— Минуточку, — повторила девушка.

— Что значит «минуточку»? — неприятно удивился турок. — Это же элементарная вещь. Мне просто нужна дополнительная карта. Можете это сделать прямо сейчас? Или мне снова целый час вас ждать?

— Сейчас подойдёт специалист и всё сделает. Не беспокойтесь, пожалуйста.

— Да у них здесь с этими ключами вообще неразбериха, — покачал я головой. — Полный провал. Я уже целый час стою, жду, когда они перепрограммируют мой ключ, который сами же неверно запрограммировали.

— Возмутительно! — подхватил турок.

Подбежал парень.

— Александра, в чём проблемы? — скороговоркой проговорил он.

Она наклонилась, что-то ему протараторила. Новый портье окинул взглядом обоих возмущённых клиентов, кивнул турку:

— Прошу прощения, прошу прощения. Никаких проблем, разумеется, вы получите новую карту. Извините, пожалуйста, нашу сотрудницу. Она ещё новенькая, не знает всех нюансов.

— У вас тоже с ключом? — посмотрел он на меня.

— Да, у меня проблема с ключом от президентского люкса! — раздражаясь всё сильнее воскликнул я.

— Да-да-да, прошу прощения, — кивнул он и моментально всё перепрограммировал.

— Желаю успеха, — подмигнул я турку. И тот, как собрат по несчастью, понимающе улыбнулся.

Получив карточку и не будучи замеченным охранниками Ангелины, я вошёл в лифт, поднялся на нужный этаж и подошёл к люксу. Прислушался. За дверью что-то происходило. Мышь заволновалась, так что я приложил карту и быстро вошёл внутрь. Тотчас же я услышал крики и возню.

Прикрыв дверь, я влетел в большущую спальню. Картина, открывшаяся мне, мягко говоря была неожиданной. Джаббар с выпученными красными глазами и испепеляющим гневом на лице, матерясь и еле держась на ногах, с оборванными розовыми наручниками на запястьях и щиколотках, но будучи при этом полностью одетым и даже обутым, пытался залезть на полностью одетую и тоже обутую Ангелину.

Та кусалась, вырывалась и возмущённо кричала, придерживая оторванный кусок платья. Джаббар рычал, сыпал матом, называл её разными некрасивыми словами и грозил скорой расправой с последующей смертью. Необычным мне показалось и наличие штатива, на котором был установлен телефон, и использованного одноразового шприца, лежавшего на комоде.

Увидев меня, Джаббар оттолкнул Ангелину и с налившимися кровью глазами бросился на меня.

— Ты кто такой? — зарычал он. — Я тебя сейчас…

Я ударил его локтем в ухо. Он остолбенело остановился и захлопал глазами. Потом я ударил его костяшками пальцев левой руки, сложив кисть плоско. Ударил несильно, но точно. Между верхней губой и носом. Из глаз его брызнули слёзы. Голова откинулась, а сам он начал заваливаться, схватился за кровать, потянул богатое красивое покрывало, упал в проход и захрипел. А потом захрипел ещё сильнее, когда я поставил кроссовок ему на горло и начал поддавливать.

— Ах ты… — сказал я, — козья морда! Тварь свинорылая. Кто же тебя учил так обращаться с девушкой?

Из глаз его текли слёзы, из носа розовая жидкость, на губах пузырились слюни, он хрипел, задыхался, а я давил и совершенно не испытывал никакой жалости к этому человеческому существу.

— Ну что ж ты за человек такой? Как ты мог убить своего брата?

— Меня заставили, — чуть не плача, сказал он.

— Кто тебя заставил? Давай, давай, давай!

— Убери ногу! — схватила меня за руку Ангелина и подбежала к телефону. — Убери ногу с его шеи, пожалуйста.

— Если бы я этого не сделал, — проговорил Джаббар с таким видом, будто сам был удивлён собственным словам, — он бы рассказал дяде Чингизу…

— Что бы он рассказал? — спросила Ангелина, направляя на него телефон. — Говори, говна кусок. Что бы он о ему рассказал?

— Он бы рассказал, что я присвоил себе акции. И свалил на человека, которого потом убили. На Митяева. — Джаббар сглотнул. — А ещё он мог рассказать, что я спал с девушкой Азада…

— Что ещё? — сурово спросила Ангелина.

Джаббар на удивление стал выкладывать один свой грязный секрет за другим. Я даже ничего не делал, просто стоял и смотрел. Как телезритель. А Джаббар рассказывал всё, начиная с младшего школьного возраста. Как на него вышел человек Давида, как запугал, как заставил сделать то, что он сделал. И то, что он сделал, он тоже подробно описал. Описал, как Мордатый впустил их в квартиру, как он, Джаббар, подговорил Азада приколоться — прийти и испугать Ангелину, но вместо этого вынес ему мозги, взял пистолет и отдал тому же самому человеку Давида.

Он рассказывал и рассказывал, из него лились все эти признания, до тех пор, пока Ангелина его не остановила.

— Хватит! — крикнула она. — Заткнись, жирная тварь!

В качестве демонстрации своего отношения к нему она с футбольной виртуозностью вонзила острый носок изящной туфельки ему в промежность. Он завыл и заплакал. А она позвонила руководителю своей охраны и вызвала в номер.

— Что? Что ты так смотришь на меня? — спросила она.

— Крайне удивлён, — ответил я. — До сих пор не понимаю, что именно здесь произошло.

— Я хотела обменять вот эту жабу на тебя, — вздохнула она. — Дед сказал, что сам в это дело не полезет, потому что здесь идёт тонкая игра. Ну и что мне было делать⁈ Ждать, когда они пришлют нам твою голову? Я заманила этого придурка типа на свидание. Он сводил меня в ресторан. Потом приехали сюда. Он дымился с самой первой минуты, тупой озабоченный урод. Я кое-как затащила его в бар. Подсыпала там ему одной хрени, чтобы он уснул, короче.

— Клофелин, что ли?

— Нет… не знаю, а что это? Да какой нафиг клофелин. Мне посоветовали, короче. В общем… Мы пришли сюда, и он уснул, отрубился. Пока он спал, я его пристегнула наручниками к кровати, чтобы он никуда не свалил. А потом вколола ему в ляжку лошадиную дозу сыворотки правды.

Я прикрыл глаза рукой.

— А ты знаешь, что это так не работает? — спросил я. — Надо дозу подбирать индивидуально под каждого человека. Потому что может быть взрыв агрессии, или он уснёт и вообще скопытится нахрен, или будет нести какую-нибудь пургу. Это же не так просто.

— Ну а когда мне было подбирать-то? — сердито воскликнула она. — Я ему влупила полный шприц. И всё.

— И чё потом?

— Ну он даже не почувствовал сначала, спал. А потом, минут через пять, как заорал, как дёрнулся! Смотри, он даже наручники порвал. Прикинь…

— Ну так это же не полицейские наручники, а наручники из секс-шопа, — пожал я плечами.

— Да какая разница, они одинаковые!

— Понятно. — Я кивнул. — И набросился на тебя, да?

— А тут ты пришёл.

— А если б я не пришёл? — поинтересовался я.

— Пришлось бы действовать по обстановке, — вздохнула Ангелина. — Что⁈ Что ты на меня так смотришь?

Я помолчал секунду. Потом сказал:

— Подойди.

Она предчувствовала, что именно я могу рассказать об этой ситуации, но подошла. Я притянул её к себе. Она прижалась и выдохнула.

— Ну ты и оторва, — сказал я.

— Ты чё, не злишься? — недоверчиво спросила она.

— Ещё как злюсь, — ответил я.

В номер прибежали охранники и ошалело глядели на то, что случилось со спальней.

— Давайте, парни, аккуратненько его поднимите, оботрите, — сказал я, — возьмите под белые рученьки и выводите.

— А как его выводить? Он вообще на ногах не стоит, — нахмурился начальник.

— Делайте, что говорят, — прикрикнула Ангелина. — Выводите, выводите. Мало ли, ну, выпил человек лишнего. Бывает же такое, надо помочь.

Я обернулся к начальнику охраны:

— Есть у вас стяжки для кабелей?

— Да, есть, — ответил он.

— Ну вот, стяните ему копыта, когда в машину посадите. Руки и ноги, чтоб он там не дёрнулся.

— Я должен позвонить, — покачал головой начальник. — У меня инструкции. Это нештатная ситуация.

— Ты хочешь здесь ещё работать? — сердито набросилась на него Ангелина. — Я тебе устрою так, что вылетишь отсюда, как пробка.

— Ангелина Евгеньевна, ну вы поймите, мы же…