И вот когда я подписала контракт, который спасает мою типографию, мне сказали:
— Это Андрей Николаевич выбрал вас.
Андрей Николаевич — мой бывший муж.
Теперь мы будем работать вместе.
И судя по его взгляду, развод для него — не конец.
А только начало.
Глава 15
Мама стояла у входа в пальто поверх домашнего халата, руки спрятаны в карманы, и смотрела не на машину — на меня. Так смотрят, когда уже решили, что говорить, но пока не знают, с какой фразы начать.
Артём выскочил первым.
— Бабуля! — закричал он еще на ступеньке. — Мы жирафа видели! И обезьяну! И ещё...
Он сбился на вдохе, потому что слов оказалось больше, чем воздуха.
— Потише, — попросила я автоматически.
Владислав вышел, открыл мне дверь.
— Спасибо.
Он кивнул.
Полина потянула его за рукав:
— Поехали, я замёрзла.
— До пятницы, — попрощалась я.
Она улыбнулась.
Мама за это время не сдвинулась с места. Только перевела взгляд с Владислава на меня, потом на Артёма.
Они обменялись короткими приветствиями — сдержано, почти формально.
Он не стал представляться, мама — расспрашивать. Но я успела увидеть, как она оценила и машину, и пальто, и то, как он со мной держался.
Машина тронулась и быстро скрылась за поворотом.
Артём уже тянул меня к подъезду.
— Мам, а ты видела, как обезьяна прыгнула? А жираф вот так шею делал, вот так! — Он вытянулся всем телом, едва не уронив шапку. — И Полина сказала...
— Потом расскажешь, — перебила я.
Он удивлённо посмотрел на меня. Не обиделся. Просто не понял, почему я не слушаю.
Мама открыла дверь подъезда своим ключом и пропустила нас вперед.
— Надя, — произнесла она тихо. — Нам надо поговорить.
Только тогда я окончательно поняла: что-то случилось.
Мы поднимались по лестнице, и Артём всё ещё рассказывал, захлёбываясь словами:
— ...а потом я сам ремень пристегнул! И Полина говорит, что у них будет жюри, а я спросил, что это, а она...
Я шла следом и почти не слышала. Мама поднималась впереди молча, не оборачиваясь.
В квартире пахло теплом и детским шампунем. Артём стянул ботинки и сразу побежал на кухню.
— Я сейчас динозавра покажу! — крикнул он на ходу.
— Покажешь позже, — протянула я глухо.
Он остановился на полпути и посмотрел на меня уже внимательнее.
Я сняла пальто, повесила его и повернулась к маме.
— Что случилось?
Она не ответила сразу. Прошла на кухню, поправила скатерть на столе, будто именно это было сейчас самым важным.
Я вошла следом.
Артём уже залез на стул.
— Я перевела деньги в садик, — произнесла мама. Потом посмотрела на меня.
Слова не сразу сложились в смысл.
— Какие деньги?
— За экскурсию.
На секунду всё внутри провалилось.
Я села, не глядя куда. Стул оказался слишком близко, колено ударилось о край стола.
— Кто просил? — выдавила я.
— Из садика позвонили. — Мама говорила негромко, но в каждом слове было то самое напряжение, которое я увидела у подъезда. — Сказали, срок уже прошёл. Что остальные сдали. Что они не знают, как тебя поймать.
Я смотрела на стол. На крошки у хлебницы. На кружку у раковины. Куда угодно, только не на неё.
— Я бы сама завтра...
— Завтра уже поздно, — перебила мама. — Они сегодня просили подтвердить.
Артём поднял голову.
— Это про мою экскурсию?
Мы с мамой повернулись к нему.
— Я поеду?
У меня сжалось горло.
— Поедешь, — ответила мама раньше меня. — Всё нормально.
Он кивнул, удовлетворённый, и потянулся за хлебом. Для него вопрос был закрыт. Для меня — только открылся.
Мама села напротив.
— Надя, так нельзя.
Я молчала.
— Ты же брала у меня деньги на это.
— Я знаю.
— Тогда почему...
Она недоговорила. И от этого стало ещё хуже.
Почему? Потому что в тот день у меня на руках была квитанция за квартиру, и я выбрала стены, в которых спит мой сын. Просто не знала, что правильнее — заплатить за одну необходимость или другую, а денег оказалось слишком мало для нормальной жизни и чересчур много гордости, чтобы признать это вслух.
— Мне надо было оплатить квартиру, — выдавила я наконец.
Мама выдохнула.
Не удивлённо. Не возмущённо. Устало.
— Господи, Надя...
Я подняла на неё глаза.
— Что?
— Так нельзя жить.
Сказано было мягко. Почти жалостливо.
Я почувствовала, как к лицу подступает жар.
— А как можно? — спросила я. — Расскажи мне, пожалуйста. Очень интересно.
— Не начинай.
— Нет, давай. Скажи. Снова идти к Сергею? Просить? — я усмехнулась. — Я уже просила. Он сказал: хочешь жить отдельно — плати сама.
Мама покосилась на Артёма.
Он как раз вертел в руках ложку, ничего не понимая.
— Тише, — произнесла она.
Я встала и отвернулась к окну.
Во дворе кто-то хлопнул дверью машины. Соседка повела собаку. Обычный вечер. И только у меня внутри всё было как после пожара — стены ещё стоят, а жить в них уже невозможно.
— Может, всё-таки поговоришь с мужем, — произнесла мама после паузы. — Не как жена. Как мать его ребёнка.
Я закрыла глаза.
Вот оно. Всё равно пришли к нему.
— Нет.
— Надя...
— Нет.
Она поджала губы.
— Он отец.
— А я мать.
— Я не об этом.
— А я об этом.
Тишина растянулась между нами, как мокрая простыня.
Артём аккуратно соскользнул со стула.
— Мам, я динозавра дорисую, — сказал он и ушёл в комнату, прихватив с собой кусок хлеба.
Мы остались вдвоём.
Мама понизила голос:
— Ты думаешь, я не понимаю? Понимаю. Но тебе надо что-то решать. Не вот так, по кускам. Квартира, садик, подработки... Ты не вытянешь, если будешь просто ждать.
Я повернулась.
В её словах не было злости. Только та самая страшная правда, от которой нельзя отвернуться.
— Я не жду, — возразила я.
Но сама услышала, как это звучит. Слабо. Неубедительно. Будто оправдываюсь.
Мама посмотрела на меня долго.
— Тогда решай.
Я ничего не ответила.
Она отвернулась к раковине, включила воду. Посуда звякнула громче, чем нужно.
Я осталась стоять посреди кухни.
Он забрал деньги.
Теперь решает, когда видеть Артёма и что с ним делать.
А я — что?
Я сжала пальцы так, что побелели костяшки.
Нет.
Так не будет.
Прошла в комнату, взяла телефон. На секунду зависла, глядя на экран.
Контакт Сергея был сверху.
Я не открыла.
Пальцы медленно опустились ниже.
Поиск.
Экран мигнул.
«алименты как подать»
Я смотрела на эти слова, будто они были написаны не мной.
Из кухни донесся голос мамы, глухо сквозь шум воды:
— Надя, ты идёшь?
Я не ответила.
Палец завис над первой ссылкой. Я поколебалась с секунду и нажала.
Глава 16
Утром я проснулась раньше будильника.
В квартире было тихо. Из детской доносилось ровное дыхание Артёма. За окном серело небо, и стекло отдавало холодом, даже если не трогать его рукой.
Вчерашние слова ютились в голове обрывками. Деньги. Садик. Квартира. Работа. Алименты.
Раньше всё это существовало где-то рядом, но не вместе. Теперь навалилось одним комом.
Я встала, накинула халат и пошла на кухню. Поставила чайник, открыла шкаф, достала кружку. Делала всё тихо, чтобы не разбудить Артёма, и вдруг поймала себя на том, что руки не дрожат.
Внутри было не спокойно. Просто пусто и жёстко. Как после бессонной ночи, когда сил на слезы уже нет.
Телефон лежал на столе экраном вниз. Я перевернула его.
Ни сообщений. Ни звонков.
Чайник щелкнул.
Я заварила чай и как раз сделала первый глоток, когда телефон зазвонил.
Мама.
— Да, — сказала я.