— Если это отрава, повар, — тихо сказал он, — я вырву тебе сердце. Упасть не успеешь.

Двое у стен выхватили клинки, тогда как боец у двери остался на месте. Гости рванули от столов, опрокинув одну из скамей.

Отрава. Вот что они увидели. Хозяин давится, из глаз текут слёзы, а повар стоит рядом.

Как надзиратель пересёк зал, я не заметил. Совсем. Даже удар Шарга в висок тогда, у жаровни, я разглядел, а этот просто исчез оттуда и возник здесь. Впервые в этом городе кто-то двигался быстрее, чем я успевал моргнуть. Если владыка сейчас не откашляется, меня убьют прежде, чем получится договорить фразу. Бежать некуда, ведь единственную дверь держит охрана. Значит, стою. И говорю.

— Когти убери, надзиратель. Владыка поперхнулся огневиком. Я предупреждал, что жжётся, — я кивнул на чашечку. — Или ты за сердцами от каждого кашля бегаешь? Так у тебя к утру полгорода без сердец останется.

Я повернулся к Лорду.

— Ещё соуса, владыка? Только с мясом, а не вместо него.

Варгот наконец откашлялся и стукнул когтем по столу.

Тук.

Свита застыла на полушаге. Клинки остались в лапах, однако дальше никто из бойцов уже не двинулся.

Вытерев слёзы тыльной стороной лапы, Лорд запрокинул голову и захохотал. Металл на щеке блеснул в свете углей.

— Так мясо глубины мне ещё не подавали, — сказал он на весь зал, отсмеявшись. — Повар хорош.

Он подвинул ко мне блюдо.

— Ещё соуса.

— «Поцелуй Бездны», владыка, — ответил я, наполняя чашечку. — Сейчас будет.

Бойцы переглянулись, убирая клинки. Шарг у стены раздулся и, кажется, даже стал выше ростом. Об этом вечере он будет рассказывать до конца жизни, и с каждым разом в рассказе станет больше Шарга. Дальние столы зашептались. Торговец у стены обнаружил у себя в щипцах кусок, после чего осторожно положил его на решётку. Гончар перевёл дух, вытерев лапы о колени.

Лира за стойкой наконец опустила дощечку заказов. Начальник шахты склонил голову ещё сильнее, хотя ниже вроде бы некуда. На прежнем месте с раскрытыми когтями стоял Дагр, переводя взгляд с хозяина на меня. Решал, похоже, на кого из нас злиться сильнее.

Я поставил чашечку перед Лордом. Руки делали своё, а внутри было тепло и немного смешно. Замолчал ведь. Хозяин города с металлом в щеке замолчал над куском мяса точно так же, как шейхи и министры. Моё мясо. Корку я удержал под аурой четвёртой ступени, и её хруст только что слушал весь зал. Теперь можно попробовать добиться у владыки разрешения спуститься.

Обмакнув ломоть самым краем, Варгот посмотрел на Дагра.

— Самый быстрый у меня, — Лорд прожевал. — И тот на перец набросился.

Боец у двери кашлянул в кулак.

— С недобором бы так разбирался, — продолжил Варгот. — Будь у тебя внизу такой повар для смены, глядишь, и добыча бы пошла.

Бойцы у стен скрыли ухмылки, а песок перестал сыпаться с когтей. Дагр сжал пальцы. Металл скрипнул о металл, прежде чем лапа опустилась. Лицо надзирателя потемнело, на скулах вздулись жёсткие бугры. Теперь смотрел он только на меня.

От жаровни Дагр так и не отошёл.

Надзиратель взял с блюда для свиты целый ломоть, покачал его на когте и швырнул в угли. Мясо зашипело, по залу резко потянуло горелым.

— Странно, — сказал я. — Только что жаловался, что твоим забойщикам достаётся кость да жила. Сам при этом хорошее мясо кидаешь в огонь. Может, не Шарг у них куски отнимает?

У двери кто-то из торговцев фыркнул и тут же зажал рот ладонью.

Повернувшись к залу, Дагр заговорил громко, чтобы его слышали даже снаружи.

— Для настоящего демона еда — пустяк. Жрать умеет любой. Мера демона в силе, — коготь ткнул прямо в мою сторону. — А это слабак. Его кормит стряпня, пока она кому-то нравится. Отними жаровню, и что от него останется?

Кое-кто из гостей закивал, ведь в этом городе так и меряют, спорить тут не с чем. Юнец у стены торопливо спрятал щипцы за спину: он, мол, тут вообще не ест.

— Ломоть ты одолел, надзиратель, признаю, — ответил я. — Он лежал смирно и сдачи не давал. С поваром так не выйдет.

Зал замер, а за дальним столом оборвали шёпот на полуслове. Повар при владыке открыто смеялся над тем, кто держит провал. Варгот продолжал жевать, не вмешиваясь, и поглядывал поверх блюда то на надзирателя, то на меня.

Дагр небрежно потянулся к котелку. Тот стоял на краю решётки, а когти уже шли к ручке, чтобы смахнуть соус в угли.

Я перехватил его лапу прямо над жаровней.

Запястье у надзирателя оказалось твёрдым, будто я схватил обух тесака. Жар снизу обжигал пальцы нам обоим. Котелок качнулся, однако устоял на месте.

— Здесь моя кухня, — сказал я. — Котелок не трогать.

Гости косились друг на друга, стараясь не поворачивать голов. Шарг у стены из красного стал серо-бурым. Лира за стойкой стиснула дощечку заказов обеими руками.

— Рамзи, отпусти, — сипло выдавил Шарг от стены.

Просто отпустить и отступить уже нельзя. После такого Дагр меня не забудет. Владыка уйдёт, и через день-другой повара Рамзи найдут в переулке у третьего подъёмника, с дырой вместо сердца. Спрашивать, чья это работа, никто не станет. Сейчас за столом сидит хозяин города, который меряет всех силой и при всём зале назвал меня хорошим поваром. При нём можно решить дело открыто. Отступлю — потеряю уважение, а заодно и шанс попасть вниз. Драку за своим столом Варгот, скорее всего, не допустит. Ужин ему только что понравился. На это я и надеюсь. Если ошибаюсь, узнаю об этом первым.

— Ты назвал меня слабаком, — сказал я ровно. — При владыке назвал. Ответишь за свои слова, надзиратель?

Надзиратель не ответил. Надзиратель надавил.

Воздух в зале загустел. На зубах заскрипела горькая пыль, как в забое после обвала. Песок с когтей тонкими струйками пополз по полу к жаровне, против всякого сквозняка. Гости за ближними столами осели на скамьи. Торговец у стены упёрся локтями в столешницу, чтобы не лечь на неё лицом.

Давит сильнее, чем Мать, когда держала коготь у моего горла. Сильнее, чем Шарг, когда раздавил гостя с кольцом в ноздре. До Лорда немного не дотягивает. Пик третьей ступени, у самого порога четвёртой.

В плечах затрещало. Колени просили согнуться, пальцы требовали разжаться. «Завлекательная наживка Терпения» отозвалась изнутри, сразу сняв половину тяжести. Ровно половину. Вторую я держал сам, волей и телом. После второго моря оно стало куда плотнее, но с виду я оставался худым поваром. В ушах тонко звенело. По спине под пологом потёк пот, и я от души порадовался, что полог его не показывает.

Во Дворце Монарха пламя рванулось из очага навстречу чужой силе, как при входе владыки. Я заставил его утихнуть. Назад. Одна вспышка здесь, и из зала меня вынесут по частям.

Когти Дагра заскребли по ладони. Он понемногу выворачивал лапу, пытаясь дотянуться до котелка, а я удерживал его запястье. Кожа под когтями лопнула, песок забился в царапины. Держал я его своей настоящей рукой, пока полог рисовал поверх неё худую лапу Красного. Касание полог выдержит. Если надзиратель начнёт ощупывать мою руку, может заметить, что она не такая, какой кажется. Чем дольше держу, тем хуже.

Значит, заканчиваем.

— Я спросил, — выдавил я сквозь стиснутые зубы. — Ответишь или нет? Давить и Шарг умеет. Или вместо ответа у тебя только песок?

Дагр оскалился, усиливая давление.

— Владыка… — заскулил кто-то у ближнего стола, но сразу осёкся.

Тут Варгот поднялся из-за стола.

Всё кончилось разом. Аура четвёртой ступени легла поверх песка, и давление надзирателя погасло. Песок на полу замер, а угли в жаровне потемнели до черноты. Хозяин города стоял во весь рост, почти упираясь головой в балки, и в зале никто не шевелился. В пол уставились девушки у площадки, а боец у двери вытянулся. Лапа Дагра застыла в моей руке, по-прежнему нацеленная на котелок.

За спиной Лира прошептала так тихо, что я едва разобрал: