Annotation

Погибший при исполнении пожарный Дмитрий просыпается в теле юного подмастерья Кая в суровом мире где власть измеряется силой кулака и качеством стали. Единственный шанс Дмитрия на спасение от голодной смерти — таинственная Система, которая дает ему цели, навыки и суровый ультиматум: достичь первой ступени Закалки Тела за три дня... или умереть окончательно. Теперь ему предстоит не просто выжить под грузом молота и насмешек, но и доказать всем, что даже из «никчемного щенка» можно выковать настоящего Мастера.

Системный Кузнец XVIII

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Интерлюдия 1

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Системный Кузнец XVIII

Глава 1

Я проснулся, чувствуя тёплые пальцы Эйры между своими, и какое-то время лежал с закрытыми глазами, стараясь сохранить положение руки. Она уснула так ещё вечером, когда мы закончили разговор, вернее, когда я попросил отложить его и сослался на усталость. За ставнями уже светлело. Сквозь щель в дереве на потолок ложилась бледная полоска, по которой можно было разглядеть край балки, а снизу доносился скрип. Я успел услышать, как что-то тяжёлое поставили на пол, и только после этого над крышами прошёл первый утренний удар Часов Строителей.

Эйра шевельнулась от звука и придвинулась ближе. Её ладонь оставалась сухой, большой палец лежал у моего запястья, как раз возле старого ожога. А середина той же ладони помнила другое прикосновение. Во сне к ней прикоснулся жгут той огромной сети Ци, к которой были привязаны древние Лорды, и кожа будто сохранила его тяжесть, как помнит рука место, где долго лежал инструмент. Я осторожно согнул свободные пальцы, проверяя ощущение. Рука слушалась как обычно. Можно было бы потереть её о простыню и забыть, если бы возле самого края зрения всё ещё не держались тусклые буквы.

[ПОДКЛЮЧЕНИЕ ДОСТУПНО.]

Я перевёл взгляд на ставни. Строка переместилась вместе с ним, задержалась над щелью и начала медленно бледнеть. Значит, сон закончился, а предложение оставалось при мне ещё какое-то время. Я дождался, пока последняя буква растворится, потом посмотрел туда снова. Пусто. В груди ровно работал Костный Очаг, возвращавший Ци через замкнутые кости; его привычный ритм помогал убедиться, что я действительно лежу в комнате «Трёх Балок». Под боком чуть продавился тюфяк, когда Эйра во сне подтянула колено.

В первый раз Шар-Кадэн, тот голос, что стоит над всеми древними Лордами и держит их на своих жгутах, заговорил со мной в каверне под Иль-Ферро, возле Сольфара. Тогда сеть сомкнулась вокруг тела, и смысл приказа пришёл прямо в голову: служи. Ответ у меня нашёлся сразу, короткий и грубый, что-то вроде «хрена с два», и я выдал его, даже не задумавшись. Этой ночью голос просил иначе. Он показал мне мокрую пустоту на месте Морского Лорда, того самого Левиафана, которого убили «Пробойниками», выкованными нами с Эйрой и Ульфом, и предложил встать туда самому, чтобы по его жгутам получить силу, до которой обычный практик добирается десятилетиями, если вообще добирается. Теперь я лежал и пытался восстановить, как именно туда входили жгуты. Один проходил снизу, второй огибал место, куда сеть предлагала мне встать. Кажется, оба должны были замкнуться возле грудного узла. Или я уже додумывал это сам? Хотелось увидеть ещё раз и проверить.

На этой мысли я задержался. Лежал рядом с Эйрой, слушал её дыхание и прикидывал, каким образом чужая сила могла бы войти в мой круг. В предложении сети оставалось многое, чего я толком не понял, и именно к этим местам возвращалось внимание. Как удержать такой поток? Что произойдёт с собственной Ци? Сумею ли я отпустить жгут, если он однажды войдёт в меридианы? Последний вопрос вроде бы должен был остановить остальные, однако я уже искал на него ответ, примеряя устройство сна к собственному телу. Пришлось разжать челюсти: зубы оказались стиснуты.

Тут я себя и поймал. Я искал в себе злость, ту самую, с которой отвечал голосу в каверне, и никак не мог её найти. Внутри сидел интерес, спокойный и деловитый, с каким я обычно разглядываю незнакомый сплав: а как оно устроено, а если попробовать, а выдержит ли. От этого в животе стало холодно. Зов, который пугает, отгоняешь не думая. С интересом так просто не выходит, он говорит изнутри твоим же голосом, и спорить с ним приходится как с самим собой.

И всё-таки неужели это и правда дорога к Перерождению? К той стадии, о которой в этом мире говорят как о сказке: практик переплавляет себя целиком и выходит за пределы человека. Дорожка, конечно, скверная. Встать в эту сеть означало занять место, где до меня стояли огромные древние создания, Сольфар под Иль-Ферро, Левиафан в море, и стать одним из них. Одним из узлов в чужой схеме, под началом того, о ком я даже толком ничего узнать не могу. Кто такой Шар-Кадэн, чего он хочет, зачем ему вдруг понадобился человек? Ответов у меня не было.

Зато был вопрос попроще, и я задал его Системе: сколько вообще людей доходит до Перерождения обычным путём и сколько на это уходит лет?

[ЗАПРОС ПРИНЯТ. ДАННЫЕ ОГРАНИЧЕНЫ.]

[Оценка по известным носителям девятой ступени Закалки Тела.]

[Переход к стадии «ПРОБУЖДЕНИЕ ДУХА»: десятки практиков из десятков тысяч.]

[Средний срок подготовки: от десяти до тридцати лет.]

[Переход к стадии «ПЕРЕРОЖДЕНИЕ»: вероятность стремится к нулю.]

[Подтверждённые случаи в доступных данных: единичные. Срок: более века.]

[Внешний путь (сеть): срок не определён. Вероятность не рассчитывается.]

Десятки из десятков тысяч, и это только до Пробуждения. А дальше ноль, и те единицы, что дошли, потратили на это больше века. Я перечитал последнюю строку дважды. Выходило, что прошлой ночью мне просто так, между делом, предложили то, до чего за всю историю этого мира добирались считаные люди. И где-то под рёбрами, стыдно признаться, шевельнулось что-то очень похожее на гордость: из всех голос выбрал именно меня. Так чувствует себя рядовой работник, которого вдруг вызывают к самому большому начальству и предлагают должность, о которой остальные и мечтать не смеют. Головой понимаешь, что даром там ничего не дают, а приятно всё равно.

Во рту держался металлический привкус. Я провёл языком возле десны и прислушался к слабой тяжести у костей предплечья. Металл, забранный у одного из наёмников на кладбищенской дороге, шевелился там мелкой крупицей; вчера я почти перестал замечать его, а сейчас он отзывался на каждое воспоминание о сети. Попробовал оставить его в покое. Дрожь прошла выше, к локтю, и я медленно выдохнул, уводя поднявшуюся Ци в Нижний Котёл. Очаг Равновесия подхватил движение. Прошло, наверное, с полминуты, прежде чем чужая крупица улеглась возле кости и во рту стало легче.

Эйра открыла глаза, когда я уже собирался высвободить ладонь. Сначала посмотрела на наши руки, потом подняла лицо ко мне; светлые волосы прилипли к щеке, и она сдула прядь с таким сонным неудовольствием, что я едва не улыбнулся.

— Что тебе снилось? — спросила она негромко, ещё толком не проснувшись. — Ты под утро пальцами шевелил. Я сперва подумала, что хочешь встать, потом поняла, что спишь.

— Кузня, — ответил я. Голос прозвучал совершенно обычно, чуть сонно, как у человека, которому и правда нечего рассказывать.

Эйра улыбнулась, прикрыла глаза и прижалась лбом к моему плечу. Её пальцы немного ослабли, и я мог бы теперь убрать руку, однако остался лежать. Она тихо пробормотала, что кузнецу, видимо, и во сне работы хватает, потом зевнула, спрятав лицо у моей рубахи. Всё получилось легко. Я даже успел ответить ей какой-то мелочью про молот, который вечно лежит слишком далеко от наковальни, и услышал собственный голос уже после того, как сказал.

Вечером я запинался, рассказывая о смерти Виго, а про кладбищенскую дорогу и двух наёмников просто промолчал. Помнил место, где оборвал фразу, и взгляд Эйры, задержавшийся на моём лице. Промолчать всё-таки одно дело. Сейчас я ей соврал, прямо в глаза, и соврал гладко, с первого раза, будто давно этому учился — я даже не успел решить, врать или нет, язык решил за меня. Эйра лежала спокойно, а у меня во рту снова появился слабый вкус железа. Рассказать сон можно было с любого места, хотя бы с того, что мне снилась вода: пустое место, где раньше жил Морской Лорд, и вода, которая стекала из него в темноту. Мне хватило бы сказать это сейчас, пока мы ещё лежали рядом. Эйра потянулась, задев пяткой край одеяла, и попросила подать ей рубаху с сундука. Я сел и потянулся за одеждой.