Стив Брюер

Пули

Глава 1

Бывают люди, которых до смешного просто убить. Лили хватило одного взгляда на Макса Вернона, чтобы понять — он как раз из таких.

Макс сидел один за угловым столиком в баре отеля-казино «Тропическая Бухта» и сквозь просветы в листьях пластмассовых пальм наблюдал за туристами — за тем, как они швыряют четвертаки в лязгающие автоматы. По стилю бар походил на Американское Кафе Рика из фильма «Касабланка»: те же пальмы, те же гипсовые арки, те же вентиляторы, лениво вращающиеся под самым потолком, — вот только стен у бара не было, со всех сторон шумел переполненный зал казино, да не хватало пианиста, чтобы заглушить всю эту полуночную какофонию.

У Макса был высокий, блестящий от пота лоб, а на губах играла легкая улыбка, как у человека, тихо радующегося, что подфартило в кости. Был он среднего роста, на вид лет сорока, волосы гладко зачесаны назад и такого неестественно тусклого черного цвета, что Лили сразу догадалась — седину закрашивает. Кожа обветренная, лицо худое, но запоминалось только самое заметное — густые, сросшиеся на переносице брови, впечатление такое, будто на лбу расположилась разжиревшая черная гусеница. Как раз на эти брови Лили и ориентировалась, когда сверяла объект с фотографией.

Макс красовался в костюме из гладкой блестящей ткани, широко распахнутый ворот рубашки с заостренными концами небрежно лежал на лацканах пиджака, а с шеи свисала цепочка с золотым медальоном — такая своеобразная форма завсегдатаев казино Лас-Вегаса. На каждой руке у него было по два кольца, толстые пальцы ласково поигрывали стаканом со спиртным — похоже, виски.

«Ну, — подумала Лили, — с этим все будет просто».

Она перевела дыхание и двинулась к нему, покачивая бедрами. Макс заметил ее где-то на полпути и уставился голодным взглядом. Лили прекрасно знала: такую, как она, мужики не пропускают. Она битый час провела перед зеркалом, готовясь к выходу. Рост метр восемьдесят, плюс шпильки десять сантиметров, да еще роскошные рыжие кудри как корона венчают голову и волной спадают на плечи. Черные перчатки до локтей; огненно-красное платье смотрится так, будто это и не платье вовсе, а тонкий слой краски. В общем, когда она, наконец, дошла до столика, за которым сидел Макс, у того уже челюсть отвисла чуть ли не до колен.

Она остановилась, опустила руку на спинку пустого стула и спросила: «Вы ка-аво-нибудь ждете?» Она постаралась, чтобы голос ее прозвучал невозмутимо и слегка хрипловато, и несколько утрировала свой тягучий южный акцент.

— Вовсе нет, дорогуша, — он широко улыбнулся и выдвинул стул из-за стола, не вставая, ногой, — присаживайтесь.

Лили медленно опустилась на стул, зная, что платье так же медленно поползет вверх, обнажая стройные ноги. Макс облизнулся.

Она покопалась в черной кожаной сумке — заставила его немного подождать продолжения разговора, потом резко захлопнула ее и поставила на пол рядом со стулом. Проделав все это, она закинула ногу на ногу и посмотрела ему в глаза.

— Не угостите одинокую даму бокальчиком?

Она улыбнулась — он тут же ответил бодрым оскалом, и Лили сразу поняла, что на зубах у него коронки.

— А то как же. — Он постарался поднять руку как можно выше и щелкал пальцами до тех пор, пока пышнотелая официантка не направилась в их сторону. На ней, равно как и на всех официантках в «Тропической Бухте», была жакетка сафари с глубоким вырезом поверх трико и телесного цвета чулки. Глядя на нее, Лили подумала, что в Вегасе официантки вечно выглядят так, будто забыли надеть штаны. Чтобы с такими тягаться, одеваться надо просто как шлюха.

Официантка приняла заказ — бокал белого вина — и удалилась, а Макс сказал:

— И как вы умудряетесь чувствовать себя одиноко в Лас-Вегасе, тут же тучи народу?

Он кивнул в сторону набитого битком зала казино, но Лили продолжала смотреть ему прямо в глаза.

— Неважно, сколько вокруг людей, — проговорила она, — чувство одиночества не исчезает в толпе. От него трудно избавиться, как от зуда в таком месте, куда не дотягиваешься.

— Может, вам нужен кто-то, кто мог бы вас как следует почесать?

— А вы что, в этом деле мастер?

Макс поерзал на стуле.

— Пока вроде никто не жаловался. Хотите, сами проверьте.

Лили подалась вперед и оперлась локтями о стол. Взгляд Макса тут же сполз на ложбинку, но он нашел в себе силы оторваться от этого зрелища и вновь взглянуть ей в лицо. А на лице ее играла обольстительная улыбка.

— У тебя есть здесь номер? — перешла она на «ты».

— Да, люкс. Наверху.

— Тогда пошли туда.

Он замялся, взглянул на бар.

— А как же твое вино?

— Пить мне уже расхотелось, — промурлыкала она, — зато теперь меня мучает голод.

— Ну, тогда пойдем, черт меня подери.

Макс тут же поднялся, да так резко — Лили не удивилась бы, опрокинь он стол. Он швырнул на стол скомканные купюры; она тем временем подхватила свою сумку и взяла его под руку. Макс просиял, а Лили подумала: «Боже мой, ну почему этот урод не сбреет себе волосы на переносице? Или выщипал бы их, что ли. А то выглядит как настоящий кроманьонец».

— Сюда, пожалуйста, — сказал он и повел ее через весь зал по направлению к лифтам. Холл гостиницы был как раз за этими лифтами, но, чтобы выйти из казино, нужно было два раза повернуть по коридору. Казино всегда строят так, чтобы выход был почти незаметен. Владельцам, этим денежным мешкам, нужно заставить всех этих сосунков подольше задержаться в зале да кинуть еще монетку-другую во всякие там автоматы. Уж Лили-то знала, сама проводила в казино уйму времени.

Но вот уже Макс и Лили оказались у лифта, двери открылись, и вышедший оттуда парнишка (судя по надписи на шапочке — из обслуги) вылупился на Лили. Но Макс этого даже не заметил; он слишком сосредоточенно «держал» кошачью улыбку.

Они вошли в кабину лифта, двери закрылись. Лили сделала вид, будто шатнулась на своих каблучищах, и слегка навалилась на Макса — как раз достаточно для того, чтобы грудь коснулась его руки. У мужика и так улыбка была шире некуда — оказалось, есть куда. Впечатление было такое, что уголки рта вот-вот коснутся ушей.

— Сегодня, похоже, мой день, — сказал Макс. — Сначала за игровым столом повезло, потом вот тебя встретил. Что ж, и дальше так пойдет?

Она взглянула на него, взмахнула накладными ресницами и пропела:

— То ли еще будет, дружок, то ли еще будет!

Он хохотнул. Лифт остановился, они вышли и направились к его номеру по длинному коридору. Дошли. Он завозился с ключом-карточкой, но все-таки открыл и жестом пригласил войти. Гостиная цвета морской волны, по стенам картины — а на них резвятся полуобнаженные островитянки. Кофейный столик — просто кусок стекла, приделанный к спине деревянного резного слона, — рядом пара плетеных кресел. Лили не спеша пересекла гостиную и заглянула в спальню. Там стояла огромная кровать, накрытая покрывалом с рисунком из пальмовых листьев. Спинка кровати из тикового дерева, на вертикальных рейках вырезаны всякие лягушки и ящерки. Идеально.

— Красивый у тебя номер. И кровать большая.

— Как раз для двоих.

Лили взглянула на него из-под длинных ресниц:

— Может, проверим?

— Я только «за», — отозвался Макс. — Вот только зайду в туалет. А то знаешь, после всех этих напитков мне явно пора отлить.

Лили сделала вид, что хихикнула, затем спокойно прошла в спальню.

— Я тебя здесь подожду.

Она была уверена, что этот Макс Вернон не заставит себя долго ждать. Уж очень ему хочется узнать, что же будет дальше. Нажрался, скотина, и готов переспать с первой встречной. Ни имени не спросил, ничего. Она сняла свои туфли на высоком каблуке, но осталась в перчатках. Потом порылась в сумочке и вынула наручники.

Когда через минуту Макс вернулся в комнату, она была уже у самой кровати: бедро вперед, одна рука поднята вверх и наручники болтаются на одном пальце.