После моего горячего спича, какое-то время ехали молча. Я чувствовал, что Леха со мной не согласен, но не спорит, потому что беспредельно мне признателен за разговор, о нем, с Брежневым.
Я решил поставить в этом разговоре если не точку, то, хотя бы, многоточие:
- Давай сделаем так... Пока будем осуществлять, то что запланировали, а потом время покажет, как распорядиться этими "сокровищами Флинта".
Леха молча кивнул. Дальнейший разговор не ладился, и, оставшийся путь до "Гавани", ехали молча. Перед самым заездом на территорию пирса, Леха сказал:
- Хорошо, время покажет. Только имей виду... я, в любом случае, не сдам.
- Я знаю, - спокойно ответил я.
03.06.78, суббота (мой 104-й день в СССР)
Вчера, когда я вернулся со встречи с Романовым, дома меня ждал приятный сюрприз. На работе маме, помимо основного отпуска в августе, дали еще "за свой счет" в июле, для лечения и восстановления сил "героического сына"! Так что у меня есть около месяца, чтобы завершить все дела в городе. От маминого предложения отправить меня на июнь в пионерский лагерь или санаторий, я отбрехался тем, что мне нужно писать песню для Сенчиной.
- Ты сможешь еще одну написать? - опасливо поинтересовалась мама, для которой и "Маленькая страна" явилась большой неожиданностью.
- Наверное, смогу. Мне иногда приходят в голову стихи так, что просто садись и записывай, а иногда приходится выдавливать из себя. В любом случае, в лагере мне никто писать спокойно не даст, а я уже пообещал Романову.
Мама озабочено покачала головой и тяжело вздохнула. Пришлось успокаивать и обещать, что все будет хорошо...
Поэтому утром в субботу, я заперся в комнате и стал "творить". Ну, а если точнее, то искать на просторах Рунета, то что можно было бы выдать Сенчиной, в качестве второй песни.
Однако действительность решила нарушить мои "творческие" планы. Сначала в дверь позвонил милицейский капитан, который доставил мне пакет от Чурбанова. В плотном сером конверте с гербом и грозной надписью "Министерство внутренних дел СССР", были записка от Чурбанова, две путевки в Сочи в санаторий МВД "Искра" и пачка фотографий.
В записке, от руки, Чурбанов писал:
"Витя, здравствуй! Как здоровье, надеюсь уже все в порядке?! Посылаю путевки в санаторий на тебя и маму. Даты открыты, поэтому, когда определитесь с поездкой, сообщи в мою приемную. Там же решат вопрос с билетами. Вложил фото со встречи с Н.А.Щ., ты ему понравился, а про обещанную песню он помнит! В понедельник во "Времени" будет сюжет с награждения. Привет маме! Ю.Чурбанов"
Фотки получились отличные! Особенно одна, где наглый я втиснулся между двумя "небожителями" и обнял обоих за талии. От неожиданности оба засмеялись, а я смешную рожу корчил изначально. Получилось на самом деле мило и смешно! А уж фотограф момент не упустил.
Сообщение о программе "Время" меня взбудоражило, а вот напоминание про песню, скорее обрадовало, чем напрягло. Что я выдам министру я уже знал. Путевкам я тоже был рад. Хотя каждый год летом, мама и так вывозила меня отдыхать в Лазаревскую - уютный курортный поселок рядом с Сочи.
Маму же, вопреки ожиданиям, письмо Чурбанова огорчило:
- Зачем ты ненаписанные песни всем направо-налево обещаешь?! Если один раз получилось, то совсем не обязательно, что получится снова. Тебя тут в программе "Время" будут показывать, а вдруг ты слово не сдержишь, как людям потом в глаза смотреть будешь?!
- Мам! Не переживай, "милицейскую" песню я уже почти придумал. Скоро запишем на кассету, и я тебе проиграю черновой вариант. Я же сказал, что все будет хорошо!
Мама вздохнула и принялась снова рассматривать фотографии. К счастью, через пару минут она уже снова улыбалась.
Только улеглось обсуждение мвдэшного конверта, и я снова сел за стол, как раздался уже телефонный звонок.
Звонила Сенчина. Общалась очень любезно и спрашивала, когда я могу подъехать послушать песню в ее исполнении с оркестром.
Я брякнул, что "хоть сегодня", рассчитывая на безопасность субботы, за что поплатился приглашением к 15 часам на Васильевский.
После этого не оставалось ничего иного, как звонить Лехе и интересоваться его планами. К счастью Леха был свободен и, более того, намеревался маяться бездельем. Так что я переписал пару текстов, прослушал по несколько раз, через наушники, оригинальное исполнение и через полтора часа сидел в комнате у собирающегося Лехи.
Леха, возясь в недрах старого и монументального шкафа, рассказывал мне, что получил письмо, от приятеля-сослуживца из Владивостока и, что тот через пару недель приедет к нему в гости.
- Нас в роте "близнецами" называли, - доносился из шкафа голос Лехи, - так то на лицо не похожи, а вот ростом и размерами, это да! К тому же оба блондины...
"Надо же, оказывается существует еще один такой же белобрысый Терминатор..." - подумал я и спросил:
- Леха, ты чего там в шкафу делаешь?
- Сандалии ищу, в машине уже жарко в ботинках...
Я представил себе гримасу Бивиса, когда перед ним предстанет Леха в сандалиях на босу ногу и приготовился прочитать последнему экспресс-лекцию о стиле, когда мое внимание привлек, хорошо узнаваемый, звук упавшего предмета.
- Леша, а что это у тебя там упало? - вкрадчиво интересуюсь.
- Нашел! - Леха вылез из шкафа победно потрясая каким-то убожеством из толстой подошвы и коричневых кожаных ремешков, - а... это гитара, не страшно - отмахнулся мой, довольный находкой, "брат".
- Твоя или дядина, - я умел быть настойчивым.
- Моя, со мной всю службу прошла, из дома еще с собой брал. Последнее время чего-то забросил, не тянуло петь.
- А мне, не судьба, было сказать, что ты на гитаре умеешь играть?! - возмущенно завопил я.
Леха, не понимая причину моего негодования, растеряно хлопал глазами, продолжая держать в руках недоразумение фабрики "Скороход" или какой-то подобной.
- Ладно, - мне стало жалко ругаться на большого и доброго, но не слишком прозорливого приятеля, - примерь сандалии под джинсы, пойми, что это убого, одевай кроссовки и поехали...
Уже что-то сообразив, и виновато на меня посматривая, Леха оценил свой вид в зеркале, переобулся на кроссовки, взял гитару, и мы поехали ко мне домой.
Я быстро заскочил домой, схватил чурбановский подарок - однокассетную маленькую "Соньку", чмокнул маму и поскакал по лестнице вниз. До встречи с Сенчиной было всего полтора часа, а я хотел попробовать успеть записать песню...
***
Анатолий Самуилович встретил нас, как родных!
"Эка тебя Романов отымел!" - злорадно подумал я.
Сенчина была улыбчива и ровна.
В этот раз нас провели в большой, но обшарпанный зал, где на сцене сидело человек тридцать музакантов.
Концертный оркестр, музыканты которого одеты не во фраки, смотрится непривычно и смешно! Они играли что-то вразнобой, затем Бивис забрался на возвышение с пюпитром, постучал об него палочкой и оглянулся на Сенчину, которая уже стояла с микрофоном:
..."Там, где всегда весна... Там, где всегда весна..." - замолчала Сенчина, отзвучали последние звуки оркестра.
По довольному виду певицы и деловитой нахмуренности Бивиса, было очевидно, что оба довольны. Судя по тычку локтем, полученному от Лехи, "зритель" впечатлился тоже. Я же пребывал в шоке... Песня получилась похожей на оригинал лишь отдаленно, музыка звучала серо и уныло. Сенчина была хороша, но одна песню "не вытаскивала".