Твой организм реагирует на стресс.

— Нет! — Даша ударила кулаком по полу. — Хватит сыпать своими терминами! Вчера ночью я слышала дыхание. Прямо над своим ухом. Влажное, хриплое дыхание. Пахло сыростью и старой землей. Твои панические атаки умеют дышать?

Рита замолчала. Отрицать очевидное безумие сестры становилось всё сложнее. Даша теряла связь с реальностью. Галлюцинации стали слишком детализированными. Слуховые, тактильные, обонятельные. Это требовало немедленного медикаментозного вмешательства.

— Хорошо, — примирительно сказала Рита, меняя тактику. Спорить с сумасшедшим нельзя. Нужно соглашаться и успокаивать. — Я верю, что тебе страшно. Верю, что ощущения кажутся реальными.

Она сползла с кровати на пол и села рядом с сестрой, прислонившись спиной к обоям. От Даши исходил жар, несмотря на ее жалобы на холод.

— Давай поступим так. Сегодня ты попробуешь уснуть без всяких таблеток. Я буду сидеть здесь. Прямо рядом с тобой. Я включу настольную лампу, чтобы немного разогнать мраки видеть тебя. Я возьму тебя за руку. Если начнется приступ — я сразу тебя разбужу. Я выдерну тебя из этого состояния до того, как ты испугаешься.

Даша с сомнением посмотрела на руку Риты.

— Ты не сможешь меня разбудить. Я пыталась кричать. Звук не выходит.

— Мне не нужен звук. Я буду следить за твоим дыханием. За пульсом. Любое изменение — и я тебя трясу. Согласна?

Даша долго молчала. Глаза закрывались сами собой. Организм, лишенный отдыха на протяжении многих суток, брал свое, пробиваясь сквозь лошадиные дозы кофеина.

— Только не отпускай мою руку, — едва слышно прошептала младшая сестра.

Рита кивнула.

Она помогла Даше подняться с пола и лечь на кровать. Укрыла ее легким пледом. Включила маленькую лампу на рабочем столе. Мягкий желтый свет разогнал густую тьму по углам, сделав комнату чуть более уютной.

Рита придвинула стул вплотную к кровати, села и крепко сжала тонкую, ледяную ладонь Даши.

Тишина квартиры давила на уши. За окном наконец-то ударил первый раскат грома, возвещая о начале грозы. Дождь забарабанил по стеклу, скрытому за плотными шторами.

Даша уснула через пятнадцать минут. Истощение победило страх. Ее дыхание стало глубоким, ровным. Мышцы лица расслабились, разгладив глубокую морщинку между бровями.

Рита сидела неподвижно. Спина затекла, глаза слипались, но она заставляла себя бодрствовать. Она смотрела на сестру и чувствовала, как внутри разливается горькое чувство вины и собственной бесполезности.

Она могла отредактировать любую книгу, могла выстроить идеальный график работы издательства, могла распланировать бюджет до копейки. Но она совершенно не знала, как починить сломанную психику самого близкого человека.

Взгляд Риты скользнул по комнате. Обычная девичья спальня. Шкаф, стол, полки с книгами. Никаких монстров. Никакой мистики. Только пыль в углах и запах немытого тела.

Завтра утром она позвонит в частную психиатрическую клинику на другом конце города. Она найдет лучшего специалиста по расстройствам сна. Она заставит врачей прописать Даше правильные препараты. Она вернет всё под контроль.