— Что это значит? — спросил усатый штабс-капитан с измученным лицом.
— Лучший стрелок в полку, — пояснил ему поручик, — чудеса творит из трофейной винтовки. Но, как вы понимаете, с патронами беда.
— Хм, турецкие винтовки и впрямь лучше наших, — согласился тот. — Пусть посмотрит в том углу. Там у турок огнеприпасы были сложены. К нашим винтовкам они не подходят, так что мы их не трогали.
Михау тут же отдал приказ, и Будищев бросился разбираться с трофеями. Патронные ящики он нашел быстро, но вот содержимое вызвало у него удивление. Лежащие там патроны были куда крупнее Пибоди-Мартини и не подходили ни к одному виду встречавшихся ему до сих пор винтовок.
— Ну что там у тебя? — спросил подошедший Линдфорс.
— Да, вот, ваше благородие, нашел что-то, а что не понятно.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался подпоручик. — Ого, не повезло тебе братец, такой винтовки ты вряд ли сыщешь!
— А для чего они?
— Эти огнеприпасы, мон шер, предназначены для чуда технической мысли — бельгийской митральезы системы Монтини.
— Для пулемета что ли?
— Ну, можно и так сказать. Кстати, оружие на самом деле так себе, во всяком случае, французам в боях с пруссаками они не помогли.
— Что-то не вижу я здесь пулеметов, — пробормотал Будищев, внимательно осматривая местность.
— Да вот же, — усмехнулся офицер показывая на лежащую на боку пушку.
Дмитрий тут же бросился к орудию и с немалым изумлением увидел, что на лафете, на самом деле установлен далекий предок пулемета — митральеза. Причем весьма интересной конструкции. Тридцать семь ружейных стволов были собраны в кожухе, который он сначала принял за пушечный ствол. Заряжались они все одновременно специальной кассетой или обоймой с закрепленными в ней патронами, а затем, вращая специальную ручку можно было высвобождать бойки, которые накалывали капсюли и производили, таким образом, очередь.
"Чудо бельгийской техники" было чрезвычайно тяжелым, неповоротливым и нельзя сказать, чтобы скорострельным. Но все-таки это был почти пулемет! К тому же калибр внушал уважение.
— Чуть больше четырех и трех десятых линии, — пояснил ему Линдфорс, — или если на французский манер…
— Одиннадцать миллиметров! — восхитился Дмитрий, научившийся разбираться в русских мерах длинны. — Почти крупняк…
— Точно, — улыбнулся офицер, — но что ты собираешься делать с этой митральезой? Посмотри, туркам она не очень-то помогла!
— Это потому что они идиоты! — Будищев сказал это с такой обезоруживающей улыбкой, что подпоручику стало не по себе. — Ваше благородие, дайте мне установить эту бандуру и обучить вторых номеров, чтобы перезаряжать помогали, и я берусь объяснить османам всю глубину их заблуждений!
— Ты думаешь получится?
— Отвечаю!
Помимо патронов и самой митральезы среди захваченного у противника имущества имелось некоторое количество шанцевого инструмента: лопат, кирок, ломов и прочего, на которое Дмитрий тут же наложил лапу. Все солдаты имевшие несчастье служить в охотничьей команде немедленно получили инструмент и фронт работ. Быстро осмотрев позиции занятые их батальоном, Будищев понял, что самым уязвимым является правый фланг. Укрепления там были в зачаточном состоянии, а пологий склон, обращенный к туркам, зарос густым кустарником. Было странно, что противники до сих пор не атаковали именно здесь, но рано или поздно они это исправят. Но пока время было, охотники принялись ровнять площадку для митральезы и насыпать перед ней бруствер.
Тем временем их ефрейтор занимался с трофеем. Поставив его с помощью других солдат на колеса, Дмитрий начал знакомиться с устройством этого "чуда техники". Для начала он вычистил все тридцать семь стволов картечницы и смазал с помощью найденной неподалеку масленки многочисленные механизмы. Разбираться в хитроумном устройстве ему помогал подпоручик Линдфорс. Как выяснилось, молодой человек пристально следил за прогрессом в военном деле и потому разбирался во многих новинках, хотя знания его, конечно, были больше теоритическими.
Скоро стало понятно, почему митральезы так до сих пор и не проявили себя, ни у турок, ни у французов. Переносить огонь с помощью штатных винтов было крайне неудобно, а ни рукояток, ни плечевых упоров конструкция не предусматривала. С другой стороны, если прицел был установлен, то сбить его было довольно трудно. Установка была довольно устойчивой. Прицел кстати, был мало того что примитивным и состоял из мушки и прицельной планки, как на винтовках, так еще и установлен был не сверху, а сбоку.
— Если бы вражеских солдат нужно было убивать несколько раз, — заметил внимательно наблюдавший за их работой Михау, — ничего лучше и придумать было бы нельзя. Но, поскольку, человеку достаточно и одной пули, особой надобности в этом устройстве нет.
— Однако вы не стали нам чинить нам препятствий? — удивился Линфорс.
— Есть небольшая надежда, что вид этого заморского чудо-юда ободрит наших солдат, тем паче, что иной артиллерии доставить сюда не получится.
— Ничего, сейчас проверим, — пробурчал Будищев, заряжая митральезу.
Прильнув к стволу орудия, он внимательно осмотрел местность перед собой и запомнил все ориентиры. Потом махнул рукой одному из солдат — крепкому здоровяку с Поволжья Семену Анохину, бывшему несколько сообразительнее других, дескать, крути. Тот с готовностью взялся за рукоять и несколько раз повернул ее по часовой стрелке. "Адская машинка", с противным треском извергая клубы дыма, принялась исправно выплевывать свинец в сторону неприятеля, но именно что в сторону. Никакого вреда для него от подобной стрельбы ожидать было нельзя. Однако Дмитрий нимало ни смущаясь, время от времени останавливал Семена и забивал в землю колышек, затем поправлял прицел и снова засекал места падения пуль.
— Рассчитываешь все же попасть? — тихонько спросил его подпоручик.
— У меня идеальное зрение, — машинально ответил тот, всецело занятый пристрелкой. — Оба глаза видят совершенно одинаково.
— А что бывает по-другому? — искренне удивился офицер.
— В большинстве случаев. Ну, вот, пожалуй, готово.
— Не знаю, к чему вы там готовы, но приказываю без команды более не стрелять, — снова вмешался Михау. — Вот подойдут турки ближе, тогда можно будет использовать как противоштурмовое орудие, а пока извольте прекратить огонь.
— Слушаю, ваше благородие! — тут же ответил Дмитрий.
Впрочем, долго ждать приказа не пришлось. Османская пехота уже начала накапливаться для атаки. То там, то сям, из кустов выглядывали синие мундиры и красные фески аскеров. Наконец, когда их стало достаточно много, раздался истошный вопль: — "Аллах!" И воины пророка бросились вперед, на ходу выстраиваясь в цепь. Русские в ответ молчали, но лишь только турки приблизились, поручик скомандовал: — "пли", и в самую гущу наступающих прилетел целый рой свинцовых пуль. Аскеры падали один за другим, но выжившие, невзирая на потери, продолжали рваться вперед, просто перешагивая через трупы павших товарищей. Их враги, дав еще два слаженных залпа, перешли на беглый огонь, но и он не смог остановить стремительного натиска турецкой пехоты. Казалось еще немного, и они, поднявшись на вершину, сомнут гяуров рискнувших бросить вызов повелителю правоверных, вот уже пять веков правящего этими землями.
Все это время Будищев и его товарищи вели огонь по наседающему врагу. Поначалу он был не слишком эффективен, хотя несколько турок уже упали нашпигованные смертоносным металлом, как краковская колбаса салом. Беда была лишь в том, что бегущие рядом с неудачником, оставались невредимы и продолжали наступать. Однако со временем Дмитрий приноровился вертеть рукоятки наводки обеими руками, и очередь стала выбивать из вражеского строя сначала двух, потом трех человек, а под конец боя, под свинцовым ливнем стали валиться целые шеренги аскеров, вызывая у остальных суеверный ужас.
Наконец пыл наступающих иссяк, и они остановились. В этот момент принявший командование полковник Буссе, отдал приказ контратаковать и лично повел людей в штыки. Высокий, худой старик с пышными бакенбардами выхватил саблю, и воинственно размахивая ей, бежал вперед, увлекая за собой солдат и хрипло крича: — ура! Рванувшие за ним болховцы, вскоре обогнали своего командира и яростно обрушились на врагов. Турки и без того уже готовые повернуть назад, не выдержали натиска и, теряя людей, бросились наутек. Тех немногих, кто не успел последовать их примеру, в мгновение ока смяли и перекололи штыками.