Вообще, судя по столь разнотипному составу «топящей пятерни», дела у брашей все же не так кристально ярки, как они утверждают в своих пропагандистских роликах о самой модерновой в мире военной мощи. С другой стороны, смотря на дело с позиции реализма, попробуй перекрой океан, совсем не зря носящий имя производное от «бесконечности».

Ладно, меньше философии и ближе к делу. Хотя дело у нас все равно почти философское. Слушаем музыку глубинных сфер. Точнее, любуемся ее осциллограммами. Неплохо бы уловить, когда у брашских «охотников» лопнут запирающие «гвоздевые пушки» мембраны. Хорошо бы тогда не начать заикаться и из-за такого курьеза потерять секунды, требуемые для запуска своих собственных снарядов и торпед. Погибать, так с музыкой. Правда, уже не со столь тонкой, как едва различимая аппаратурой, и извлекаемая на свет божий, только с помощью колдовства механизированной математики. И значит, не тратим время зря, просчитываем уже известные углы и взаимные скорости, и вводим в не столь умное как ММ оружие нужные шумовые «запахи». Дабы «гвозди» и торпеды взяли след. Возможно, к тому моменту, когда самые вялые из них найдут своих жертв, «Кенгуру-ныряльщик» уже будет падать на дно большой продырявленной кастрюлей. Но об этом думать не следует, да и нет времени.

Раздвигая воду, подводный крейсер Серого флота Империи движется вперед на самом малом ходу. Из-за сопротивления среды, только в последние десять минут, он сбился с курса на два градуса, но сейчас не стоит шевелить рулями. Будем считать, хотя это смелое предположение, основанное на непатриотичном допущении о технологическом равенстве врага, что его пассивные сонары и средства обработки данных не хуже «кенгурианских». И тогда, легкое изменение угла поворота рулей – это рождение в воде новой гидроакустической линзы, «видимой» за сотню километров. Попытаемся воздержаться от лишнего шороха. С такими соседями это может оказаться смертельно.

А ведь как все хорошо начиналось.

4. Контральто-адмирал

Почему-то часто ему вспоминался разговор с командующим флота. Все происходило не в кабинете как обычно, а в перерыве выездного совещания, в Адмиралтействе в морской столице Империи городе-сказке – Горманту.

– Знаете, что я вам скажу, Стат? – проговорил контральто-адмирал Критхильд поглаживая красивые перила набережной. – Банальность конечно, но…

– Что-то о цели, адмирал? – спросил Стат, про себя удивляясь невиданной доселе неуверенностью Критхильда. Никогда он его таким не наблюдал.

– Да, нет, Стат. Тут я, как и ты, могу только догадываться. Даже дружище Дук что-то темнит.

– Дук Сутомо? – уточнил шторм-капитан.

– Да, управление морской разведки, – кивнул Критхильд. – Темнит, а может и сам ничего не ведает.

– Ну, это вряд ли, – усомнился Косакри. – Уж разведка-то…

– Не скажи, Стат, – командующий Серым флотом положил на плечо подчиненного руку, чему шторм-капитан удивился еще более чем его неуверенности. – У нас в Империи столько военных ведомств… Каждое гребет под себя, секретится. Может и правильно, учитывая технический шпионаж южан.

– Ничего, – скупо улыбнулся Стат, – на экваторе все разрешится.

– Да, – кивнул Критхильд, – для тебя, разумеется. А вот для нас…

– Предлагаете, вскрыть пакет, адмирал, – пошутил Косакри и тут же понял что неудачно.

– Стат, – прищурился контральто-адмирал, – а если скажу «да»? Дело не в том, что кто-то из нас двоих может работать на «черных чаек». И даже не в том, что «заложив» меня ты ничего не добьешься. Не думай, что этого повода хватит чтоб меня скинуть. Не так у нас все просто в адмиральских дебрях. Ты покуда даже не в том ранге чтобы понять. Вот если продвинешься еще вверх тогда… Впрочем – между нами, Стат – не твоя это сфера – штабная грызня и скользкие ступеньки адмиральских должностей. Ты не думай, что такой ты айсберг. Не таких там растапливали. Да и вообще, пока молод – плавай. Правильно я говорю, а, подводник?

– Еще бы нет, адмирал. Я ведь куда собираюсь? – расправил плечи Косакри.

– Вот то-то и оно, Стат, то-то и оно, что ни ты, ни я не знаем, – …-адмирал вздохнул и убрал руку. – Можно конечно предполагать. Да ты и сам не дурак. Знаешь, что загрузили тебя под завязку. Ну, а то что узнаешь только на экваторе, так это правильно. Вот если бы мы с тобой, действительно, взяли да вскрыли конвертик тогда что? Ну, представь, будто никто из нас не разболтал, а тем более не сообщил республиканцам, но вот там, на самом экваторе или после, твоя лодка напоролась на брашских охотников, и что тогда? Что ты подумаешь обо мне, сидящем здесь? Эта старая перечница – Критхильд – меня выдал с потрохами. Вот что ты подумаешь. И не так, честно говоря, страшно, что эту фразу ты мне бросишь в лицо по возвращении. И даже не то, что ты шепнешь о подозрениях кому-то из «черных чаек». Гораздо хуже, если ты не вернешься, и последнее, что ты будешь помнить в этой жизни – это то, что старая перечница Критхильд тебя сдал. И не просто кому ни попадя, а геополитическому врагу. Что толку, если в действительности это не так? Для тебя это будет конечная истина.

– Чур вас, адмирал, – натянуто улыбнулся шторм-капитан. – Не стоит говорить о мрачностях.

– Вижу, ты настоящий подводник, Стат – опасаешься примет. И мне, конечно, тоже не хочется о мрачностях. Только ты запомни, – командующий флотом поднял палец. – Чует мое сердце, что данное тебе задание очень и очень непростое. Я надеюсь на твою удачу, но больше всего я полагаюсь на твою осмотрительность. Мне хочется верить, что в решающий момент ты будешь полагаться на свое внутреннее понимание происходящего гораздо больше, чем на кодированные конвертные закорючки. Надеюсь, ты меня понял, шторм-капитан.

Вообще-то Стат Косакри в том момент понял не очень много, прозрения ждали его впереди. А вот что у него возникло тогда, это чувство будто он уже никогда не встретится с Критхильдом. Странно, контральто-адмирал вроде бы покуда не собирался на повышение.

5. Капкан

Самое главное, что сохранение статус-кво не давало «Кенгуру» никаких преимуществ. Конечно, начинать бой самому стало бы еще более глупо, но сохранять все как есть, тоже не выход. Рано или поздно, а вообще-то наверняка очень скоро, накопленная в результате противодействия среды курсовая ошибка выйдет за всякие допустимые пределы. В плане того, что допустимо по курсу, еще туда-сюда: «Кенгуру-ныряльщик» лодка большая, океанская, и в силу катамаранной конструкции, способна стрелять не только вперед-назад, но и с любого бока. Однако есть еще такая штука, как дифферент, и вот здесь пускать все на самотек долго никак не получится. Как не совершенен «Кенгуру» делать кувырки в воде он все-таки не способен. А значит, так или иначе, но придется снимать блокировку с автопилота управления рулей глубины. И тогда субмарина станет акустической линзой. Хотя, кто знает, может она и так уже достаточно ясно наблюдаема во вражеских экранах? Проверить сие нельзя. В этой Вселенной что-то серьезное получается познать только опытным путем, через активные действия – никак не с помощью скрытых.

Так вот, исходя из того, что рулями все ж-таки придется шевелить, да и вообще, «Кенгуру» уже сейчас идет на сближение с противником, то рано или поздно его «услышит» даже седая древность – «мокрица». И что тогда? В плане мирного разрешения конфронтации? Спокойно вскрываем «капитанский» пакет, узнаем дальнейший маршрут и… «До свиданья, соседи по планете! Очень приятно было познакомиться! Но нам, к сожалению, пора!». Как бы не так. Они что, зазря так долго ожидали? Ведь они пойдут следом. Может быть, и не все скопом, а только самые «продвинутые» технически. Какая разница? Задание и даже курс «Кенгуру» сов-секретны. Как же можно будет двигаться, имея за собой целую кавалькаду шпионов? А ведь они теперь не отпустят. И значит… Развернуться назад, и пусть брашские «пираты» идут до Горманту, насколько им позволит смелость и хранящиеся в сейфах инструкции? Что по этому поводу скажет адмирал Критхильд? или адмиральский совет? В общем, конец успешной карьеры подводного «охотника». «Господа браши, поздравляю с победой, и с экономией торпед!» И тогда…