– А чего я не так говорю? Выхлопотать такой мотоцикл, и всё, можно несколько лет не работать.

Смерть прополоскала рот, сплюнула в стаканчик и сказала:

– Тебе и так работать не надо.

– Ну теперь-то да.

– И вообще, Шам! Прекрати! Вдруг Василий Иванович услышит и подумает о нас что-то не то!

Смерть и впрямь выглядела настороженно и даже испугано.

Впрочем, как обычно…

Бледная, худенькая и невозможно глазастая, про таких принято говорить «девочка Вэнсдей», Смерть умела видеть опасность в самых обыденных вещах, как-то соседская левретка, открытый люк или, о ужас! новая родинка на теле.

– Он ведь нас впервые в жизни видит! – продолжила Смерть. – А ты тут строишь планы о том, как его ограбить и…

– Классная пижама, кстати, – решила сменить тему шаманка и соскочила с мотоцикла.

– Правда? – Смерть мгновенно растаяла, покрутилась вокруг своей оси, а потом вдруг резко остановилась и натянула пижаму так, чтобы та стала в обтяжку. – Слушай, а тебе не кажется, что-о-о-о…

– Нет, – безапелляционно ответила Шама. – Не выросли.

– Совсем-совсем?

– Совсем-совсем. И уже не вырастут. Смирись.

– Эх…

– Да не переживай ты так! Ты и без того красотка!

– Правда?

– Правда.

– Ты действительно так считаешь?

– Я действительно так считаю, – кивнула Шама. – Успокойся.

– Легко тебе говорить с такими дойками… ой! – Смерть опять сделала круглые глаза и даже прикрыла рот ладошкой. – Прости, я не хотела тебя обидеть…

– Ну что вы тут?! – это крикнула Стекловата, заглянув в гараж с улицы. – Уже посраться успели?!

– Нет-нет! – поспешила оправдаться Смерть. – Это не то, что ты подумала, я просто…

– Да мне плевать, если честно. Как устроились?

– Устроились, Тань, устроились, – сказала Шама. – Но могло бы быть и получше. А тебе, собственно говоря, чего?

– Да я так, проведать соратниц зашла. Спокойной ночи пожелать. И кстати! Вы, если что, завтра не удивляйтесь. Дольче сказала, что попытается Василия Ивановича охмурить и перебраться в дом.

– Ха, – криво ухмыльнулась Шама. – В своём репертуаре. Ну что ж… интересно будет понаблюдать за этим шоу…

***

Удружил Величество, конечно. Обещал прислать элиту элит и будущее Империи, а в итоге подогнал толпу пигалиц. Элитных и боевых, но всё-таки пигалиц. И вот что мне теперь с ними делать-то?

Строить – скучно, да и не по-мужски как-то.

Воспитывать – так это вообще не ко мне.

Тренировать? Сами справятся, чай не маленькие уже. Да и к тому же, на них ведь даже наорать в случае чего… не то, чтобы нельзя. Неудобно как-то. Да и себе дороже, потому что начнутся сразу же все эти слёзы-сопли. Бабы всё-таки.

Короче…

Поначалу я решил учить девок самостоятельности. Ведь самостоятельность в нашем случае – это главный залог добрых взаимоотношений и комфортного сосуществования со мной. Пускай делают, чего хотят, лишь бы пореже в поле зрения попадали.

А там, глядишь, и практика закончится. Ну а второй раз я на это дело не подпишусь. Лучше на войну.

Теперь у меня был план, а план – это план. Когда есть план, то и переживать нечего, и потому уснул я крепко и глубоко. Тревожностью не мучился; в будущее смотрел с оптимизмом.

Вплоть до самого утра…

– Василий Иванович? Уже проснулись? – услышал я девичий голосок, лишь спустившись на кухню.

Я-то шёл себе взлохмаченный, чесал в срамных местах и ожидал увидеть свой обычный завтрак в исполнении Кузьмича. Яичницу, несколько кругляшей жареной колбаски, стрелку лука с соседского огорода, а вместо этого…

– Я вам тут покушать готовлю.

Вместо этого на кухне уже крутилась одна из альтушек… ну… группа «Альта», альтушки, всё логично.

Короче.

Одна из них уже была тут.

Та, которая чернявая и сисястенькая, с позывным «Дольче». Катя, если память не изменяет. Чертанова. Огневичка. Или нет… Или да… Личные дела девок я на ночь глядя просмотрел, но ясен хрен, что с наскока всё не запомнил.

– Круас-с-санчики, – пропела Катя и с какого-то хрена мне подмигнула.

На кухне тем временем царил настоящий бардак. Весь стол в муке, кругом скорлупки яичные и фантики всякие. А эта стоит в фартуке на голое тело и тесто месит обеими руками.

– Побоялась форму заляпать, – прокомментировала Дольче, поймав мой взгляд.

– Кузьмич?

Тут я увидел, что мой камердинер сидит в углу на высоком барном стуле. Щекой на кулак облокотился и наблюдает за альтушкой, не отводя глаз. И с нежностью такой смотрит, как на детскую поделку из любви и шишек.

– А? – встрепенулся он. – Василий Иванович? Доброе утро.

– Доброе-доброе. А что происходит-то?

– Фройляйн предложила приготовить завтрак.

– Это я вижу. А происходит-то что?

– Вот дурёха! – крикнула Дольче. – Забыла добавить молочка!

А затем схватила со стола стеклянную бутылку. Открыла, значит, а потом вместо того, чтобы добавить в тесто, как давай из горла хлестать. Облилась вся.

– Ой, – улыбнулась и давай рукой по сиськам размазывать. – Какая же я растяпа. Вы уж не наказывайте сильно, Василий Иванович. Фартук я постираю. Хотите, прямо сейчас сниму и закину?

– Ы-ы-ы-ыкх, – выдохнул в углу Кузьмич и закинул ногу на ногу.

Не!

Я же всё-таки не кастрат! И подобные виды меня вдохновляют. И даже будоражат, я бы сказал. Но всё-таки мои вкусы касаемо женщин, они немного другие. Да и потом, она же моей сестре ровесница, а Иринке я как будто бы совсем недавно памперосы менял и с ложечки кормил. Так что…

Эстетически оно, конечно, приятно. Глаз порадовался, спасибо. Но чтобы слюни пускать, как Кузьмич – тут уж извольте.

Да и круассаны в конечном итоге получились – говно.

– Вам нравятся мои булочки? – спрашивала Дольче.

– Нравятся, – врал я.

– Пышные?

– Ага.

– Мягкие?

– Очень.

– Василий Иванович, а можно мы с девочками сегодня переночуем в доме?

– С хера ли?

– Чтобы быть поближе к вам. Рядом с таким мужчиной всяко чувствуешь себя безопасней.

– Тут везде безопасно, – ответил я и вколотил себе в глотку остатки круассана, чтобы этот хлебобулочный недоделок поскорее исчез.

Слава тебе яйца, завтрак закончился, а с ним и все эти сомнительные действия Чертановой. А ко мне в душу уже закрались сомнения насчёт… да насчёт всего. Если и остальные альтушки будут докучать мне с тем же рвением, то это беда.

Это так мой налаженный быт станет разналаженным.

А это плохо.

– Бойцы, – сказал я, собрав всех во дворе. – Пока что свободное время. Походите, осмотритесь вокруг.

– Так точно, Василий Иванович! – прокричала блондинистая, развернулась на сто восемьдесят и пошла исполнять. Осматриваться, стало быть.

Вот от кого не стоит ждать проблем и вот с кем мы точно уживёмся, так это с ней. Её, кажется, Таней зовут. Друидка с богатым военным прошлым. Аббревиатуру её подразделения я сейчас не вспомню, но по факту она служила в специальном отряде для подавления возможных бунтов других специальных отрядов. Типа… охотница на спецназовцев. С соответствующей подготовкой.

Потом обязательно её с Лёхой познакомлю; для обмена опытом. Главное, чтобы он её на свои грибочки не подсадил. А то друид друида видит издалека…

– Я по делам. Кузьмич за старшего, – добавил я и пошёл прочь с участка.

И, к слову, не соврал ни разу. За аренду коровника я обещал председателю СНТ снопы сена к краю поля стащить. А впрочем, я этим каждый год занимаюсь. Мне не сложно, – делов на полчаса, – а экономия на сельхозтехнике внушительная.

– Василий Иванович?! – услышал я, выйдя за ворота.

Опять Чертанова!

– Василий Иванович, погодите! – чернявая бежала за мной так, будто пыталась оторвать груди.

Ей бы лиф хоть какой-то придумать. А то ведь, пока молодо, держится, конечно, но потом-то аукнется, да ещё как. Провиснет так, что хоть в рулон сворачивай.

– Чего тебе?

– Василий Иванович, а вы куда?

– На сеновал.