— Мы кружим здесь, пока буря не стихнет. Если кто-то из наших раненых уцелел, мы сможем подобрать их.
Я оставил Мусу сторожить его и вернулся к остальным. Клариссе стало немного легче, и ее усадили в одно из низких удобных кресел. Сильвия перевязывала плечо Гарри, а я прошел в хвостовое отделение самолета в надежде, что там окажется что-нибудь, чтобы утолить жажду.
В хвосте я обнаружил маленькую кухоньку и целый ряд бутылок в открытом шкафу, но, шагнув через порог, чуть не упал, споткнувшись о тело лежащего на полу человека со связанными руками. К моему изумлению, им оказался Лемминг.
— Привет! — воскликнул я. — Какого черта вы делаете здесь?
— О Боже! — выдохнул он. — Вот это была стрельба. И самолет теперь ваш! Мисс Шэйн с вами? А другие? Вы все уцелели?
— Только мы вчетвером да один из арабов. Ваши друзья убили тринадцать человек, — мрачно сказал я ему.
— Я пытался остановить их, — простонал он. — Я пробовал вмешаться, когда они открыли огонь. Но их было слишком много. Они связали меня и бросили сюда.
— Понятно. В последний момент вас, оказывается, мучили угрызения совести, — саркастически произнес я. — После нашей с вами незабываемой встречи я почему-то все время считал, что вы не такой отъявленный мерзавец, как О’Кив.
— Никакой я не мерзавец! — рассерженно заявил он. — Я присоединился к О’Киву с единственной целью — выяснить его намерения, а затем вывести на чистую воду.
— Похоже, в этом вы не очень-то преуспели.
Он вздохнул и с трудом сел.
— Этот подлец оказался слишком умен для меня. Я случайно узнал, что он приехал из Египта по каким-то делам, и предложил ему свои услуги в качестве египтолога. Он согласился взять меня, но когда я услышал об убийстве сэра Уолтера, то сразу понял, откуда дует ветер. Я решил остаться с О’Кивом и постараться собрать улики против него. Я хотел отнести в полицию тот кусок таблички, а когда вы мне помешали, попытался скрыться с одной из ее фотографий, но меня схватили и заперли в грязном подвале в Каире. Два дня назад ко мне пришел О’Кив, показал ваши находки и спросил мое о них мнение. Затем предложил выбор: смерть от удавки или участие в раскопках в качестве советника. Естественно, мне хотелось спасти свою шею, и я согласился.
Его рассказ звучал достаточно правдиво. Вынув нож, я нагнулся и разрезал связывавшие его веревки, а он продолжал:
— Я не был уверен, что вы все еще здесь. Я не знал, что они собираются сражаться с вами, но молился, чтобы мне представилась возможность помочь вам, если дело дойдет до этого. Вы действительно все целы?
— Бельвили ранены, но мисс Шэйн, один из наших слуг и я не пострадали.
— Слава Богу! — пробормотал он.
— Пожалуй, во всем этом, — заметил я, — только один момент плохо согласуется с вашей героической историей. Что вы скажете о трех тысячах фунтов, которые вы шантажом выманили у Бельвилей перед их отъездом из Англии?
— Ах, это! — воскликнул он, нетвердо поднимаясь на ноги и стряхивая густую пыль со своей одежды. — Да, я виноват в этом. Сэр Уолтер был старый жмот, и, конечно, глава экспедиции. Однако табличку-то нашел я. Мы поссорились, но я не собирался из-за этого терять причитающуюся мне часть добычи. Правда, по моим предположениям, нам вряд ли пришлось бы что-то делить, поэтому я и решил получить свою долю наличными, пока была возможность.
— Ну, ладно, — сказал я, — об этом вы сами расскажете Бельвилям, а теперь помогите мне забрать кое-что отсюда.
Он достал поднос и стаканы из буфета и пошел вслед за мной в салон. Увидев нас, Сильвия, делавшая перевязку Гарри, воскликнула:
— Милый! Как чудесно!
Я дружелюбно ухмыльнулся, думая, что это адресуется мне и долгожданным напиткам. Но Лемминг оттолкнул меня в сторону и, поставив поднос прямо на колени Гарри, обнял ее.
— Откуда ты взялся? — лепетала она. — Мне сказали, что ты в Александрии. И что ты делаешь здесь? — запнулась она, когда до нее дошло, что Лемминг мог все время находиться в самолете, как один из соратников О’Кива.
Через несколько минут они все между собой выяснили, хотя ни словом не обмолвились о трех тысячах фунтов Клариссы. Однако, когда я вспомнил рассказы Сильвии о молодом археологе, у меня не осталось на этот счет никаких сомнений. Бельвили не были друзьями Лемминга, и с его точки зрения являлись всего лишь капиталистами, финансирующими экспедицию сэра Уолтера. Раз старик не позволял Сильвии выйти за него замуж, он без долгих размышлений решил прибегнуть к шантажу, чтобы обеспечить совместную жизнь с Сильвией.
Несомненно, деньги хранились дома, в банке. Но мы возвращались с сокровищами стоимостью свыше двадцати пяти тысяч фунтов, чего с избытком хватит, чтобы возместить расходы, понесенные Клариссой, и позволить Сильвии получать в будущем небольшой доход, достаточный для осуществления ее мечты о замужестве и детях.
Я наполнил стаканы для Мусы и летчика и прошел к ним в кабину. Пилот спросил, долго ли еще кружить над местом, откуда мы взлетели. Я взглянул вниз и увидел, что буря продолжала бушевать с прежней силой. Отсюда, с высоты четырех тысяч футов, невозможно было различить ни малейших деталей рельефа, и только желто-розовая клубящаяся пелена расстилалась насколько хватало глаз.
— Оставьте бензина, чтобы долететь до Луксора, — сказал я, — но мне бы хотелось переждать бурю здесь, если это возможно.
Я понимал, как мала вероятность, что Уна или кто-то из наших раненых еще живы, но не собирался улетать, не убедившись в этом. С тяжелым сердцем я вернулся в салон. Мы могли только ждать.
Прошло не менее часа, прежде чем ко мне подошел Муса и сообщил, что пилот хочет меня видеть. Я немедленно прошел в кабину, и летчик молча указал вниз. Видимость внизу стала лучше, песчаная буря сместилась к северо-западу, словно огромная гряда густых желтых облаков. С такой высоты гребни дюн выглядели, словно складки морского дна у берега, и невозможно было сказать, в какой из долин находился наш лагерь. Однако пилот заверил меня, что мы недалеко и наверняка заметим его, когда снизимся. Мы опустились до тысячи футов и продолжали кружить над барханами, но все они были похожи друг на друга.
Мы снизились еще и за полчаса облетели около полутора десятков ложбин, в одной из которых наверняка находилась наша прежняя стоянка, но, похоже, буря оказалась столь сильной, что подняла в воздух миллионы тонн песка, дюны вновь немного сдвинулись в своем медленном, но неуклонном шествии на северо-запад и уничтожили все следы наших раскопок, сгоревший лагерь и лежавших там мертвых.
Без секстанта нам не удалось определить точное месторасположение раскопок, погрешности в измерениях египетского астронома увели нас к северо-востоку, на тридцать миль в сторону, и теперь потребуется не менее десятка экспедиций, чтобы месяцами шарить по этим бесконечным долинам в поисках нашего сгоревшего лагеря.
В конце концов, мы с Сильвией совершенно случайно обнаружили сокровища Камбиза, буквально наехав на них. Мы успели найти только крошечную часть неизмеримого богатства, награбленного персами в Египте и потерянного здесь, а все остальное так и лежит нетронутым под песками, ожидая того, кто окажется достаточно смелым и настойчивым, чтобы придти и разыскать их.
— Скоро мы сможем лететь только в Дахлу! — сказал пилот. — Бензина осталось лишь на три с половиной часа. А у меня подруга в Луксоре.
У меня самого тоже когда-то была подруга в Луксоре. Вспомнив о ее красоте, я вновь ощутил волнение, хотя она сейчас находилась от меня так же далеко, как египетские принцессы, похороненные две тысячи лет назад в Долине Цариц. И, пытаясь скрыть пустоту и дрожь голоса за наигранной легкостью, я сказал ему:
— Ну, ладно. Гони, приятель, мы едем домой.
![Сокровище царя Камбиза - i_012.jpg](https://all-library.ru/pic/2/7/2/9/9/6/272996/1449361827/i_012.jpg)