ШАХМАТЫ

1.

Ты делаешь ход. Отличный ход. Неожиданный. Такого я не предусмотрел. И теперь мне придется полностью пересмотреть свою тактику. Ты прекрасный игрок. Готов поспорить, ты просчитал все мои действия на несколько ходов вперед. Но я не сдамся. Меня коробит от снисходительности в твоем взгляде и голосе.

- Это безнадежно. Почему ты упорствуешь?

Ты знаешь, почему. Ты достаточно изучил меня. Я просто не могу сдаться. Вновь и вновь я повторяю эту комбинацию, отчетливо сознавая, что загоняю себя в угол. И ты позволяешь мне это. Раз за разом мы разыгрываем эту партию. Всего двенадцать ходов. Как в самой первой нашей игре. А дальше я пытаюсь найти новый способ изменить ход игры в свою пользу. А ты не позволяешь мне этого, раз за разом принуждая к капитуляции. Я знаю, где в свои шесть ходов совершил ошибку. Но мне важно выпутаться именно из этой ситуации. Это так важно, что я готов тебе проигрывать снова и снова. Не в силах отказаться от реванша. Не в состоянии отступить.

- Твое упрямство отнимает у меня радость настоящей победы. Ты сам себя загоняешь в угол. Понять не могу, почему потакаю этому.

Зато я понимаю. Ты не можешь мне отказать даже в моем упрямстве. Но я должен победить именно так. Именно из этой позиции, из этой безнадежной ситуации на доске и в жизни. Мне это важно, и ты не можешь ничего изменить. Только я сам могу. Только переломив ее в свою пользу.

- Шах.

Ты делаешь глоток из своего бокала. Полурастаявшие кубики льда послушно звенят, повинуясь твоему движению. Сбежать и не видеть твоей победы. Оставить тебя без выигрыша. Бесчестно. Я не сделаю этого. Это все равно, что сдаться. Тоже делаю глоток. В моем бокале лед давно растаял и виски приобрел неприятно-водянистый вкус. Плевать. Я допью как есть. Невольно морщусь. Ты понимающе ухмыляешься. Больше твоей снисходительности я не люблю только твое понимание. Оно бесит и выводит из себя. Быстро беру себя в руки и делаю свой ход. Истеричный и бессмысленный. Я уже проиграл и мы оба это понимаем. Но я не сдаюсь до последнего хода. Никогда не теряю надежды выкрутиться. Однажды я выиграю и уйду. Верю в это безрассудно.

- Мат.

Не могу отвести обреченный взгляд от твоих пальцев на поверженной деревянной фигурке моего короля. Ты всегда опрокидываешь его навзничь в конце игры. Тебе нравится подчеркивать очередную победу надо мной этим жестом. Будто ставя точку в моих попытках отыграться. Но я знаю, что ты ждешь, когда приду снова. Мое упрямство и неумение проигрывать тебе на руку. Допиваю залпом свой виски.

- Мне бы хотелось получить свой выигрыш.

Ты подходишь ни медленно, ни торопливо. Спокойно и уже привычно. Кладешь свою руку на мой затылок, прижимая к своему паху. Я понял. Да, мы не играли очень давно из-за твоей командировки. У тебя наверняка не было времени там спустить пар. Ты не хочешь кончить слишком быстро из-за вынужденного воздержания. Слишком быстро отпустить меня. Я сбрасываю твои руки, не позволяя мной руководить. Ты отдаешь мне инициативу. Не перечишь намеренно затянутой прелюдии, когда старательно обхожу лаской член, когда долго вылизываю его, прежде чем взять в рот. Ты стонешь, блаженно выдыхая с каждым моим движением. Соскучился. Но я делаю все, чтобы ты кончил скорострельно, на зависть автомату Калашникова. Ты позволяешь. Сейчас не твой ход. У тебя будет возможность ответить. Целую живот. Легко обвожу пальцами ягодицы. Слизываю последние остывающие капли. Ты вздрагиваешь. Тебе не нравится эта моя привычка. После оргазма ты редко позволяешь прикасаться к головке. Слишком чувствительной она становится, неосторожное касание может стать неприятным. Я это знаю, но не могу себе отказать в этой последней капле. Она моя, я заслужил ее. Поднимаюсь на ноги. Ты не отодвигаешься, чтобы мне было проще это сделать. Скольжу рубашкой по твоей коже. Месть не удалась, ты прикрыл стратегически-важный объект ладонью.

Иду в ванную. Я не готовился заранее. Никогда не готовлюсь, в надежде на выигрыш. Готовиться загодя для меня подобно тому же, что и рыбаку взять на рыбалку свежую рыбу. Будто уже знаешь, что ничего не выйдет. А я не привык сдаваться. Мне не терпится. Очень стараюсь не торопиться, но все равно даже с душем и сушкой волос укладываюсь в шестнадцать минут. Можно было бы потянуть себя немного. Все-таки две недели прошло. Но я не собираюсь облегчать тебе задачу. Заворачиваюсь в твой огромный толстый халат. Он пахнет тобой. Невольно потираюсь щекой о пушистый ворот. Вдыхаю. Я тоже скучал. Этой нежности я тебе не покажу. В твой выигрыш это не входит.

Ты ждешь меня в спальне, но я иду на кухню. Синий пластик и алюминий. Этот цвет выбирал я. Твоя бы воля, ты бы все сделал серо-коричневым. Немарким. Очень практично. Очень похоже на тебя. Холодный керамогранит под босыми ступнями. Он всегда холодный, даже в жару. Холодный и практичный. Как и ты. На столе меня ждет пачка любимого брусничного морса и чистый стакан. Высокий, без рисунка. Никаких изысков. Такие продают большими коробками со скидкой. Уверен, ты так и купил, коробку. Выгодно и просто. Я, наверное, тоже выгодный. Глотаю терпкую сладость. Тянуть дальше бессмысленно. Иду в спальню. 

Я был прав в своих предположениях – ты собираешься максимально растянуть удовольствие. Выпутываешь меня из халата медленно. Открываешь небольшой участок кожи и тщательно зацеловываешь его. Мне скучно бездействие, но я могу лишь подставляться под поцелуи и извиваться, стараясь выскользнуть из махрового плена. Большего ты мне не позволяешь. Ты сильнее. Это мы выяснили еще в первый мой проигрыш. Ты все равно все сделаешь по-своему. Но к моменту полного разоблачения я уже готов драться, чтобы прекратить эту пытку. Меня мелко трясет от издевательской легкости твоих поцелуев. Я в бешенстве. Ты чувствуешь это. Поэтому, как только с моих рук соскальзывают мешающие двигаться рукава, ты блокируешь жестким захватом. Оглаживаешь свободной рукой хозяйским жестом. Да. Вот теперь как надо. Теперь так, как я хочу. Сильно и жестко. Если уж берешь, то бери. Покажи, что вправе. Ты знаешь мое тело лучше, чем отличник таблицу умножения. Ты знаешь, что мне нужно. Но никогда не откажешь себе в удовольствии меня помучить. Это твой способ демонстрации власти. Глупо. А я ничего не могу поделать. Ты выиграл. Игровой долг – долг чести. Да, это еще глупее. Но мы сейчас не в интеллекте соревнуемся. Изворачиваюсь в твоих руках и встаю на четвереньки. Сбрасываю на пол подушку. Покачиваюсь, устанавливая поудобнее все четыре кости. Оборачиваюсь через плечо. Ты кусаешь губу. Да, это даже не провокация. Чего ты ждешь?

- Мерзавец.

В твоем шепоте нет осуждения. Никогда по-настоящему не было. Только констатация факта. И еще в нем я слышу, как ты скучал. Я тоже скучал, но не признаюсь в этом даже себе. Мне нужна эта привязанность. Я выиграю, возьму свой выигрыш и уйду. На этом все закончится. Мне кажется, ты понимаешь это. И иногда мне кажется, что ты боишься проиграть. 

Ты и не собирался меня растягивать. Я ругаюсь сквозь зубы, но принимаю тебя до последнего сантиметра. Выгнувшись, как похотливая кошка, максимально открываясь тебе навстречу. Хорошо, что я умею расслабляться. Иначе наверняка отказался бы от таких удовольствий. Вплоть до полной «натурализации». Ненавижу боль. Я знаю, ты специально. Тебе нравится этот момент, когда я, избегая боли, подставляюсь тебе по-блядски. В жопу гордость. Наслаждайся моим падением. Для тебя не жалко. Я не сдерживаю стона. Ты впиваешься в меня руками, заставляя замереть. Похоже, не слишком тебе помог минет. Ухмыляюсь в подушку и мстительно двигаю тазом вверх-вниз, чуть сокращая внутренние мышцы. Не сильно, но тебе хватает, чтоб зарычать. Ты прижимаешь меня к постели. Ноги разъезжаются в стороны, и меня сплющивает под тобой в позе давленной лягушки. Покорно вздыхаю и перестаю выпендриваться. Себе дороже. Я всегда знаю, когда пора перестать испытывать твое терпение. Но всегда захожу чуть дальше, чем самому хотелось бы. 

Меня сносит и размазывает по тебе, как суслика гружёной фурой. На бешеной скорости несет вперед. Неуправляемо. Ты двигаешься мощно. Вжимая меня в матрац. Почти перекрывая дыхание. Наказывая. Пока не понимаешь, что именно этого я и добивался. Буквально слышу, как щелкает в твоем разгоряченном мозгу эта простая мысль. Ты не позволишь себя обыграть. Поднимаешься и тянешь меня вверх, возвращая в прежнюю позу. Теперь ты изводишь меня своими любимыми медленными, плавными качками. Будто смакуя. Гурман. И это не комплимент. Царапаю простыни. Кусаю губы, чтобы не материться. Молчу. Жду подвоха. И он не заставляет себя ждать. Правда, подвох пришел не один, с ним явился его близкий неразлучный друг – полный пиздец. Ты запускаешь руки под мой живот. Рвано скользишь ими выше по мокрой от пота коже. Сжимаешь оба моих соска и тянешь вниз, одновременно ускоряя темп и усиливая толчки. Соски у меня почти не чувствительны, боли нет. Но от самого жеста крышу сносит основательно. Ты это знаешь. И пользуешься этим, чтобы вырвать из меня крик. И я кричу. А если быть честным с собой, то скулю и вою. Ощущения запредельные. Кончаю, так ни разу и не прикоснувшись к себе. Хрипя в мокрый шелк, что убью тебя. Или что люблю. Не важно. Звучит одинаково. Всегда можно сказать, что тебе послышалось. Позволяю тебе сделать во мне еще несколько движений. Теперь ты стараешься быстрее кончить. Знаешь, что долго терпеть не стану и кайф мне ломать не дам. Падаешь рядом. И тут же притягиваешь меня к себе за шею. Дурацкая манера таскать меня за шею, как плюшевого мишку. Нет сил возразить, или сказать что-нибудь язвительное. Возможно, ты намеренно доводишь меня до невменяемого состояния, чтобы не слушать мои подколы. Меня колотит крупной дрожью. Ты целуешь мое лицо. Покрываешь его невесомыми поцелуями. Не люблю целоваться после секса. Люблю, чтобы меня оставили в покое. Я вообще никогда не целую тебя. Оставляю это действо на случай моего выигрыша, как дополнительный стимул к победе. Получу свой выигрыш и поцелую. А потом уйду. Потому что игра закончится.