И вот когда я подписала контракт, который спасает мою типографию, мне сказали:

— Это Андрей Николаевич выбрал вас.

Андрей Николаевич — мой бывший муж.

Теперь мы будем работать вместе.

И судя по его взгляду, развод для него — не конец.

А только начало.

Глава 15

Мама стояла у входа в пальто поверх домашнего халата, руки спрятаны в карманы, и смотрела не на машину — на меня. Так смотрят, когда уже решили, что говорить, но пока не знают, с какой фразы начать.

Артём выскочил первым.

— Бабуля! — закричал он еще на ступеньке. — Мы жирафа видели! И обезьяну! И ещё...

Он сбился на вдохе, потому что слов оказалось больше, чем воздуха.

— Потише, — попросила я автоматически.

Владислав вышел, открыл мне дверь.

— Спасибо.

Он кивнул.

Полина потянула его за рукав:

— Поехали, я замёрзла.

— До пятницы, — попрощалась я.

Она улыбнулась.

Мама за это время не сдвинулась с места. Только перевела взгляд с Владислава на меня, потом на Артёма.

Они обменялись короткими приветствиями — сдержано, почти формально.

Он не стал представляться, мама — расспрашивать. Но я успела увидеть, как она оценила и машину, и пальто, и то, как он со мной держался.

Машина тронулась и быстро скрылась за поворотом.

Артём уже тянул меня к подъезду.

— Мам, а ты видела, как обезьяна прыгнула? А жираф вот так шею делал, вот так! — Он вытянулся всем телом, едва не уронив шапку. — И Полина сказала...

— Потом расскажешь, — перебила я.

Он удивлённо посмотрел на меня. Не обиделся. Просто не понял, почему я не слушаю.

Мама открыла дверь подъезда своим ключом и пропустила нас вперед.

— Надя, — произнесла она тихо. — Нам надо поговорить.

Только тогда я окончательно поняла: что-то случилось.

Мы поднимались по лестнице, и Артём всё ещё рассказывал, захлёбываясь словами:

— ...а потом я сам ремень пристегнул! И Полина говорит, что у них будет жюри, а я спросил, что это, а она...

Я шла следом и почти не слышала. Мама поднималась впереди молча, не оборачиваясь.

В квартире пахло теплом и детским шампунем. Артём стянул ботинки и сразу побежал на кухню.

— Я сейчас динозавра покажу! — крикнул он на ходу.

— Покажешь позже, — протянула я глухо.

Он остановился на полпути и посмотрел на меня уже внимательнее.

Я сняла пальто, повесила его и повернулась к маме.

— Что случилось?

Она не ответила сразу. Прошла на кухню, поправила скатерть на столе, будто именно это было сейчас самым важным.

Я вошла следом.

Артём уже залез на стул.

— Я перевела деньги в садик, — произнесла мама. Потом посмотрела на меня.

Слова не сразу сложились в смысл.

— Какие деньги?

— За экскурсию.

На секунду всё внутри провалилось.

Я села, не глядя куда. Стул оказался слишком близко, колено ударилось о край стола.

— Кто просил? — выдавила я.

— Из садика позвонили. — Мама говорила негромко, но в каждом слове было то самое напряжение, которое я увидела у подъезда. — Сказали, срок уже прошёл. Что остальные сдали. Что они не знают, как тебя поймать.

Я смотрела на стол. На крошки у хлебницы. На кружку у раковины. Куда угодно, только не на неё.

— Я бы сама завтра...

— Завтра уже поздно, — перебила мама. — Они сегодня просили подтвердить.

Артём поднял голову.

— Это про мою экскурсию?

Мы с мамой повернулись к нему.

— Я поеду?

У меня сжалось горло.

— Поедешь, — ответила мама раньше меня. — Всё нормально.

Он кивнул, удовлетворённый, и потянулся за хлебом. Для него вопрос был закрыт. Для меня — только открылся.

Мама села напротив.

— Надя, так нельзя.

Я молчала.

— Ты же брала у меня деньги на это.

— Я знаю.

— Тогда почему...

Она недоговорила. И от этого стало ещё хуже.

Почему? Потому что в тот день у меня на руках была квитанция за квартиру, и я выбрала стены, в которых спит мой сын. Просто не знала, что правильнее — заплатить за одну необходимость или другую, а денег оказалось слишком мало для нормальной жизни и чересчур много гордости, чтобы признать это вслух.

— Мне надо было оплатить квартиру, — выдавила я наконец.

Мама выдохнула.

Не удивлённо. Не возмущённо. Устало.

— Господи, Надя...

Я подняла на неё глаза.

— Что?

— Так нельзя жить.

Сказано было мягко. Почти жалостливо.

Я почувствовала, как к лицу подступает жар.

— А как можно? — спросила я. — Расскажи мне, пожалуйста. Очень интересно.

— Не начинай.

— Нет, давай. Скажи. Снова идти к Сергею? Просить? — я усмехнулась. — Я уже просила. Он сказал: хочешь жить отдельно — плати сама.

Мама покосилась на Артёма.

Он как раз вертел в руках ложку, ничего не понимая.

— Тише, — произнесла она.

Я встала и отвернулась к окну.

Во дворе кто-то хлопнул дверью машины. Соседка повела собаку. Обычный вечер. И только у меня внутри всё было как после пожара — стены ещё стоят, а жить в них уже невозможно.

— Может, всё-таки поговоришь с мужем, — произнесла мама после паузы. — Не как жена. Как мать его ребёнка.

Я закрыла глаза.

Вот оно. Всё равно пришли к нему.

— Нет.

— Надя...

— Нет.

Она поджала губы.

— Он отец.

— А я мать.

— Я не об этом.

— А я об этом.

Тишина растянулась между нами, как мокрая простыня.

Артём аккуратно соскользнул со стула.

— Мам, я динозавра дорисую, — сказал он и ушёл в комнату, прихватив с собой кусок хлеба.

Мы остались вдвоём.

Мама понизила голос:

— Ты думаешь, я не понимаю? Понимаю. Но тебе надо что-то решать. Не вот так, по кускам. Квартира, садик, подработки... Ты не вытянешь, если будешь просто ждать.

Я повернулась.

В её словах не было злости. Только та самая страшная правда, от которой нельзя отвернуться.

— Я не жду, — возразила я.

Но сама услышала, как это звучит. Слабо. Неубедительно. Будто оправдываюсь.

Мама посмотрела на меня долго.

— Тогда решай.

Я ничего не ответила.

Она отвернулась к раковине, включила воду. Посуда звякнула громче, чем нужно.

Я осталась стоять посреди кухни.

Он забрал деньги.

Теперь решает, когда видеть Артёма и что с ним делать.

А я — что?

Я сжала пальцы так, что побелели костяшки.

Нет.

Так не будет.

Прошла в комнату, взяла телефон. На секунду зависла, глядя на экран.

Контакт Сергея был сверху.

Я не открыла.

Пальцы медленно опустились ниже.

Поиск.

Экран мигнул.

«алименты как подать»

Я смотрела на эти слова, будто они были написаны не мной.

Из кухни донесся голос мамы, глухо сквозь шум воды:

— Надя, ты идёшь?

Я не ответила.

Палец завис над первой ссылкой. Я поколебалась с секунду и нажала.

Глава 16

Утром я проснулась раньше будильника.

В квартире было тихо. Из детской доносилось ровное дыхание Артёма. За окном серело небо, и стекло отдавало холодом, даже если не трогать его рукой.

Вчерашние слова ютились в голове обрывками. Деньги. Садик. Квартира. Работа. Алименты.

Раньше всё это существовало где-то рядом, но не вместе. Теперь навалилось одним комом.

Я встала, накинула халат и пошла на кухню. Поставила чайник, открыла шкаф, достала кружку. Делала всё тихо, чтобы не разбудить Артёма, и вдруг поймала себя на том, что руки не дрожат.

Внутри было не спокойно. Просто пусто и жёстко. Как после бессонной ночи, когда сил на слезы уже нет.

Телефон лежал на столе экраном вниз. Я перевернула его.

Ни сообщений. Ни звонков.

Чайник щелкнул.

Я заварила чай и как раз сделала первый глоток, когда телефон зазвонил.

Мама.

— Да, — сказала я.