Мы общались на русском, поэтому адъютант полковника, и водитель, нас не понимали.
— Да англичане трофейную технику гонят. Видел три «четвёрки» по полю шли.
— А что, это немецкие танки?
— Спутать сложно, да и кресты были, других обозначений не видел. Но мне кажется танков больше идёт. Только странно они технику перегоняют, как будто в атаку цепью идут.
— Что случилось? — спросил адъютант на английском.
— Погоди, а куда они идут? — не обратив внимания на вопрос адъютанта, спросил особист.
— Вроде в сторону аэродрома, где мы устроились.
— Надо англичан предупредить, мало ли. Хотя конечно странно, откуда тут немцам быть, с их-то охраной побережья?
— Вот и я удивился.
Этот парень-особист стал пояснять адъютанту что я видел, но тот лишь рассмеялся, да сказал, что этого не может быть, потому что просто не может быть. Мол, я ошибся. Уже на моё возражение, что я вижу ночью как днём, тот лишь отмахнулся. Однако прибыв на аэродром, полковника мы тоже предупредили, но и он наши слова не воспринял всерьёз. Махнув рукой, мы же пошли знакомится с парнями что «Миги» доставали, техниками и остальными кто там был. Где-что находится сканнером я уже проверил. И вещи свои сходил из казармы забрал, на всякий случай. Дальше, пока наши показывали вновь прибывшим что тут и как, им отдельную казарму выделили, я отделился, сказал что до ветру пошёл, и добравшись до ящиков где «Миги» находились, дистанционно вырубил часового и убрал истребители в хранилище. Они у нас на фронтах воевать должны, небо защищать, а не у лимонников. Потом пользуясь темнотой прогулялся по стоянке, убрал также десять «Спитов», десять «Харрикейнов», и десять «Аэрокобр». Выбирал истребители только с пушечным вооружением, и в новом состоянии. Теперь бомбардировщики, тяжелые тоже пригодятся, прихватим. Но этих поменьше, по три машины разных видов. Парочка с радарами на борту, и их возьмём.
Начал я со стоянки тяжелых бомбардировщиков «Либерейтор» американской постройки. Вот три самых свежих, месяца нет как их сюда поставили, я и убрал в хранилище. Потом очередь дошла до трёх «Галифаксов», и трёх «Ланкастеров». Два самолёта с радарами, ну и двенадцать транспортных «Альбемарлей». Это уже британцы были. Ещё я обнаружил на аэродроме четыре истребителя, пока не знакомых мне, новеньких, раньше их тут не было, тоже прибрал их. И пробежавшись, собрав разной аэродромной техники, опустошил склады, часть с боеприпасами, авиабомб, и «ГСМ», оставив крохи, и только после этого ввернулся к ребятам, меня не было минут сорок примерно. Те уже укладываться начали. И да, забыл добавить, за границами аэродрома я достал и поставил в ряд восемь немецких «четвёрок» и две «тройки». Теперь я столькими могу уверенно управлять, сорок две «руки» у меня теперь. Ещё немного и все будут доступны. Даже находясь на расстоянии километра, всё равно они будут под моим управлением.
Пройдя в комнату, я расстегнул ремень, бросив его на кровать, и стал растягивать френч, как вдруг замер:
— Вы ничего не слышите?
— Что? — спросил один из лётчиков-инструкторов, отвлекаясь от игры в карты.
— Кажется танковые моторы работаю… — договорить я не успел, как соседняя казарма вспухла изнутри от несколько попаданий осколочно-фугасных снарядов, там проживала охрана аэродрома.
И зазвучала сирена, да было поздно. С огромной скоростью пушки танков выпускали снаряды, первым делом банально уничтожая любое сопротивление, охрану и зенитчиков, а когда закончили, танки дрогнув, стеной пошли на аэродром. Остановить их было уже не кому, а те, кто ещё был в живых, находились в панике. Командование аэродрома погибло, кто в своих квартирах в казармах, кто в штабе, куда влетело несколько фугасных снарядов.
Мы же, при первых звуках выстрелов, упали на доски пола, и сверху нас припорошило битым стеклом из выбитых окон. Казарма сотрясалась от близких разрывов, доски кудели от впивавшихся в них осколков, и подхватив кто вещи, кто что, я лично фуражку, трость и ремень с кобурой, по-пластунски поползли к выходу.
— Быстрее, — скомандовал я, у нас в комнате я был самым старшим по званию.
Едва успели мы покинуть комнату и отползти подальше, как в ней разоврался очередной снаряд, что вымел нас из коридора на улицу, и мы покатились по крыльцу, а в комнате начался пожар. Казарма ещё пара раз содрогнулась от разрывов, и те явно стали удаляться, наводчики танковых орудий перенесли огонь в другое месте, расстреливая соседние здания. Мы смешались с толпой англичан, тут и лётчики, и техперсонал, и выжившие солдаты из охраны, и побежали в сторону казармы где наши из техперсонала устроились, столкнувшись с ними у хода. Вид у тех изрядно ошалевший, кто полуодет, кто совсем раздет. А я, обратив внимание на это столпотворение вокруг, решил что это слишком, и крикнул нашим:
— Ложись!
Все попадали, а над нами прошелестела первая пулемётная очередь, впиваясь в доски сборной казармы, другие пули сбивали с ног мечущихся англичан. Две «тройки» активно стреляя из пулемётов, направились к нам, остальные продолжали уничтожать стоянки самолётов, склад «ГСМ» и остальные склады, всё там горело взрывалось и вообще уничтожение аэродромов шло полным ходом.
— Перебежками! За мной! — снова успел я скомандовать раньше, чем кто-то из других командиров.
Тех что с «Мигами» прибыли, их было не так и много, шестнадцать техников, оружейников, мотористов, два инженера и двое сопровождающих, один из которых переводчик. Так что их всего два десятка и нас шестеро, и вот мы толпой, приходилось напоминать о перебежках, о которых большинство имело смутное представление, покинуть территорию аэродрома и укрыться в овражке не так и далеко за границами части. Причём я отметил что с нами затесалось трое англичан, рядовые судя по форме. Осмотревшись, а все пытались перевести дыхание, которое было сбито пробежкой и стрессом, я сообщил:
— Укрытие неплохое, немцы сюда не сунуться, их цель аэродром, и похоже нанести как можно больше потерь в людях, судя по тому как они англичан гоняют. Значит так, пережидаем тут, немцы на аэродроме тоже надолго не задержатся и уйдут, потом выходим, и опознаемся с выжившими.
— Это те танки, которые вы видели два часа назад? — спросил тот парень-особист, стараясь восстановить сбитое дыхание.
— Похоже да. Зря местные не поверили… Ладно, ты за старшего, а я пробегусь до аэродрома.
— Товарищ майор? — с возмущением спросил особист. — Что вы удумали?
— Да я зенитку вижу, расчёт рядом с ней лежит убитый. Вроде целая, пару выстрелов сделать успею, пока меня не накроют. Больно уж немцы нагло действуют, надо притормозить.
На самом деле всё было не совсем так. Точнее, совсем не так. У меня дальность управления амулетом-помощником километр, а танки уже почти закончили крушить то что находилось на этом расстоянии, нужно сблизится с ними чтобы расширить зону их работы. Работы им ещё много. А пожаров на территории стоянок и у казарм хватало. Полыхало так что наверняка зарево на всю округу видно, да и гул выстрелов из пушек. Тем более тревогу поднять до уничтожения штаба точно успели, я это позволил, и сейчас сюда спешно стягивают ближайшие части, особенно те что противотанковые. Так что стоит поторопится, и вот я собирался это сделать.
— Я с вами, — тут же отреагировал особист.
Вызвалось ещё несколько добровольцев, но мы их притушили, сидеть тут и не двигаться. А вот всех трёх англичан забрали, тем более один как раз и был зенитчиком. Я уже провёл опрос. Где пробежками, а где и ползком мы добрались до зенитки, это «Бофорс» была. Тут с пол километра было до неё, от того укрытия где остальные остались. Зона работы для танков серьёзно расширилась и те ушли дальше, продолжая крушить и поджигать стоянку техники. Пока мы подготавливали оружие, и опускали ствол, стоянка самолётов вся полыхала, теперь и не поймёшь сколько самолётов было уничтожено, склады также горели, убитых было множество, «немцы» как раз гоняли часть выживших на другом поле, там хорошо слышно как множество пулемётов работало, и когда оружие было наведено и заряжено, я сам сел в кресло наводчика, то сам себе скомандовал: