После ударного труда море и пляж снова стали желанны и востребованы. Мой страшный синяк, уже пару дней как, полностью пропал и мне ничего не мешало раздеваться на пляже.
Я даже с радостью возобновил ежеутреннее посещение стадиона. Теперь мы бегали на пару с Лехой. Более того, в спортивном магазине мы купили перчатки с "лапой" и опять начали совместные боксерские тренировки.
После первой из них, я сдал боксерский инвентарь, как и Олег свои гири, под охрану местного сторожа, и когда возвращались обратно в санаторий, Леха заметил:
- Левую надо подтягивать, но занятия с гирями тебе на пользу... удар с правой стал еще сильнее... Тоже что ли потягать железо...
Наконец, Николай и Григорий Давыдович закончили сводить вокал и музыку в единое целое. И у нас на руках оказалась магнитофонная "бобина" с полностью записанной песней.
Это был прогресс. Существенный прогресс, позволяющий, в моих планах, сделать следующий шаг вперед...
Звонить я решил сразу после обеда. Утренние совещания уже должны были закончиться, а поевший человек обычно добреет.
- Приемная генерала Чурбанова. Подполковник Зуев. Слушаю вас...
- Э... - "неуверенно" замычал я, - здравствуйте...
- Добрый день, - ответил мне насторожившийся голос неведомого "подполковника Зуева", - слушаю вас?
- А... Мне Юрий Михайлович дал свой телефон... сказал, что я могу позвонить... вот... А можно его услышать?..
- А кто его спрашивает? - голос "подполковника Зуева" сделался вкрадчивым, - представьтесь, пожалуйста...
- А... ну, да... извините... Я - Виктор Селезнев, из Ленинграда...
- Здравствуй, Витя! А это Николай Константинович, помнишь такого?! - голос "подполковника Зуева" сделался добродушным и он, кажется, улыбнулся.
- Ой! Николай Константинович! Здравствуйте, конечно, помню! Вы нас с мамой в Москве встречали... и провожали, тоже вы! Как я рад вас услышать!
- Здравствуй, здравствуй! - подполковник засмеялся, - как у тебя дела, герой?!
- Спасибо большое! Все хорошо! В Сочи отдыхаю, в санатории "Салют"...
- Погода хорошая? Море теплое?!
- Да! Тут здорово! Э... - с энтузиазмом начал я и осекся, - но вам, наверное, не стоит рассказывать, как хорошо на море, раз вы в Москве?
- Ха-ха-ха! - искренне засмеялся Зуев, - ты прав, в Москве сейчас очень жарко, а отпуск у меня только в сентябре!
- Зато, как говорит мама, сентябрь это - "бархатный сезон"!
- Твоя мама абсолютно права, - голос подполковника снова приобрел деловые нотки, - а что ты хотел от Юрия Михайловича? Его сейчас в Москве нет. Может я смогу быть полезен?
"Черт. Плохо...". Но я продолжил:
- Николай Константинович! Когда мы с Юрием Михайловичем ездили к Николаю Анисимовичу... я пообещал написать на День милиции песню, а Юрий Михайлович, мне потом написал... что Николай Анисимович помнит про это обещание и спрашивал, готова ли песня... вот я песню написал... и даже записал на пленку... хочу сообщить Юрия Михайловичу... - вывалив эту беспорядочную кучу слов на голову подполковника, я замолк.
Тот, на некоторое время, подзавис, осмысливая нетривиальность проблемы.
- Витя, давай поступим так... - голос Зуева снова сделался вкрадчивым, - я доложу Юрию Михайловичу о твоем звонке, при первой возможности, а потом свяжусь с тобой. Оставь мне номер твоего телефона... Хорошо?
Я продиктовал подполковнику номер нашего санаторского телефона, горячо поблагодарил и попрощался.
"Мдя... Могло бы быть и лучше. Но уж как есть... Будем ждать.".
В номере я был один, мама ушла на процедуры, Леха где-то гулял с очередной девицей и, пока не спадет жара, заниматься мне было решительно нечем.
Я немного подумал... и, под мерное гудение вентилятора, завалился подремать...
...Телефонный звонок, заставил меня подскочить от неожиданности. Глаза сами нашли часы... Заснуть я успел, но со времени моего звонка в Москву не прошло и получаса.
"Ни фига себе оперативность!".
Быстро откашлявшись, спросонья, я схватил трубку и максимально вежливо выдал невидимому собеседнику:
- Алло, слушаю Вас!
- ...
- Алло?
- Витя... здравствуй...
"Упс... "нежданчик"..."
- Здравствуй, Вера...
- Здравствуй...
Молчание.
"О! Господи... Опять эта тягомонь началась. Сама позвонила - сама же молчит... Красивая девка, но "дурко" на всю голову... Надо с этим заканчивать.".
- Вера! Если человек звонит, это означает, что он что-то хочет сказать... А если он позвонил и молчит, то это очень глупо...
В трубке короткие гудки.
"О-х-р-е-н-е-т-ь...".
Я плюхнулся на кровать - сна уже ни в одном глазу. "Только разбудила дура!". Я мрачно уставился в потолок.
Снова телефонный звонок.
Уже не торопясь встаю и поднимаю трубку:
- Алло?
- Вить... связь, наверное, оборвалась...
"Ага! Наверное!..".
- Видимо, оборвалась... слушаю тебя, Вера...
- Давай встретимся... поговорим...
"Мой бог! О чем?..".
- Хорошо. Где и во сколько?
От такой конкретики она растерялась:
- А... Все равно... Только давай не в ресторане?!
- Хорошо, записывай адрес: улица Павлика Морозова, дом 6, квартира 23. Жду тебя в 18 часов.
- Подожди!.. - в ее голосе откровенная паника, - а что там, где это?
- Это почти в центре, ту квартиру Леша снимает...
- А давай где-нибудь... э...
- В ресторане?
- Нет! В ресторане не надо...
- Тогда у меня других вариантов нет. У тебя есть предложения?
- Не-ет... хорошо, давай там...
Ее голос звучал так потеряно, что меня уколола острая жалость к этой растерявшейся по жизни девчушке.
- Хорошо, Вера... Адрес успела записать? - мягко спросил я.
- Д...да...
- Тогда жду в шесть, - я повесил трубку.
"Время около трех... Димины ключи у меня... Предупредить Леху... Заехать в ресторан... Вызвать такси... Понеслось!"...
...В пять часов я уже был на месте. Рыбную нарезку, икру и торт, взятые у Ованеса Вагановича в "Кавказе", кладем в холодильник, три бутылки "Боржоми" в морозилку, бутылку "Арарата" в шкаф.
Проветрить и включить вентилятор... Тормознулся перед зеркалом.
"Ха!.. А ничего так... Здорово прибавил и в росте и в "мышце"... Взгляд стал совсем взрослым. С девицами может и хорошо, а вот с "сильными мира сего" надо будет притворяться... Может не шрам стоило просить восстановить, а член увеличить?! Хм... А, что... собственно!..".
Понимая, что "попер психоз", отправился на кухню. Нашел там рюмки, порезал лимон и принял успокоительные пятьдесят грамм.
"Во гормоны-то "колбасят", как-будто и не было тех пятидесяти лет... первых... Хорошо, что Ованес лимоны положил... С каким удивленным уважением он на меня поглядывал, когда командовал соорудить этот "джентельменский набор"!.. пожалуй, вторая это - край, а то развезет на жаре...".
Когда Вера позвонила в дверь, я был спокоен и расслаблен.
- Заходи... присаживайся... В санатории скоро ужин, я уже привык к их режиму... поэтому приготовил тут немного перекусить...
- Спасибо... я не хочу есть...
Она сегодня была в том же белом платье, что и в "Жемчужине", красивые плечи и руки открыты. Загар на всех ложиться по-разному, у нее он был коричнево-золотой.
Я открыл запотевшую бутылку "Боржоми" и разлил по бокалам. Пузырьки газа дружно устремились вверх, а дешевое стекло фужеров тут же запотело.
Стол я накрыл в гостиной, где раньше жил Димон. Диван был собран и накрыт покрывалом, на столе была темная скатерть.