Люба спустилась к воде и, выбрав самый пологий камень, влезла на него. Подняв руки над головой, она закричала что есть силы:
– Я со-ба-ка!
Обернувшись, она увидела слева каменную пирамиду из валунов разного размера. Люба вспомнила, что их называют сейдами и что разрушать эти сооружения нельзя.
То ли духи накажут, то ли удачи не будет.
На той же кухне в гостинице она слышала и другую версию: каждый посетивший остров должен построить на берегу Ладоги свою пирамиду и загадать желание. И если волны или ветер ее разрушат, оно непременно сбудется. Сидя в номере, она читала о них в интернете. В статье говорилось, что в одной из саамских легенд рыбаки, отправляясь в море, оставляли часть своей души в каменной пирамидке на берегу. Предания рассказывали, что люди могли превращаться в каменные сейды. К ним приносили жертвы, а у некоторых сейдов даже были имена.
Люба пошарила взглядом вдоль увесистых глыб. Камней для пирамидки не было. Она решила пройти вдоль изломанной линии берега.
Вершину острова оккупировали высокие сосны и могучие ели, создавая плотный зелёный полог. Здесь же, у кромки воды, царили скальная серость и всевозможные оттенки ягеля.
Местами под ногами появлялся мягкий ковёр из опавшей хвои, который приятно пружинил при ходьбе. Люба нашла плоскую каменную проплешину без растительности и легла. Камень приятно грел спину. Она закрыла глаза и, раскинув руки в стороны, прислушалась. Крик чаек сейчас напомнил ей шум большого города.
Перед глазами тут же возник Финляндский вокзал в Санкт-Петербурге. Она держала путь сюда, в Карелию. Это было несколько дней назад. Она стоит у турникета и пытается отсканировать штрих-код с билета. Ничего не получается.
– Ты что, это тебе не сюда, здесь электрички ближнего следования.
Строгая женщина в униформе указывала пальцем на выход из вокзала.
– А куда? – Люба нерешительно протянула билет.
– Сортавала! Смотри, это нужно выйти из вокзала и обойти его справа. Там увидишь, другой вход будет. Посадка на «Ласточку» там. Особо не беги, она там долго стоит. Пока растелятся все, пока рассядутся, успеешь.
Люба схватила рюкзак и устремилась на выход. Обойдя здание, она нашла ту самую дверь и, показав билет проводнику, прошла в вагон. Найдя свое место, удобно расположилась в кресле у окна. Приятный голос в динамике сообщил:
– Уважаемые пассажиры, поезд проследует от станции «Санкт-Петербург» до станции «Хелюля».
– А до Сортавалы сколько ехать? – спросила Люба проходившего мимо проводника.
– Часа четыре, – ответил молодой человек. – Если вам в саму Сортавалу, то лучше выйти не на вокзале, а на следующей станции «Сортавала центр».
– Да, спасибо. А случайно не знаете, улица Кирова там далеко от станции?
Парень учтиво пожал плечами и ушел.
«Разберемся», – подумала девушка и, достав смартфон, зашла в интернет, написала в поисковой строке: «Сортавала достопримечательности». Начала читать.
«Одной из ярких местных достопримечательностей является гора Кухавуори. Подъём на неё в парке Ваккосалми занимает незначительное время, и находится она всего в 10 минутах от центра пешком. Так же на берегу Ладожского озера в Сортавале находится Валаамский причал, откуда в теплое время отходят катера и «Метеоры» – скоростные суда на подводных крыльях. Основные пассажиры – это паломники на святой остров Валаам, где расположилась обитель. Валаамский монастырь – один из крупнейших и наиболее известных островных монастырей России, имеющий богатую историю и духовную значимость. Остров привлекает паломников и туристов своей природой, архитектурой и атмосферой спокойствия. На Валааме расположены храмы, скиты, часовни и другие религиозные постройки, которые создают уникальный архитектурный ансамбль».
Люба пролистала дальше.
«Сортавала славится богатой местной кухней, здесь вы сможете попробовать оленину, лосятину, медвежатину. Великолепную финскую уху на сливках и солянку с лососем. Холодные сорбеты из брусники, морошки, черники и клюквы. Малосольную рыбу и соленую икру. Особым шиком местной кухни являются открытые пирожки «калитки», которые изготавливаются со всевозможными начинками: мясными, овощными и ягодными. Здесь вас ожидает море вкусов и неповторимые впечатления. Гостеприимная Ладога ждет вас в свои холодные объятия с теплотой в душе и огнем в сердце».
– Жаль, что я всего этого не увижу и не попробую, – прошептала Люба и убрала смартфон в карман куртки.
Приятный женский голос из динамиков произнес:
– Осторожно, двери закрываются, следующая станция Выборг.
Краснодарский край. Детский оздоровительный лагерь. Июнь 2015-го года.
Поезд мирно покачивался. Люба закрыла глаза и припомнила отрезок своей жизни, из-за которого вынужденно ехала сейчас на край света.
Всему виной была Кристина.
Впервые она встретила эту девочку в пионерском лагере. Лето 2015-го года, Любе пятнадцать лет, и она никому не нужна. Куда еще девать человека, если он не нужен? Пионерский лагерь. Официально их так уже давно не называли, разве что в разговорной речи, по старой памяти родителей или бабушек-дедушек. Теперь это ДОЛы – детские оздоровительные лагеря. Девочка придумала своё название: ДННД, «для никому не нужных детей».
И вот она вылезла из душного автобуса и осмотрелась: огороженная сеткой спортивная площадка, облезлый кирпичный корпус, бетонный столб посреди вытоптанной поляны с притороченным к нему громкоговорителем. Орет какая-то модная музыка. Все чужое.
Вдоль штакетника, отделяющего мир строгого лагеря от «открытого космоса», стоит ватага деревенских пацанов: разглядывают.
Для матери в то лето она была обузой, для отчима и подавно. Папа давно погиб в шахте, и они с мамой перебрались с Кузбасса на юг в Краснодар. Сначала жили вдвоем, а потом мама привела в дом Виталика: наглого тунеядца с замашками аристократа. Виталик сразу взялся за воспитание подрастающего поколения.
Выяснилось, что теперь Люба должна вставать рано, чтобы приготовить всем завтрак и накрыть на стол. Должна научиться вымывать квартиру до блеска. Всех обстирывать. Молчать и не перечить «новому папе». Не имеет права что-либо советовать и по первому требованию выполняет все прихоти мамы.
– Я ведь учусь, – пыталась возразить Люба.
– А это никого не колышет, – отвечал Виталик.
Когда было тяжело, Люба закрывала глаза и вспоминала отца. Однажды она спросила у него о том, что такое счастье. Они возвращались с приусадебного участка: шли через луг в сторону железнодорожной станции. Отец остановился. Раскинул руки в стороны и заорал на всю округу:
– Счастье – вот же оно, вот это лето, сошедшее с ума, это и есть счастье, доченька!
Он всегда относился к окружающему миру особенно. Вспоминая такие мгновения, Люба оттаивала. Но ее снова и снова возвращали с небес на землю, вбивая в ее душу бетонные сваи нелюбви.
– Мамка у тебя огонек, и сиськи, и жопа ладная, – объяснял Виталик. – А ты как гадкий утенок: ни рожи, ни кожи, и жопка с кулачок. Я смотрю, пацаны у нас все углы и пороги не обоссали. Кому ты сдалась? Коряга, а не деваха.
– Люди любят за душу и поступки, так говорил папа, – огрызалась Люба.
– Папа твой был фантазер придурочный. Нет чтобы мать порядком топтать, он в шахту лез и про летающих кошек херню нес.
– Мой папа был самым лучшим…
– Заткнись, уродливая дешёвка, – он закрывал ей рот ладонью и нагло выпучивал маленькие близко посаженные водянистые глаза. При этом от излишнего волнения его щеки и шея покрывались капиллярной сеткой, кадык дергался, а ноздри раздувались.
Люба уходила в свою комнату, ложилась на диван и накрывалась одеялом. Снова вспоминала отца, с которым всегда было просто и уютно. Папка был настоящим героем, шахтером. Теперь его нет. Теперь он часто снился ей в кошмарах.
Вот она закрывает глаза. Перед ней идет вереница черных людей. У черных людей блестят белки глаз и зубы, все остальное не разглядеть. Кто-то из них ее папа, но она не может его узнать. Ей всего четыре года. Они все двигаются одинаково, переступая с ноги на ногу, как ленивые пингвины. Они идут гуськом и ничего не говорят. Люба понимает, что ей необходимо узнать своего папу в этой черной веренице. Она понимает, что если не узнает его, то он пройдет мимо, и она больше никогда его не увидит. Черные люди все идут и идут. Люба плачет, испуганно провожает прошедших и с надеждой вглядывается в следующих. Но они все одинаковые.
