Возвращаюсь в номер после сеанса массажа, настроение петь и танцевать, забронировала время у мастера на укладку перед рестораном. Это будет лучшее предложение, уж Громов никогда такие вещи на троечку не делает. Перфекционист во всём…

— Крошка, пойми, не могу её бросить. У неё онкология четвёртой стадии, я должен пройти этот путь с женой, но без тебя я бы не справился, клянусь, девочка моя! Ты даёшь мне силы жить. Не заставляй меня страдать от тоски по тебе, так скучаю по твоей киске. Что? Туфельки, да кинь ссылочку в телегу, оплачу тебе, конечно, моя крошка. Целую тебя везде…

Вхожу в комнату отеля и теряю дар речи, мой «жених» разговаривает по громкой связи с какой-то девицей. Увидел меня и поспешно спрятал телефон в карман, покраснел.

— Милый, а у кого онкология четвёртой стадии? Какие туфельки по ссылке? Что происходит?

— Уф, нельзя вот так подкрадываться к людям, Женя! Я чуть сердечный приступ не словил! — выдавливает милую улыбку, как ни в чём не бывало.

— Илья, я жду!

— Предложения? Не порти сюрприз, милая, сегодня вечером в ресторане, — пытается сгрести меня в объятия, наклоняется для поцелуя, а меня от него тошнит. Особенно от его рта: «скучаю по твоей киске», передёрнуло от отвращения, стоит только подумать, где бывал его язык.

— Звони ей и обрадуй, что твоя жена умерла, но не от рака, а от разбитого сердца, мразь! Как ты мог?

— Не истери, она лишь мой антистресс…

— Хомяка купи! Похотливый козёл! Оставь меня, — вырываюсь из его рук и начинаю собирать вещи.

— Женя! Не смей так поступать со мной! Наша жизнь распланирована на годы, ты моя жена, сегодня я сделаю тебе предложение, вот сейчас делаю. Смотри кольцо с бриллиантом, но я не собирался тебе изменять. Эта сучка новенькая в офисе, шантажирует меня, честное слово, ну…

— Ой хватит заливать, от твоего вранья мне сейчас самой антистресс потребуется, всё кончено! Ненавижу, верила, любила, а оказалось, что ты обычный кобель. Говорить любовнице, что у меня рак, это так гадко, хоть одно слово правды я за эти два года услышала от тебя?

Он хватает меня за руку чуть сильнее, не позволяя уйти, а я отталкиваю его, и темнота…

Сейчас

Открываю глаза и понимаю, что я не переехала в другой номер гостиницы, не поменяла билет на самолёт, ничего из того, что мне казалось, не случилось. Он ударил меня, а я неудачно упала на спину… Моя душа слышала вердикт фельдшера: «Перелом основания черепа о мраморную ступеньку».

Сердце замерло, это какая-то ошибка. Я хорошая, не я должна была упасть и разбить голову, а он! Его кто-то накажет, или всё сойдёт с рук, как несчастный случай?

Это последнее, что я помню из вчерашнего дня. Это вообще со мной происходит? Почему мои чёрные как вороново крыло волосы, вдруг стали огненными кудрями, спадающими до поясницы. Почему я выгляжу как русалочка Ариэль. Мне лет восемнадцать, белая кожа, пухлые губы и голубые глаза. Я словно проспала в коме несколько лет, очнулась и не узнаю себя.

— Простите, могу войти? — мои страхи от пробуждения усиливает девушка, вошедшая в комнату.

— Где я? — шепчу на непонятном языке.

— Как где? Знамо дело, в доме вашей сестры Марселы и её мужа Фабио, — она отвечает и без лишней деликатности сдёргивает с меня одеяло. Та вафельница, которой я вчера огрела лысого урода оказалась постельной грелкой. Я всё ещё потрясённая стремительными метаморфозами в жизни, не могу примирить себя и окружение.

— А аккуратнее можно? — зло ворчу на девицу, но она не обращает внимания, достаёт из комода расчёску и молча поднимает меня за руку, причесать собралась? — Я сама в состоянии расчесать волосы!

— Тс-с! Не кричите, за нами подглядывают! — она чешет меня очень осторожно, наклонилась и прошептала на ухо. Я вздрогнула, повернулась посмотреть на девицу, но она сосредоточенно вычёсывает моё золотое великолепие.

— Кажется я потеряла память, мне очень плохо! — также шёпотом отвечаю, опустив голову.

— Вам в напиток господин подмешал лошадиную дозу снотворного, думал вас износить ночью, сонную.

Боже, как услышала этот ужас, подпрыгнула в кровати, а расчёска дёрнула волосы, но боли я не почувствовала, страх сковал моё тело, обхватываю себя руками, пытаясь защититься. Внутри всё похолодело, словно я выпила жидкий азот, его пить-то можно? Неважно, чувствую себя замороженной в глыбе льда, хочется очнуться от кошмара, но не могу:

— А раньше он так поступал со мной? — дрожащим от страха голосом спрашиваю незнакомку.

— Да поступал, но со мной и другой девушкой! — служанка всхлипнула, шмыгнула носом, а я поймала её руку и пожала, хочется её поддержать, но как? Я совсем ничего не понимаю.

— Я собираюсь в монастырь, ненавижу мужиков, они все козлы, и этот Фабио, может, и к лучшему, что от меня все отказались, — шепчу своей наперснице.

— Не вздумайте, это не монастырь, а работный дом, проклятое место, вас там будут бить за любую провинность, заставят работать по восемнадцать часов в сутки. Меня выкупили оттуда еле живую и отдали на работу в эту семью, госпожа, надо бежать, любое место на земле, лучше, чем этот работный дом. Ваша сестра продаст вас, как ненужную вещь и получит хорошие деньги.

Она хотела ещё что-то прошептать, но дверь распахнулась, и на пороге возникла моя, так называемая сестра.

— Анна, пошла прочь, тебе давно пора бежать за свежими сливками! А Кэтрин пусть сама научится заботиться о себе, — служанка подала мне расчёску, присела в реверансе и вышла из комнаты, Марсела выждала минуту и улыбнулась, — мы договорились, за тобой приедут завтра, собирай вещи, волосы советую спрягать под чепец, вот тебе нитки, иглы, сиди, штопай бельё, оно тебе пригодится в пансионе.

— В работном доме? Ты ведь туда меня собралась продать?

— В любой дом, лишь бы не публичный, чтобы ты не позорила семью, — она швырнула в меня тряпки, нитки и ножницы, я чудом увернулась от их лезвий, — с этого дня в моём доме тебе даже воды не нальют, ты соблазняла моего мужа, за это тебе век не отмолить грехи! Так же, как и твоей наглой мамаше, возомнили себя принцессами, ты незаконная дочь отца! Незаконная! И я тебя ненавижу!

Прошипела и вышла, захлопнув двери.

Отодвигаю от себя ветошь, какую бросила сестра, ножницы, нитки и замечаю на катушке штампик: «Швейцария»

— Я куда попала? В Швейцарию? Или это филиал ада? — очень нехорошее предчувствие, от лютой ненависти Марселы тошнит. А что, если она моя единственная родственница? Что, если за меня некому заступиться? — За что мне ещё и это, мало подлости Ильи, так теперь каторга?

Мой стон всё равно никто не слышит, ножницы – это уже что-то, окно вскрыть смогу, сбегу со второго этажа, а потом как-то разберусь!

Начинаю строить планы, но, увы, во двор особняка влетела карета, сбежать я не успею…

Глава 3.

Во дворе шум, явно примчался какой-то экипаж, но моя комната за углом, и ничего не видно. Двери заперты, окна заколочены гвоздями! Выбраться можно только, как в фильмах – швырнуть в окно табурет или ту самую остывшую кроватную грелку.

Это сколько я сидела в этой «тюрьме»? Воспоминаний нет, я пока даже не могу сопоставить реальность и своё восприятие окружающего мира. Но мне эта комната что-то напоминает.

Домашний отель!

В прошлом году мы ездили на машине в Европу с Ильёй, и однажды останавливались в Берне. Небольшой домашний отель, аутентичный швейцарский сервис не впечатлял, переночевали одну ночь и поехали дальше в сторону Италии через Лозанну, Турин, а после Милан. Это одно из самых потрясающих путешествий в моей жизни. Признаться, я тогда ждала от него тех самых слов, но он их не сказал, как же я обиделась и, неужели я загадала…

— Чёрт возьми! Я же тогда в шутку сказала Громову, что если умру, то хочу следующую жизнь прожить где-то тут, возможно, у подножия величественных Альп… Похоже, что я сама напросилась, но кто же мог подумать, что такие бредовые идеи реализуются? Бойтесь своих желаний.