Annotation

— Идеалистка старородящая, — сказал тот, от которого я хотела ребенка.

Я мечтала о семье и детях, а вместо этого он перевесил на меня свои проблемы.

Мамой мне не стать, смирилась я, с горя завалилась на чужую вечеринку, напилась и впервые в жизни провела ночь с незнакомым мужчиной.

Теперь я беременна и все, что знаю о папочке — в каком доме он живёт. Ни имени, ни фамилии, ни даже номера квартиры моя пьяная голова в себе не удержала.

— В этом доме живёт отец моего ребёнка, — в отчаянии говорю я в камеру охраняемой высотки.

— Ага, как же, вас таких тут каждый день пачка, — развеселился охранник.

За забор меня не пустили. Перспектива стать не только старородящей, но и нищей (спасибо бывшему) отчётливо забрезжила на горизонте. Но... Все это было бы слишком просто.

Встрече с будущим папой быть!

Путевка в роддом

Глава 1. Вера

Глава 2. Павел

Глава 3. Вера

Глава 4. Павел

Глава 5. Вера

Глава 6. Павел

Глава 7. Вера

Глава 8. Павел

Глава 9. Вера

Глава 10. Вера

Глава 11. Вера

Глава 12. Павел

Конец ознакомительного фрагмента.

Путевка в роддом

Глава 1. Вера

Я любила детей. Честно любила. Многочисленных племянников, родных, двоюродных, и тех что вовсе седьмая вода на киселе, и детей друзей. Особенно в последние годы, почти попрощавшись с мечтой стать матерью. На праздниках выхватывала их, запыхавшихся, чуть вспотевших от бурных игр, сажала на колени и, как и следует доброй бездетной тетушке, щедро одаривала гостинцами, втихаря от родителей пихала в кармашки сложенные купюры.

Любила, да. Но вот конкретно этих двух детей полюбить так и не смогла, хотя очень пыталась. Я только вошла в квартиру и услышала горький и надсадный Васькин вопль. Я чертыхнулась про себя — и как могла забыть, что сейчас вечер пятницы? Сбросила ботинки и бросилась на помощь Ваське. Васька это мой кот, года три назад подобранный на помойке, изрядно растолстевший и обнаглевший даже. Но — не сейчас.

Я влетела в комнату и увидела Лизку лежащей на животе перед диваном. Лизке семь лет, девочка она не в меру активная и очень хорошенькая, со светлыми, в рыжину косичками, и с хитрецой во взгляде. Одним словом — лиса.

— Не мучай Васю, — попросила я.

— Я и не мучаю, — фыркнула Лиза.

Вытащила руку из под дивана. К ладони налип серый Васькин пух — явно тащила его за хвост. Я вздохнула, не зная, что сказать, ведь воспитывать мне Лизу не разрешалось, для этого у нее мать имелась. Мать привозила их в мою квартиру в пятницу после обеда, в понедельник их от меня увозили по школам. С пятницы до понедельника мы с Васей выживали.

— Ты делаешь ему больно, — мягко сказала я. — Ему неприятно, когда его носят на руках и тем более тянут за хвост. Тебе бы понравилось, если бы тебя за косички тянули?

Лиза снова фыркнула и тряхнула головой, косички задорно подпрыгнули. В глазах — негодование. На шум вялого конфликта подтянулся Костик — старший брат Лизы, ему девять. Встал в дверях, не отрывая взгляда от экрана телефона.

— Вера обижает тебя? — спросил он у сестры.

— Да! — запальчиво крикнула она.

И посмотрела на меня уже с превосходством — вот же зададут тебе сейчас, говорил ее взгляд.

— Я расскажу маме, — заявил Костя. — Ну и папе тоже, конечно же.

Дети ушли в другую комнату. Я села на диван, похлопав по нему ладонью, приглашая Ваську. Тот призыву внял, из под дивана выбрался, сел рядом со мной молча, не мурлыча. Так мы и сидели с ним рядом, думая каждый о своем.

Лиза и Костя появились в моей жизни год назад. Я тогда уже и не думала о семье. А потом встретила Лёшу. Чуть старше меня высокий, рыжий, смешной, чуть сутулящийся, переживший развод — мечта старой девы. На самом же деле, без шуток, мне было хорошо с ним. Рядом с ним воскресли вдруг мечты и счастье забрезжило на горизонте. Обычное такое, житейское счастье, с шумными вечерами, детским смехом, мокрыми варежками на батареях и блинами по утрам.

— Я вовлеченный отец, понимаешь? — спросил у меня Леша, когда наши отношения уже можно было считать серьёзными. — Я люблю своих детей. Да, я развёлся с их матерью, но бывших детей не бывает. Я часто провожу с ними время, помогаю финансово.

Я слушала и млела — идеальный мужчина! Я ни за что не смогла бы полюбить того, кто бросил своих детей.

— Мне не терпится с ними познакомиться, — улыбнулась тогда я. — Уверена, мы подружимся.

С тех пор прошел год. Леша переехал ко мне, ведь свою квартиру он оставил жене, и я прекрасно его понимала — там дети. А мне от бабушки прекрасная двушка досталась с большой кухней, в которой жили только я да Васька. И жить бы счастливо да жизни радоваться, но…вскоре у Киры, той самой бывшей оказались ключи от нашей квартиры — на всякий случай. Детей она сегодня завезла сама, даже не дожидаясь, когда мы с работы вернемся. И вот как испытывать счастье, когда мы с Васькой прячемся в своей же квартире?

— Ты держись, — подбодрила я Ваську. — Понедельник уже скоро. Хочешь, в следующие выходные я тебя маме отвезу?

Васька отвернулся — для него я предательница. Я только сейчас поняла, что до сих пор в пуховике и сняв его понуро поплелась на кухню.

— Кушать будете? — крикнула я.

Дети валялись на моей кровати в спальне. Подушки скинуты на пол, все перевернуто. Лежат, раскинувшись — в телефоны играют.

— У тебя нет ничего вкусного, — ответил Костя. — Как всегда.

— Может вы переберетесь в гостиную? — робко спросила я. — Вы мне всю спальню перевернули.

— Ты нам не мама, — не отрываясь от телефона сообщила мне Лиза.

Я открыла холодильник. В нем — такой же бардак, как и в спальне. Кусок дорогого сыра надкусан. На полках пустые упаковки. Одна из них показалась мне слишком знакомой, я вздохнув открыла отдел для овощей — там я для себя спрятала упаковку тирамису. Нашли, съели. Конечно, теперь они ничего не хотят. Входная дверь открылась.

— Папа дома! — крикнул Леша.

Дети бросились в прихожую и с визгом повисли на отце. Лиза сразу жарко зашептала что-то на ухо — на меня жалуется. Ко мне Леша пришел через полчаса только, чмокнул в макушку и сел за уже накрытый стол.

— Опять воююте? — спросил он, беря вилку.

Я села напротив. И вдруг так заплакать захотелось — словами не передать. Только рыдать из-за того, что тебя обижает двое детей глупо.

— Нет, — спокойно ответила я. — Мне же нельзя их воспитывать.

— Правильно, — кивнул Леша. — На это у них родители есть.

И принялся уплетать пюрешку, котлеты, наскоро нарезанный салат. А я думала о том, что какое-то неправильное у меня счастье получилось. Бракованное.

— Леш, — тихо продолжила я, чтобы дети в комнате не услышали. — Ты мне семью обещал. Детей. Помнишь? Когда ко мне переезжал.

Леша удивился, но не настолько, чтобы жевать перестать.

— А это что? — спросил он. — У нас семья. Образцовая. Мы едим после работы, дети играют. Все, как положено.

— Это не мои дети, — возразила я. — Мне их даже воспитывать нельзя. Они меня за человека не считают. Так, обслуга.

— А ты чего хочешь?

Он посмотрел на меня так строго, что мне даже стыдно стало за такие вот свои желания и что опять на детей жалуюсь.

— Своего…одного хотя бы.

Леша нахмурил брови.

— Да ты с этими справиться не можешь, уже готовыми! Вечно жалуешься то бардак, то съели что нельзя…как пирожное может жалко быть!

Я вспыхнула.

— Это было мое пирожное! Я имею на него право! И вообще со своим я в такой ситуации бы справилась!

— И чтобы ты сделала?

Я любила детей. Честно любила. Но когда уставшая приходишь с работы, а у тебя вся квартира перевёрнута, кот запуган, а в холодильнике надкусано все самое вкусное…

— Ремня бы дала, — честно сказала я. — Сегодня я бы обоим твоим задала ремня.