Сразу после вводного инструктажа Ваэрта познакомил их с арсеналом. Пулеметы модели 'палач' оказались именно такими, какими Леонид их себе представил: по сути, они походили на земные штурмовые винтовки ровно настолько, насколько игольный пистолет Касса походил на обычный парабеллум. По весу и габаритам – как 'кароносцы', дизайн сходный.
– Оружие ближнего боя, – пояснил шеф СБ, – в шахтах в самый раз. Всякое жучье рвет в клочья.
А вот огнеметы преподнесли сюрприз. С конструктивной точки зрения они оказались скорострельными пневматическими ружьями, стреляющими трехсантиметровыми тонкостенными шарами, наполненными специфичным химическим составом. Жидкость помимо собственно условно-горючего компонента содержала в себе миниатюрный разрывной пиропатрон и нанодетонаторы. Стрелок получал на выбор несколько режимов выстрела: возгорание заряда после попадания в цель и растекания по ней, возгорание в полете, в результате чего летящий шар превращался в сгусток плазмы, либо подрыв пиропатрона в нужный момент. В последнем случае огнеобразующая смесь распылялась в некотором объеме и только потом поджигалась, после чего возникал эффект объемного взрыва. В качестве меры безопасности стрелок имел возможность поджигать выпущенные снаряды дистанционно или вообще не поджигать. Особо Ваэрта отметил, что химический состав сам по себе не горит и вспыхивает только от детонаторов, запускающих реакцию.
– Самый безопасный огнемет, который я когда-либо видел, – одобрил наемник.
– Высокие технологии, коллега, высокие технологии, – кивнул Касс.
После их провели по большинству помещений и предоставили план всей колонии с размеченными постами, пропускными пунктами и заслонами, а также ближе познакомили с коорнами.
Эти носатые зеленые коротышки, которых Леонид еще при первой встрече прозвал гоблинами, составляли главную рабочую силу колонии: они работали в шахтах, убирали, готовили еду и прислуживали. Общее количество мощного шахтерского оборудования и техники оказалось подозрительно небольшим, и наемнику показалось очень странным то, что такая развитая раса, как балларан, до сих пор использует экономически невыгодный рабский труд, хотя, по идее, у них должны бы быть роботы.
Коорны, впрочем, несчастными не выглядели. Верный раб учится любить свои цепи, вспомнился Леониду афоризм. А Касс – сукин сын. То ли сссла не свойственна щепетильность, то ли рабство в космическом сообществе – не предосудительно. Высшие, видите ли, выискались, хоть одни, хоть другие...
– Уровень интеллекта коорнов крайне низок, – предупредил Ваэрта, – процентов двадцать в среднем, и их УРР, закрепленные у них на ухе в виде серьги, тоже очень дешевы. Так что, обращаясь к ним, используйте короткие, простые предложения. А лучше – обращайтесь к бригадирам, у них на руках белые повязки и больше рост. Они умнее, и быстрее разъяснят остальным, что от них требуется.
– А ставить им на лоб тавро с указанием интеллекта вы не догадались? – съязвил Леонид, не удержавшись.
– Это же варварство, как можно! – искренне возмутился Ваэрта.
Наемник хотел было заметить, что настоящее варварство – это рабовладение, но ничего не ответил, мысленно записав себе одно очко: он говорил с невозмутимым лицом, и балларан принял предложение за чистую монету. Высшая раса – а ума не палата.
После экскурсии и до вечера Касс и Леонид составляли список дежурств и расписывали рабочие места для бойцов, изучали протоколы безопасности и внутреннюю планировку колонии.
– А вот это что за помещение? – спросил Леонид у Ваэрты, ткнув пальцем в изображение на голографическом дисплее.
– Это лаборатория магистра. Вход только допущенному персоналу.
– А что он тут изучает?
Балларан указал пальцем на металлический кружок на своем виске:
– Вот это церебральный интерфейс, который позволяет мне напрямую подключать некоторые системы экзоскелета или другой боевой машины к своей нервной системе – наша относительно новая разработка. Если подключать так, например, УРР, то можно общаться с искином мысленно и намного быстрее, но в силу больших неудобств и проблем, связанных с вживлением импланта, а также доли риска, на это идут очень немногие, и только те, для кого возможности важнее неудобств. Проще говоря – только узкопрофильные солдаты вроде меня. И вот магистр взялся за разработку неинвазивного интерфейса, который не потребует хирургической операции.
– Но почему именно здесь? Уж не на коорнах ли он эксперименты ставит?
Ваэрта и Касс одновременно хмыкнули, и балларан сказал:
– Иногда лучше помолчать и сойти за варвара, чем заговорить и развеять все сомнения. Мы не ставим эксперименты на разумных существах. А лаборатория здесь, потому что Кодама здесь. Его лаборатория всегда с ним. Где бы и чем бы он ни занимался – ученый всегда остается ученым.
На третий день службы Кассу и Леониду дали допуск в центральный дежурный пункт, откуда можно было отслеживать обстановку по всему комплексу и отдавать команды по внутренней связи напрямую, а не через систему связи УРР. Специалист-дежурный дал обширные указания по работе с системой, демонстративно обращаясь только к Кассу и в упор не замечая Леонида. Наемник, к слову, уже успел повстречаться с двумя десятками балларан, преимущественно солдатами и парой инженеров, среди последних была и женщина. Солдаты по отношению к землянам вели себя терпимо, видимо, понимая простую истину, что в бою все умирают одинаково, инженеры, все до единого, пытались выглядеть дружелюбно и благодушно, и Леонид подумал, что отношение их к людям практически то же, что и к коорнам. Однако с демонстративным пренебрежением он столкнулся всего лишь во второй раз.
Потом Леониду предоставили возможность самому поиграть с тактическим столом, горизонтальным экраном, на котором, словно на живой карте, можно было отслеживаться ситуацию практически по всей колонии и на некотором расстоянии за ее пределами. Кроме того, всего лишь по касанию к изображению комнаты или бойца штабной компьютер устанавливал канал связи с указанным объектом или человеком. Наемник сразу же оценил возможности, которые это хитроумное устройство предоставляет руководителю.
– Гравитация тут ниже, чем внизу, – заметил он чуть позже.
– Это одно из ваших рабочих мест, – пояснил Ваэрта, – привыкайте.
– Ну ему-то хорошо, – хмыкнул Леонид, кивнув в сторону Касса, – а мне лучше внизу. Поближе к рубежам, так сказать.
В этот момент дверь бесшумно ушла в сторону, пропуская балларанку, 'ту самую', как ее окрестил наемник.
– Приветствую, – коротко сказала она, обведя взглядом всех собравшихся, и наемнику не осталось ничего другого, как записать очко в ее пользу.
Если те же инженеры прятали свое истинное отношение к землянам под маской напускного дружелюбия, то дочь Кодамы в этот раз выглядела совершенно обыденно, ни грамма наигранности. Владение собой великолепное.
– Я разработала новую оптимальную схему размещения вахтенных в нерабочее время с учетом большего числа персонала, – сказала она Ваэрте, – закачиваю ее на твой УРР и в стол.
На тактическом экране появилась увеличенная схема жилых помещений коорнов, на которой точками обозначались ключевые места, пунктирными линиями, как догадался Леонид – маршруты.
– Что это? – спросил он, уже предчувствуя, каков будет ответ.
– Расположение постов и маршрутов патрулей в жилом секторе, – пояснил Ваэрта, – на которых вам будет нужно разместить своих людей по утрам, вечерам и ночью, чтобы присматривать за коорнами.
Леонид на секунду сжал челюсти, говоря себе, что он совершает ошибку, но затем его здравый смысл сдался и заткнулся.
– Нет, – отчеканил он, – этого 'псы войны' делать не будут.
В комнате ненадолго повисла тишина, потом Ваэрта приспустил с носа визор своего УРР и взглянул на наемника поверх визора:
– Не понял?
– У вашего искина проблемы с переводом с русского языка? – Леонид сохранил невозмутимое лицо, но в душе он чувствовал мрачное удовлетворение, – повторяю медленно и разборчиво: мы делать этого не будем.