- Может быть, мне стоит отпраздновать одной, – пробормотала Сара. За месяцы со смерти Арэйлии, она уже привыкла говорить сама с собой, а звук её голоса отзывался эхом в небольшом доме и уже не казался таким странным. Решив, что нужно действовать, она пошла в большую спальню, в которую наставница убедила её перебраться, прежде чем умерла, и достала из кедрового платяного шкафа шёлковый красный халат, почти слыша её голос, шепчущий на ухо: «Красный цвет храбрости, здоровья, силы и секса, моя дорогая. Носи красный, если хочешь быть сильной и найти настоящую любовь».

- Ну, одно из двух было бы неплохо, – сказала себе Сара, вздыхая. Недалеко от домика находилась священная роща, а в ней курган около трёх метров в ширину, покрытый мягким мхом и окружённый рябинами, благословлёнными Богиней. Арэйлия рассказывала, что в годы её детства это были просто саженцы, но теперь их стволы стали достаточно толстыми, чтобы обеспечить защиту от любопытных глаз во время полночных ритуалов.

Сара скинула джинсы, футболку, лифчик и трусики, пока не осталась обнажённой. Она накинет красный халат в священную рощу, там снимет его, и будет танцевать под полной луной для Богини, которая предпочитала видеть жрицу без одежды во время торжественных церемоний. Девушка не переживала, что крики «конфеты или жизнь!» прервут этот интимный ритуал: домик был слишком далеко от любого изголодавшегося по конфетам ребёнка, чтобы побеспокоить её.

Тонкий красный шёлк ощущался на коже гладким и прохладным. Сара вздрогнула, когда соски затвердели от чувственного скольжения материала по ним. Странно праздновать одной и так поздно, но ей не хотелось подводить память Арэйлии.

Пройдя через парадную дверь, девушка вышла в прохладную ночь. Можно было услышать шелест ветра в кронах деревьев и почувствовать коричный аромат сухой подстилки из листьев, означавшие конец осени и скорое приближение зимы. Слабый холодный ветер развевал её длинные прямые волосы, старые деревянные доски крыльца скрипели под босыми ногами. Арэйлия любила находиться на открытом воздухе, и у мягкого ветра, казалось, был её голос.

«Когда народится луна,

Поцелуйте свою руку дважды для Богини;

Когда луна достигает своего пика,

Ищите своё истинное желание.

Когда ветер дует с Юга,

Любовь поцелует вас в губы;

Живите и давайте жить другим,

С честью принимайте и с честью отдавайте».

Сара вздохнула, желая, чтобы потоки воздуха и полная луна действительно принесли ей любовь, а не только мысли о ней. Слева тихо стонали цепи старых качелей, раскачиваемые ветром. Девушка старалась не вспоминать о добрых временах, когда сидела на них ночью вместе с Арэйлией, и та рассказывала ей легенды о Богине или учила считать звёзды. Или когда Дак и Рив, зажав её между собой и закинув мускулистые руки ей на плечи, вместе смеялись над плоскими шутками брата. Теперь, когда ничего этого не было, Сара не могла находиться здесь в одиночку. Она быстро отвела взгляд от качелей и пошла в сторону рощи.

Стояла холодная ночь, и когда её босые ноги касались сухой травы, раздавалось тихое шуршание. Дом Арэйлии был далеко в стороне, и она не утруждалась подстригать газон, как городские жители. Все живое: растения и животных надо уважать, а то, что для неопытного взгляда похоже на сорняки на самом деле огромный сад трав, раскинувшийся до самого крыльца. Кроме того, как однажды сказала Арэйлия, заросшая лужайка добавляет мистику к её образу мудрой женщины. Затем наставница засмеялась, замечательным мягким смехом, по которому Сара так сильно скучала, особенно в такие моменты, и добавила, что никто не пойдет к ведьме, живущей в современном доме.

Девушка была на полпути к роще, идя по протоптанной тропинке, освещённой ярким лунным светом, когда услышала низкий, протяжный вой. Не человек, но и не животное. Звук был печальным и голодным, от которого по спине побежала дрожь, и она плотнее завернулась в красный халат, вспомнив, о чём слышала в городе несколько дней назад.

Гус Барннер чинил грузовик клиента, когда Сара подкачивала свои шины. Ей не хотелось подслушивать беседующих между собой мужчин, но она услышала, как Гус рассказывал, что в прошлом месяце на поле Дурам было убито целое стадо оленей.

- Да. Горло было вырвано. Растерзаны в клочья, я не знаю… - говорил он, склонившись над двигателем пикапа, и орудуя гаечным ключом. – Может быть, всего пятнадцать… Просто в голове не укладывается, как можно так легко убить столько оленей!

- Должно быть, это была чёртова стая волков, – предположил клиент, почёсывая лысеющую потную голову под кепкой John Deere(1) .

- Может и так, - ответил Гус, глядя вверх. – Но это не обычное убийство. В основном волки истребляют слабых и молодых. Или старых, я не знаю. Но здесь – убить всё стадо в одном месте? Это не правильно. Не естественно.

Это всё, что удалось услышать Саре до того, как она подкачала шины и уехала, чтобы закончить другие дела. Но теперь протяжное завывание напомнило ей, что поле Дурам не более чем в миле от священной рощи.

- Красный для мужества, – напомнила она себе, ещё плотнее завернув своё обнажённое тело в тонкий шёлковый халат. – Со мной всё будет хорошо.

Девушка решительно зашагала в сторону священной рощи, но вой, раздавшийся вновь, был теперь ближе. Гораздо ближе.

- О, Богиня, – прошептала Сара беспокойно. Она хотела сделать ещё шаг и вдруг услышала какой-то шорох в кустах. Что-то большое.

Хорошо, хватит, пора положить этому конец.

Самайн, или не Самайн, она была уверена, что ни Богиня, ни Арэйлия не хотели, чтобы, готовясь к полнолунию, она стала бы закуской для стаи волков.

Сара развернулась, быстро и как можно тише направившись в сторону дома. Только бы добраться до крыльца, там она будет в безопасности. Нет таких диких животных, которые осмелились бы близко подойти к человеческому жилью… так?

В кустах раздался громкий треск, и Сара боролась с желанием осмотреться вокруг. Сердце колотилось где-то в горле заставляя чувствовать себя слабой и испуганной. «Не беги»,- сказала она себе. - «Не беги, не бе…»

Очередной треск раздался совсем рядом, и девушка бросилась по дорожке, игнорируя свой собственный совет. Часть её хотела оглянуться назад, но другая боялась… боялась того, что увидит. Был ли это тёмный силуэт? Длинная худая чёрная тень с острыми белыми зубами, так и ждущая момента разорвать ей горло?

«Крыльцо… только бы я смогла добраться до крыльца!»До него оставлось не так далеко. Сара могла видеть раскачивающиеся качели, сверкающие серебром в лунном свете, тёплый свет огня сквозь окна гостиной. Безопасность была всего в нескольких футах, но стремительное движение, вызвавшее позади шелест травы, говорило ей, что смерть была всё ближе, бегущая позади, готовая атаковать. Она обернулась на долю секунды и смутно увидела что-то огромное и тёмное, большими прыжками настигающее её в темноте. Богиня! Сара отвела взгляд, не желая больше это видеть, и увеличила темп. Она почти там… почти там…

Босые ноги ударились о крыльцо с глухим стуком, и она потянулась к дверной ручке, когда её нога запуталась в подоле шёлкового халата. Сара проглотила часть крика и с шумом упала на крыльцо, а тёмная фигура нависла над ней.

Девушка закрыла глаза руками, не желая ничего видеть. Она слышала как то, что бы это ни было, учащённо дышало, без сомнения дожидаясь лучшего времени, чтобы порвать её на кусочки. Сердце бешено стучало в груди, и она поняла, что чувствовали несчастные олени на поле Дурам. И тогда, к её огромному удивлению, оно заговорило:

- Сара? – глубокий охрипший голос был знакомым, но она так давно не слышала его, что не могла в это поверить.

- Рив? – девушка отняла руку от глаз и посмотрела вверх, стараясь разглядеть знакомые черты. Лунный свет за его спиной был настолько ярким, что оставлял лицо в тени. Только янтарно-карие глаза оставались видны, почти золотые в темноте. - Это… это ты? – спросила она, сомневаясь.