— Это как?
— Ну, чтобы моглося, пилося и еще много чегося, — пояснил солдат под всеобщий смех и опрокинул в себя чарку.
— Эх, паразит, — отозвался, покачав головой, унтер, когда все выпили, — ладно, ступай, покуда.
— Слушаю, — как ни в чем ни бывало, отозвался Будищев и шагнул к порогу.
— Только не зарывайся, — шепнул ему Галеев, сделав вид, что качнулся.
Выйдя из каморки, он не обращая ни на кого внимания, прошел к своему месту, затем накинул шинель, кепи и вышел вон из казармы. Улица встретила его резким порывом холодного, но чистого воздуха, особенно приятного после пропавшей запахами портянок и немытого тела казармы. Некоторое время он бездумно шел вперед, ничего не замечая вокруг. Дойдя до ограды, Дмитрий некоторое время постоял рядом, с недоумением рассматривая ее. Наверное, когда-то это сооружение было дощатым забором, но с тех пор утекло много воды. Теперь на покосившихся от времени столбах держалось лишь несколько жердей, на которых вкривь и вкось висело несколько досок. Вообще, к его удивлению, здешнее армейское начальство весьма мало заботилось, чтобы оградить солдат от окружающего мира. Хотя, если подумать, значительная часть полка была расквартирована не в казармах, а стояла на постое в окрестных деревнях, так что особого смысла в этом не было. Есть шлагбаум, у которого стоит часовой, и ладно.
— Митя, Мить! — отвлек его от размышлений чей-то тонкий голос.
— Что? — покрутил он головой, пытаясь увидеть источник звука, и наткнулся глазами на несуразную фигуру.
Из-за забора его звала какая-то женщина в сером платке, непонятного цвета жакете не по размеру и длинной юбке. Подойдя поближе, он с удивлением узнал в ней Машку — деревенскую девчонку, попытавшуюся натравить на него местных парней.
— Нашла, — улыбнулась она во весь рот.
— Ты что здесь делаешь?
— Тебя искала.
— Офигеть! Ты как вообще тут очутилась-то?
— Тятенька в город по делам поехал, а я упросилась, чтобы он меня с собой взял.
— А зачем?
— Дурак ты, Митька! Сказано же — тебя искала.
— И как только нашла?
— Ой, намаялась, — снова улыбнулась девушка, — да и озябла, но все же нашла. Я тут давно выглядываю, хотела уж у дяденьки с ружьем спросить, да забоялась.
— Вот блин, забоялась она! Рядом с воинской частью бродить не забоялась, а тут, значит, страшно стало.
— Ага, вон он какой строгий.
— Нашла чего бояться, дуреха! Бог с ним с часовым, он свой пост не покинет, но тут же солдаты кругом!
— И что? — захлопала невероятно зелеными глазами девушка.
— Ладно, проехали, — махнул рукой Дмитрий, не объяснять же наивной дурочке, что в их времени ее запросто могли бы затащить в казарму и так обогатить сексуальный опыт, что мало не показалось бы любой плечевой путане. Впрочем, кто их знает, этих предков, может, у них так не принято?
— Отец-то, твой где?
— Известно где, в кабаке.
— В смысле, в кабаке, пьянствует, что ли?
— Чего сразу пьянствует! Дела поделал, товар продал, отчего же не выпить?
— О, как! Слушай, Машка, а из тебя хорошая жена может получиться.
— Просватай и узнаешь.
— Ага, сейчас! Не видишь, дуреха, я в армии.
— Вижу, форму вон красивую дали, усы отпустил… ну ни дать, ни взять — граф!
— Тьфу! Еще ты меня так не называла.
— А как тебя называть, хочешь, красавчиком звать стану?
— Маша, — вздохнул Дмитрий, — тебе сколько лет?
— Шестнадцатый, — с готовностью отвечала девушка.
— А через шесть лет сколько будет?
— Не знаю…
— Двадцать два, Машенька. А теперь скажи мне, горе мое, в каком возрасте у вас девок замуж отдают?
— Когда в шестнадцать, когда в осьмнадцать…
— А после двадцати часто ли незамужними остаются?
— Если только кривая какая, или порченная…
— Ну, вот видишь, а ты у нас девушка красивая, года не пройдет, как тебя просватают.
— Правда, красивая?
— Ох, чтоб меня! Маха, ключевое слово — просватают. Я когда со службы вернусь, ты уже парочку детишек родить успеешь, так что выкинь эту дурь из головы и ступай к отцу, пока он тебя искать не начал. А то еще выдерет, как сидорову козу!
— Ладно, — плечи девчонки поникли и на глазах показались слезы.
Дмитрию стало неудобно, все же девушка потратила немало сил, чтобы найти его, а он ее так отшил…
— Как там в деревне-то? — Спросил он, чувствуя, что надо что-то сказать, но не зная что. — Отцу Питириму еще колокол на голову не упал?
— Не, — замотала головой Машка, — живой он, и дядька Кузьма живой и другие. Дядька-то болел, сразу как ты пропал, а Архип тогда же говорить косноязычно стал… ой, а это ты их?
— Ну что ты, Машенька, я человек мирный, можно сказать — пацифист!
— Ага, мирный, — невольно улыбнулась девушка, — зареченские до сих пор тебя такого мирного поминают, да и наши деревенские тоже.
— Привет им передавай при случае. Ну, все, пока.
— Так я пойду?
— Иди. Холодно.
— Ой, совсем забыла, — спохватилась Машка, — я же тебе подарок приготовила.
— Какой еще подарок?
— Вот, держи, — сунула ему в руки сверток девушка и убежала.
Дмитрий еще долго смотрел ей вслед, а затем решительно повернулся и едва не налетел на прячущегося до сих пор за остатками забора Шматова.
— Тьфу, блин, напугал, проклятый! — выругался он на парня, но тот не прореагировал на брань.
— Невеста? — спросил он немного мечтательным голосом.
— Нет!
— Точно невеста! Красивая поди?
— Ябвдул, — сокрушенно покачал головой солдат.
— А это чего?
— Ой, Федя, давай я не буду тебе это объяснять.
Развернув в казарме тайком сверток, он нашел в нем искусно вышитый кисет и пару теплых варежек.
На следующий день после торжеств, их полк в полном составе отправился на железнодорожную станцию. Дмитрий, как и все остальные солдаты, нагруженный амуницией, бодро шагал в строю, придерживая рукой за приклад тяжелую винтовку. Не смотря на то, что на "крынке" имелся ремень, носить ее полагалось на плече. Очевидно причиной тому, был ранец, занимавший так много места, что повесить оружие за спину не было никакой возможности.
Впрочем, дошли они довольно быстро и, услышав команду "стой", остановились, уперев приклады в землю.
— Граф, а ты раньше паровоз видал? — спросил Дмитрия подобравшийся к нему поближе Федька.
— Нет, — честно ответил тот ему и с досадой посмотрел на приятеля.
Поскольку Будищев был выше многих в роте, его место в строю было на правом фланге. Шматов же, не смотря на свое довольно крепкое телосложение, был на голову ниже и потому должен был стоять в конце. Но упрямый как бугай парень все время старался держаться ближе к товарищу, за что нередко получал взыскания. Вот и на этот раз, Хитров злобно зыркнул глазами в их сторону, и нехотя процедил:
— Вы опять строй ломаете?
— Никак нет, — тут же ответил Федька и попятился.
Ефрейтор, очевидно, хотел еще что-то сказать, но слова его заглушил гудок подходящего паровоза, тянущего за собой вагоны. Дмитрий с удивлением рассматривал дымящее чудо инженерной мысли. Совсем небольшой размерами локомотив двигался как неизвестный науке зверь, пыхтя от натуги. Неожиданно ему понравилась диковинная машина и в голове мелькнула мысль: — "трудно ли научиться ей управлять?" Решив для себя, что, должно быть, ничуть не труднее, чем никем не виданным здесь автомобилем, он усмехнулся своим мыслям и принялся рассматривать вагоны. Они тоже были невелики размерами и всего на двух осях. Тут раздалась команда: — "По вагонам!" и солдатская масса встрепенулась. Где-то совсем рядом офицеры кричали унтерам, распределяя взвода и отделения по теплушкам. Те, в свою очередь, командовали солдатами и погрузка началась. Для господ офицеров предназначался прицепленный в голове состава классный вагон, а солдаты занимали места в теплушках. Кто и когда дал этим деревянным коробкам на колесах такое название, Дмитрий не знал, но первое, что пришло ему в голову, при ближайшем знакомстве с ними, было — скотовоз! Единственным, что можно было назвать хоть каким-то удобством в них, были грубо сколоченные нары, позволявшие разместить "пассажиров" в два яруса и оббитые войлоком стены. На полу и нарах лежала солома, очевидно, предназначенная для утепления. Ни про отопление, ни про туалет не было и речи, и каково будет путешествовать в этих, с позволения сказать, вагонах, если ударят морозы, можно было только догадываться.