– Не здесь, идиот! – воскликнул Давик, потрясая руками. – Не хватало ещё залить кровью весь холл. – Ты всё равно собирался делать перестановку, Давик, – послышался у меня за спиной характерный низкий голос Норда. – Хватит! Если не хочешь со временем разделить судьбу этого щенка. Современная молодёжь совершенно разучилась слушать старших! В вас нет почтительности ни к возрасту, ни к положению, вы перестали ценить мудрость. Вы утратили страх перед гневом тех, кто даёт вам работу и хлеб! – Давик помолчал, успокаиваясь. – Отведи его в шлюз, мальчик мой, прострели ноги и руки и сбрось с аппарели. Гудров откроет рампу. Бластер от затылка убрался. Твёрдая маленькая рука схватила меня за шиворот и дёрнула вверх. Капюшон упал, надёжно закрывая глаза. Я сидел совершенно расслабленно, с отстранённым интересом размышляя, как именно существо ростом в полтора метра и весом от силы в сорок пять килограммов потащит к шлюзу немаленького меня. Существо некоторое время безуспешно пыхтело, затем сдалось: – Давик. – Ну что? – Я убийца, а не грузчик. – Что-о?! – Помоги мне. Этот щенок слишком тяжёлый. Либо я пристрелю его прямо здесь. – Проклятье. Кругом одни идиоты. Всё приходится делать самому… Гудров! Будь ты проклят. Гудров! Наконец-то. Что там с твоей требухой? Можешь включить автопилот? – Да, босс, но тогда мы не сможем выйти на орбиту: я не успел ввести коды запуска, мы же получили их перед самым стартом, я не успел… Надо же, как суетится. Похоже, в этой реальности воровать у босса наркоту пилот уже начал, а попасться на краже и угодить в камеру пыток ещё не успел. – Не бормочи, Гудров! Ты вечно бормочешь… ты можешь заставить корабль двигаться на одной высоте? – Да, босс, главное – не подниматься выше определённого высотного эшелона, иначе автоматические орбитальные станции… – Хватит бормотать! Настрой автопилот и немедленно возвращайся. Торопливые шаги по дрожащему металлическому полу. Я немного подумал, дождался очередного толчка и сполз набок. Наглость, конечно, но почему не прилечь, раз уж выдалась такая возможность. Жаль, недолгая. Гудров вернулся очень быстро, они с Кало подхватили меня под руки и потащили к шлюзу. Я старательно хрипел, волочил ноги, цеплялся плащом за каждый выступ, попадавшийся на пути, и в основном наваливался вправо: на сторону Норда. К шлюзу мои палачи подошли взмокшими и злыми. У Норда запотели очки-консервы. – Держи его, Кало, – сказал Гудров, отпуская мою руку и поворачиваясь к панели управления. – Я открою рампу, а ты… Я воспользовался моментом и всей массой повис на карлике. Бедный Кало аж всхрапнул от тяжести и попытался меня оттолкнуть. Не тут-то было: я вцепился в него, как клещ, дрыгая расслабленными ногами и ожидая момента, когда он схватится за бластер. За спиной жужжала механика рампы, в расширяющийся зазор врывался тонкий свист ветра. – Гудров, ублюдок, – тяжело отдуваясь, позвал наёмный убийца. – Помоги мне. – Что? А… И вот тут случилось то, чего я не ожидал. Должен был ожидать – но упустил из виду. Слишком сильно увлёкся игрой в захмелевшую безвольную жертву. – Сейчас, Кало, погоди! – прокричал Гудров. И схватил меня за плащ. Ткань натянулась на спине, капюшон дёрнулся и упал назад. Открывая моё лицо. Совершенно трезвое, сосредоточенное, умное (надеюсь) лицо. С совершенно ясными, внимательными, умными (надеюсь) глазами. – Ублюдок… – просипел Кало. – Яд не подействовал. – Что? – крикнул Гудров, очевидно, принимая оскорбление на свой счёт. Он снова дёрнул меня за шкирку, но я изо всех сил обхватил Норда поперёк туловища, прижимая его руки и не давая возможности достать оружие. Мы упёрлись лбами, я мог видеть отражение своих глаз в круглых линзах его очков. В принципе, я мог бы активировать меч, но вместо этого собирался дождаться более широкого открытия рампы и просто вышвырнуть Кало за борт. Гудров мне особых опасений не внушал, его стоило и дальше использовать в штатном качестве пилота. А потом Гудров, уже, видимо, начиная что-то понимать, ударил меня кулаком в затылок. Несильно, но меня качнуло вперёд, карлик-убийца воспользовался моментом и резко присел, выскальзывая из моих объятий. Он упал на спину, выхватил оба бластера и выстрелил мне в лицо. Не знаю, какова здесь была роль Силы, но в этот раз близкую опасность я предвидел. И тоже упал на спину. Бластерные болты попали Гудрову в голову и снесли её напрочь. Воздух в шлюзе на мгновение заполнился брызгами крови и мозгов, осколками костей, горелой трухой волос, но ветер тут же вытянул всё это наружу. Кало Норд, карлик-убийца перевернулся на мелко дрожащем металле рампы, направляя стволы в мою сторону. А я всё-таки выхватил меч и, как кобра, вытягиваясь в прыжке, полоснул алым лезвием над самой палубой. Отсечённые кисти рук, всё ещё сжимая пистолеты, упали на пол. Кало беззвучно взвыл, извиваясь от боли. Он бился затылком о рампу, выгибаясь так, что вставал на мостик, и пытаясь зажать подгорелые обрубки. Но зажать их было уже нечем… я машинально отступил на шаг назад, выключил меч и в остолбенении смотрел на дело своих рук. То был убийца, бесконечно заслуживающий смерти. То был хладнокровный садист и психопат. То был палач, собиравшийся изувечить меня и сбросить с высоты в несколько километров. Но я никак не мог унять дрожь в животе – потому что не сумел найти варианта, исключавшего убийство. Двойное убийство. Я перевёл взгляд на труп Гудрова. Рампа раскрылась уже довольно широко, и безголовое тело начинало скатываться к гудящему ветром проёму. Быстрее и быстрее… я увидел, как мёртвый пилот падает с края аппарели и растворяется в облаках. Я повернулся к Норду. Карлик стоял на ногах и пытался… пытался снять с пояса термальный детонатор! Страшное взрывное устройство разнесло бы нам весь корабль – вот только активировать его у Норда никак не получалось, и он лишь безрезультатно возил по поясу обрубками предплечий. – Кало, Кало, Кало, – сказал я, испытывая в этот момент нечто вроде уважения к побеждённому, но отказывающемуся сдаваться противнику. – Кало, Кало, Кало… – Новый пёс, – с какой-то непонятной усмешкой сказал Норд, поднимая на меня блестящие линзы очков. – Никто не уходит от Кало Норда. Я приду за тобой. Очень скоро. – Стой, Кало, – сказал я, понимая. – Всё можно решить миром! Тебе незачем… Он развернулся, оттолкнулся от аппарели и прыгнул за борт. Я ухватился за приваренную скобу и смотрел, как карлик-убийца кувыркается над Тарисом, размахивая обрубками рук, словно подрезанными крыльями. Очень скоро он исчез из виду. – Мак, что происходит? – прорезался в ухе голос Ордо. – Отвечай, Мак! – Яд не действовал, – пробормотал я. – Профессор Плейшнер пятый раз выбрасывался из окна… А потом я услышал металлический звук и повернулся на него. Тележка, на которой мы доставили «пленницу» и про которую я совсем забыл, всё это время так и стояла в шлюзе. Теперь, когда рампа раскрылась практически полностью, сила тяжести перевесила силу трения, и маленькие колёсики дроида сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее покатились к краю аппарели. – Бастила! – заорал я, холодея от ужаса, и кинулся за тележкой. Понимая, что уже не успею.23.
– Что так долго? – приветливо спросила Бастила. – Я уж собиралась пойти проверить, как у тебя дела. Я вспомнил, как похолодел внутри, наблюдая падение тележки… пустой, к счастью, тележки. Вот если б не присутствие Давика – дал бы Бастиле по шее, точно. Но Давик присутствовал и даже находился в сознании, поэтому вместо «по шее» я ответил: – Не хотелось отпускать Норда и Гудрова, не позабавившись напоследок. – Отпустил? – Отпустил, – сказал я, демонстрируя рукоять светового меча. – Рампу я закрыл, не беспокойся. Автопилот? – Да, – сказала джедайка. – Я поставила в прогулочный режим, на полутора километрах, чтобы не привлекать внимание. – А этот клоун? – Да. Умничка Бастила подыгрывала мне с полувзгляда. Хотя при подготовке к операции пыталась даже протестовать: «джедаи не убивают своих пленников», гуманизм, толерантность, Тёмная сторона Силы… Мне пришлось чётко-чётко пообещать девушке, что никакого вреда Давику я причинять не собираюсь. А психологическое воздействие – это не вред, это для его же пользы. Ну, и для нашей, конечно. Жаль, что сам «этот клоун» ценность позитивной реморализации пока явно не осознавал. Я склонился над бывшим криминальным авторитетом и внимательно осмотрел его голову. На фоне свежего рассечения, украшавшего маковку Давика, шрам возле правого глаза казался ещё более искусственным. Я надеялся, что оказаться вырубленным девушкой было достаточно унизительно для бандитского босса. Босс смотрел на меня снизу вверх, стараясь выглядеть дерзко и вызывающе. Хотя смысл термина «отпустил» понял прекрасно. – Давик, Давик, Давик, – безэмоциональным тоном произнёс я. – Что же так слабо? Всего один боец, на меня? И даже не форсер?… Я старался говорить почти механически, словно дроид, имитирующий человеческие интонации. Так, чтобы пленник прочувствовал формальность этого разговора, мол, победитель даже не торжествует, настолько рутинна для него эта победа. Или же он и вовсе не умеет торжествовать… а как общаться с тем, чьи жизненные приоритеты настолько отличны от твоих? Давик сидел на полу, прикованный к столику. Бастила не поленилась повредить своим мечом замки магна-кандалов: освободить пленника теперь можно было, только разрубив металл. Я опустился на диван, широко расставив ноги, так, чтобы голова Канга оказалась на уровне и напротив моего паха. Всегда полезно напомнить собеседнику, кто здесь альфа-самец. – Давик, Давик, Давик, – повторил я. А затем наклонился и одним движением содрал ленту, закрывавшую рот Канга. Вместе с изрядной частью щетины. – Я разочарован. Думаю, ты с самого начала знал, что обречён. И потому решил разозлить меня, намеренно выставив такое слабое сопротивление. Ты знал, что мой народ считает оскорблением, когда против одного нашего бойца выставляют менее пятидесяти противников? По лицу Давика было понятно, что Кало Норда он считал более чем достаточным «сопротивлением» для меня. – И яд: ты ведь сознательно подобрал такой слабый яд, чтобы я распознал его наличие, но даже расстройства желудка не получил. Я прав? Ты надеялся, что я приду в ярость и казню тебя легко и быстро? По лицу Давика было понятно, что подобной «сознательностью» он похвастать не мог. А я чувствовал, что меня опять захлёстывает «актёрский» кураж. Кажется, в этой «игре» мой персонаж получался не воином, а дипломатом… ну, болтуном, если честно. Давик не совсем верно истолковал мою задумчивость, и, стараясь хоть в чём-то выглядеть хозяином положения, сообщил: – Обмен не спустит тебе с рук покушение на одного из своих боссов. – Какой Обмен? Уж не тот ли, который я собираюсь уничтожить в ближайшие пять лет? – Что?… – Этот сектор галактики отныне принадлежит мне. И мне лень договариваться с прежними хозяевами. Проще… «отпустить». – Глупец! – с натужной высокомерностью рассмеялся Давик, бегая глазами. – Никто не в силах противостоять мощи такой организации, как наша! Я молчал, поигрывая рукоятью меча. Довольно скоро Давик не выдержал снова: – И как же ты собираешься?… – Я убью всех известных главарей Обмена. Затем я убью тех, кто придёт им на смену. И следующих. И следующих за следующими. И всех, кто подвернётся мне под руку. – И невиновных?!. – воскликнула Бастила, очевидно, забыв об уговоре. Она тут же прикусила язык, осознав оплошность, а я наоборот порадовался: если уж моя похвальба прозвучала достаточно убедительно, чтобы произвести впечатление на джедайку… Вообще-то, Бастила – удивительная умничка. Покруче любого спецназовца: освободилась от наручников и тележки задолго до того, как меня повели на расстрел, незаметно прочесала корабль, убедилась в отсутствии других охранников… вырубила Давика. И всё это совершенно незаметно. С такой боевой подругой можно и в самом деле наехать на Обмен. Если бы я этого хотел. – Глупец… – повторил Давик безо всякой уверенности в голосе. – Как ты представляешь себе это? Вот так взять и… – Да как с тобой, – как можно равнодушнее пояснил я. – Тебя-то я «купил», как последнего щенка. Хочешь сказать, будто другие боссы Обмена хоть немного умнее тебя? Этого Давик, разумеется, сказать не хотел: кто же признается, что считает себя глупее других?… Только умный. А Канг был из тех людей, чей ум напрямую связан с властью и проявляется только в положении босса. Мы в один миг превратили криминального лорда целой планеты в беспомощного пленника – и Давик резко поглупел: – Руководители Обмена будут готовы! – Ты тоже был готов. – Многие из нас действуют инкогнито… – Каждый из тех, кто попадёт ко мне в руки, – пояснил я, – перед смертью выдаст все свои контакты и связи. Как в ближайшие пару недель это сделаешь ты. – Я… – сказал Давик, явно прикидывая, что ждёт его в «ближайшие пару недель», и впечатляясь продолжительностью предстоящего аттракциона. – Ты не сможешь пытать меня! – Это не потребуется. Ты всё расскажешь сам: Сила имеет большое влияние на слабые умы. Кто бы знал, как давно я мечтал процитировать эту фразу!… – Я защищён он Силового воздействия на разум, – гордо заявил приободрившийся Давик. – Ваши поганые штучки на меня не подействуют. – А, – глубокомысленно сказал я. – Тогда другое дело. Тогда придётся пытать. – Выждал, пока пленник немного сникнет, и продолжил, – Хотя я так и так собирался пытать тебя: надо же чем-то заниматься во время перелётов. А уж если ещё и для пользы дела… – Ты не стал бы сейчас договариваться, если бы планировал насилие! – «Договариваться»? – сдержанно удивился я. – Но с тобой никто и не договаривается. Ты перестал быть договороспособным субъектом, как только попал ко мне в рабство. Теперь ты всего лишь вещь. Носитель информации. По моему опыту, извлекать информацию проще, когда носитель способствует этому процессу. – Да откуда у тебя может быть такой опыт, мальчишка! – почти простонал Давик, балансируя на грани отчаяния. С каждой репликой диалога он всё больше терял самообладание. Я был почти уверен, что влияю на собеседника не только интеллектуальной мощью, но и Силой… вот только не понимал механизма этого воздействия. – Сколько, по-твоему, мне лет? – спросил я, скидывая капюшон и наклоняясь к пленнику. – Восемнадцать? Двадцать, двадцать пять?… – предположил Давик. Я откинулся на спинку и громко, старательно заржал. Не потому, что Давик ошибся (он как раз угадал). Просто смеяться мне сейчас совсем не хотелось, и я решил, что искусственный ржач будет выглядеть достаточно отвратительно, как и положено веселиться беспощадному психопату, намеренному (и способному) вырезать верхушку Обмена. Репутацию чрезвычайно талантливого отморозка, заработанную резнёй в кантине, следовало поддерживать, в том числе, подобными театральными эффектами. – Ты слышала, Бастила? – спросил я, как следует отсмеявшись. – Этот идиот считает меня ребёнком. Кажется, я неплохо сохранился. Откровенно говоря, я не знал возраста настоящего Ревана. Он успел стать джедаем высокого ранга, побывать в Неизведанных регионах, открыть Звёздную Кузню, собрать и возглавить армию… Даже с учётом способностей, даруемых Силой, никак не меньше сорока, верно? И Бастила это знала. И Давик, впившийся в джедайку взглядом, понял, что ей тоже смешно, искренне смешно. И осознал, что ошибся даже в такой простой задаче, как оценка моего возраста. Картина мира рушилась у него на глазах. Всё известное сделалось неведомым, всё понятное – туманным и непостижимым. Гниль, фальшь, духовная слабость, которые я почувствовал в криминальном лорде при первой же встрече, пришли в движение, расширились и заняли место прежних властности, уверенности, надменности. Давик сломался.Глава 5. Дантуин