Потом я написала имя Гамильтона Хауза и поставила рядом три огромных вопросительных знака.

– Люсинда – убийца! – объявила я Монгрелу – вернее, его переноске, потому что наружу он так ни разу и не вылез. – Если бы она не проболталась, что он был в коричневом, когда его убили, я бы никогда не сопоставила факты. Сейчас же звоню тем детективам. Осталась одна загадка: зачем она убила Гамильтона.

В этот момент по спине пробежал ледяной холодок. Меня охватило тревожное ощущение – словно за мной кто-то наблюдал. Я резко обернулась, но в окне виднелся лишь пустой сад. Я поёжилась и поспешно задёрнула шторы.

Так, где мой телефон? Точно – оставила на кухне, когда безуспешно рылась в поисках шоколадной заначки. Я уже тянулась к телефону, когда за спиной раздался голос.

– Не трогай телефон. Я резко обернулась – и увидела Люсинду. Кровь у меня застыла в жилах.

– Как ты сюда попала? – потребовала я ответа. Я же точно всё заперла – и проверила не один раз.

– Тюрьма учит забавным штучкам, – самодовольно произнесла она, словно заключение было поводом для гордости. – Меня превосходно научили вскрывать замки – среди сокамерниц попались настоящие мастерицы. – И снова противно хихикнула. Я быстро оценила обстановку. Всё выглядело скверно. Она сжимала большую наплечную сумку – для лука маловата, но для другого оружия вполне сгодится. Правда, вряд ли у неё пистолет: ни одна жертва не была застрелена.

– Летти вот-вот вернётся, – сказала я, стараясь звучать уверенно.

Люсинда пренебрежительно пожала плечами.

– Услышу, как по гравию зашуршит её машина. Времени, чтобы разобраться с тобой и улизнуть вон через то окно, у меня предостаточно. – Она указала на большое окно у меня за спиной, а потом перевела взгляд на мою доску.

Она издала странный звук – что-то среднее между смешком и хрипом.

– Я могу заполнить тебе эти пробелы. Думаешь, ты такая умная, а сама упустила, зачем мне пришлось устранить Гамильтона.

– Понятия не имею. Зачем ты вообще кого-то из них убивала? – Я хотела тянуть разговор, хотя не была уверена, что это разумно, раз она собиралась прикончить меня, как только услышит возвращение Летти.

– Тебе не интересно, почему я выбрала разный способ для каждого убийства?

– Разумеется, – сказала я, прикидывая, не попытаться ли броситься на неё, пока она не достала из сумки оружие – что бы там ни было. Но она стояла слишком далеко: пока я добегу, она уже вооружится.

– Чтобы запутать полицию, – с удовлетворением сказала она. – Думала, что, меняя методы, собью их со следа. – Она мерзко захохотала.

Мне вдруг пришло в голову кое-что.

– Почему ты пыталась убить меня, Люсинда?

– Разумеется, сейчас я тебя убью – ты вычислила, что убийца я, и уже собиралась сообщить в полицию. Сами они до этого ещё не додумались, – процедила она с презрением. – Но раз тебе так важно знать: я стреляла в тебя из-за того роскошного мужчины – он интересуется тобой, а не мной, хотя почему – ума не приложу.

– Том… то есть Мунро Флетчер? – спросила я. – Я не думала, что он в твоём вкусе.

Она пожала плечами.

– Тогда он симпатичным не был, а сейчас – ещё как! И с чего бы ему тянуться к тебе?

Она потянулась к сумке, и я лихорадочно соображала, чем бы её отвлечь.

– Думаю, ты убила Мэнди за то, что она вышла замуж за твоего мужа. Она ведь крутила с ним роман, когда вы ещё были женаты, – я угадала?

Лицо Люсинды вспыхнуло ещё сильнее, но рука её опустилась – отошла от сумки, к моему огромному облегчению.

– Да, она крутила с ним за моей спиной. Вышла за него – да замужем пробыла совсем недолго. Ей нужно было лишь отбить его у меня. Она всю жизнь со мной соперничала. Я годами её презирала. Просто ждала удобного момента.

– А Гай Смит, – подбросила я. – Врач, который давал против тебя показания на твоём процессе.

– Снова правильно, – сказала она фальшиво-бодрым тоном. – Прямо пятёрка с плюсом. И когда я заглянула в окно, я увидела, что ты написала на своей доске. Я заплатила Риджвеллу приличные деньги за защиту на том процессе, а он с треском проиграл. Ни малейшего старания – я была для него просто очередным гонораром. Душу он в это не вкладывал. Он меня ещё и обсчитал, зато теперь расплатился сполна. – Она хихикнула, явно довольная собственной мрачной остротой.

Плана побега у меня по-прежнему не было, поэтому я решила продолжать тянуть время, понемногу к ней приближаясь. Глядишь, до какой-нибудь схватки и дойдёт.

– Так почему ты убила Гамильтона Хауза? – я продвинулась вперёд – почти незаметно.

Люсинда сжимала и разжимала кулаки.

– Я не хотела убивать Гамильтона. У нас с ним, вообще-то, был романтический эпизод. – Она резко рассмеялась. – Он понял, что это я убила Гая и Риджвелла: застукал меня, когда я возвращала лук и стрелы в тайник. Я придвинулась ещё ближе.

– Где ты их спрятала – лук и стрелы?

– Проще простого, – ухмыльнулась она. – В потолке ванной комнаты в мотеле, где я остановилась, есть люк. Я просто убрала их туда. Гамильтон вошёл в ванную и застал меня с ними – тут он и понял, что Риджвелла и Гая убила я.

– Но как ты его одолела и дотащила до железнодорожного переезда? – Несмотря на шаткое положение, мне и правда было любопытно.

– Он уже был изрядно пьян. Этот мужчина никогда не умел пить. Я просто вколола ему инсулин.

– Откуда у тебя под рукой взялся инсулин? Я уже ясно видела эту картину: Гамильтон, пьяный, шатается в ванную и застаёт Люсинду, которая вот-вот спрячет лук и стрелы в потолке.

Она снова ухмыльнулась.

– В моём наборчике. Когда он застал меня с луком и стрелами, до шприца с инсулином, который я спрятала в том же потолке, было буквально несколько сантиметров. Уколоть его в таком состоянии было проще простого. Сложнее всего оказалось дотащить его до машины, но, к счастью, он не такой уж тяжёлый, а я в хорошей форме. Когда я уложила его на рельсы, он уже был без сознания. Он так ничего и не понял. Даже жаль, пожалуй, – учитывая, какие дорогие украшения он мне дарил.

Она дотронулась до шеи, где на ней висело массивное ожерелье из скрученных жгутов с аляповатой подвеской. Камень, на мой взгляд, был явной подделкой – наверняка он купил его в каком-нибудь дешёвом магазинчике, но до Люсинды это, похоже, не доходило. Я подозревала, что в сумке у неё ещё один шприц с инсулином. Перспектива не из приятных, но всё-таки лучше пистолета. Если она попытается вколоть мне инсулин, у меня хотя бы будет шанс отбиться. Вот только она была явно в прекрасной форме, а я всё ещё приходила в себя.

– Почему ты так долго тянула с Гаем, Риджвеллом и Мэнди? – спросила я.

– Проще простого. Впервые за много лет они все оказались в одном месте, и подозреваемых было бы полно. А теперь ты мне скажи – как ты догадалась, что это я? Я сделала ещё крошечный шаг.

– Ты обмолвилась, что видела Гамильтона и Мунро вместе. Мунро сфотографировал Гамильтона в чёрном костюме. А ты ещё отпустила гадость – что моё платье такого же коричневого цвета, как одежда, в которой он умер.

– Не понимаю, – сказала она, нахмурившись. Я вздохнула.

– В последний раз на публике Гамильтон был в чёрном костюме. А ты уверяла, что на нём было коричневое, когда он погиб. Откуда тебе это знать? Да, по новостям это мельком показали, но у тебя ведь совсем недавно была операция на веках. Именно эта деталь меня и навела на разгадку. У Риджвелла было две стрелы, а твоя стрела в меня не попала. Если стрелок так плохо стреляет, зачем вообще выбирать лук? Ответ – в твоей недавней операции на веках.

Лицо Люсинды перекосило от ярости. Она сунула руку в сумку.

– Хочешь знать, что я с тобой сейчас сделаю?

– Не особенно, – пискнула я.

Люсинда кинулась на меня, одновременно выхватывая из сумки шприц. Я попыталась увернуться, но, отступая, споткнулась о переноску Монгрела и опрокинула её набок. Когда Люсинда навалилась на меня сверху, её шея оказалась прямо над дверцей переноски.

То, что произошло дальше, я потом бесчисленное количество раз пыталась забыть – безуспешно. Я могу лишь предположить, что Монгрел заметил на её шее верёвочное ожерелье. Мелькнула вспышка рыжей шерсти – и он метнулся ей в лицо. Люсинда рухнула с визгом – разъярённый кот так и висел у неё на лице. Ей удалось почти сразу стряхнуть его, но он перевернулся в воздухе и снова швырнулся на неё как раз в тот момент, когда она пыталась подняться. Она опять повалилась.