Беглецы действительно были, и даже четверо. Трое попробовали скрыться в первый день при движении армейской колонны по лесу, ещё один попытался уйти из походного лагеря на вторую ночь. Всех их ловили в течение часа сопровождавшие нашу колонну верховые охранники и тут же, не церемонясь, вешали на ближайших деревьях. К счастью, все мои бойцы остались в строю, так что телесное наказание десятнику за побег подчинённого меня миновало. А вот Гамар Кузнец — четвёртый наш десятник, получил двойную норму плетей за два побега подчинённых, и теперь лежал в телеге без сознания с разодранной до рёбер спиной, а сопровождающий колонну армейский лекарь пытался сохранить крепышу жизнь.

Да, меня такая незавидная участь миновала. Но проблема возникла совершенно иного плана — хромоногий Тимур не мог поддерживать высокий темп армейской колонны и отставал, что вызывало нарекания верховых охранников. Сперва я разгрузил бойца, переложив его сумки и оружие на других, но это несильно-то помогло, так что пришлось мне идти на поклон к сопровождавшим обоз «тыловикам» и просить их везти одного отстающего копейщика на телеге. Взамен с меня потребовали троих солдат каждый вечер для уборки в лагере и в помощь готовящим обед для всего нашего воинства поварам. Я согласился, хоть это решение и было воспринято крайне негативно сразу девятью из десяти моих солдат, и так сильно уставших после долгого дневного перехода.

Тимур был согласен быть одним из дежурных, но вот для определения двух других мы кидали жребий, вытаскивая короткие соломинки среди длинных, и я участвовал наравне с остальными. И даже отдежурил в первый вечер вместе с простыми бойцами, что несколько уменьшило негатив солдат моего десятка и восстановило мой авторитет.

Пустые разговоры во время марша наш командир не очень-то приветствовал, особенно если поблизости находились верховые охранники или слуги «святой». Но зато перед ночным отбоем наевшиеся до отвала и отдыхающие бойцы вволю болтали у костра, рассказывая истории из своей жизни или просто пересказывая байки. Я больше молчал и, словно губка, впитывал новую для себя информацию. И к концу трёхдневного похода уже более-менее понимал, что представляет из себя королевство Брена и его соседи, какие в нашем королевстве имеются города, и каково разделение на баронства, какие аристократические рода там правят, и какие в них приняты порядки.

Сам я тоже рассказывал о себе, когда солдаты этого требовали, но старался всё же обойтись без упоминания приморского города Кирея, русалок, кикимор и прочих небылиц, которые не вязались с информацией из моей бирки. Просто одинокий небогатый рыбак, поселившийся в домике дяди у реки и продающий улов ближайшим соседям. Обычная жизнь, неинтересная и скучная, и «давайте послушаем кого-нибудь другого с более интересной историей». И то ли я стал лучше ориентироваться в этом мире, то ли просто слушатели мне достались совсем простые и необразованные, но за все эти дни я ни разу не прокололся даже на самой мелочи и не заставил усомниться в своей легенде.

Тем более удивительным и тревожным для меня стал вызов в походный шатёр святой. Произошло это во время обеденного привала на третий день. Мы с бойцами только-только соорудили укрытие из натянутого на колья полотнища ткани от непрекращающегося вот уже сутки дождя, и расселись под этим хлипким навесом, чтобы пообедать, как вдруг ко мне подошёл командир Альвар Везучий. Обычно бравый полусотник был необычно бледным и растерянным. Срывающимся от волнения голосом бывалый ветеран объявил, что мной зачем-то интересуется призванная героиня и вызывает к себе.

Тысячи мыслей в этот момент замельтешили в моей голове, одна другой тревожнее. Я не мог понять, где прокололся, да и прокололся ли вообще, но вариант срочно бежать куда глаза глядят тоже рассматривал. Хотя всё же отказался от него и решил идти в палатку девушки-паладина. Отдал свои копьё и нож на хранение хромому Тимуру и, тяжело вздохнув, побежал под дождём к виднеющемуся вдали сквозь пелену водных брызг большому шатру. Меня остановили при входе уже знакомые мордовороты в тёмных глухих доспехах, наскоро обыскали и только после этого разрешили пройти к их хозяйке.

Девушка с влажными после дождя золотыми волосами сейчас вместо доспехов была одета в тёмно-синее платье и, заложив ногу за ногу, сидела в раскладном кресле с пиалой горячего вина в руке. Перед Стеллой на небольшом круглом столике находилась целая россыпь кожаных бирок с выжженными на них письменами, но одна из них лежала отдельно. Моя бирка, я сразу узнал её. Похоже, что-то в моей биографии «святую» насторожило, и призванная героиня решила сама во всём разобраться. Волнение у меня просто зашкаливало, но я всё же прошёл вперёд и почтительно опустился перед могучей командиршей на одно колено.

Леди Стелла смерила меня удивлённым взглядом и прокомментировала мою оплошность.

— Знак почтения, принятый у древних династий обеих Империй. Разве ты принадлежишь к аристократическому роду, Альвар Длинный?

— Вовсе нет, госпожа, — ответил я, не поднимая головы. — Я простой рыбак, жил в деревне и этикету не обучен. Поэтому понятия не имею, как положено выражать должное почтение благородной леди. Но совершенно точно нельзя стоять в присутствии сидящей госпожи, я в этом абсолютно уверен.

— Это точно, — согласилась девушка, отпивая вино маленькими глоточками и похоже нисколько не обидевшись на моё неправильное повеление, — стоять простолюдину действительно не полагается. И я тебя вспомнила. Это ведь ты три дня назад наблюдал за моей вечерней тренировкой!

— Да, госпожа, — я постарался склониться ещё ниже. — Вы тогда были снисходительны, сняли с меня взыскание и отправили спать.

Девушка усмехнулась, поставила пиалу на стол и вместо неё взяла в руки мою бирку.

— К твоему десятку, Альвар Длинный, у охранников колонны меньше всего претензий. Ты сумел привить неотёсанным мужланам должную дисциплину, несмотря на свой молодой возраст и отсутствие боевого опыта. Как у тебя это получилось?

Вот те раз… В моём десятке действительно не было ни одного серьёзного «косяка» за весь путь. Ни попыток побега, ни крамольных бесед, ни воровства, мы даже никогда не заставляли себя ждать излишне долгими сборами, чем постоянно грешили другие отряды. Но слишком хорошо — это тоже, оказывается, плохо, поскольку вызывает подозрение у командиров. В ответ на трудный вопрос я лишь пожал плечами.

— Не могу знать, госпожа. Разве что я ни разу не избивал подчинённых и всегда делил с ними тяготы службы, не требуя для себя особых привилегий и исключений. Бойцы приняли меня и считают своим.

— Любопытный подход к воспитанию дисциплины. Да и ты сам тоже необычный. Такая правильная речь у простого селянина, такой высокий интеллект… Скажи, ты грамотен, Альвар?

— Никак нет, госпожа. Возможности не было научиться читать и писать. Но считать я умею.

— Понятно… — похоже, мой честный ответ призванную героиню всё же разочаровал. — Впрочем, я позвала тебя по другому поводу. Как ты наверняка уже знаешь, этим вечером мы прибываем в крепость Алатырь-Кала, стоящую на границе с вражеским Королевством Трёх Братьев.

Я молча кивнул, не понимая пока, к чему клонит призванная героиня. Впрочем, девушка вскоре объяснила.

— Противник пока не знает, что к небольшому гарнизону нашей крепости вскоре прибудет подкрепление. По данным разведки, враг держит со своей стороны в граничном бастионе весьма скромные силы: пятнадцать-двадцать бойцов, среди которых один маг. Если внезапно атаковать, можно захватить вражеский бастион, и выбить нас оттуда противник уже потом не сможет. Контроль над единственным проходом в горах перейдёт к нам, и тем самым мы обезопасим королевство Брена от вторжения с юга. Вот только сведения разведки могли устареть, а я не хочу ошибиться. И именно тебе, умный десятник и опытный охотник, я хочу доверить важное дело: под покровом ночи подобраться как можно ближе к вражеским укреплениям и сосчитать силы противника. А ещё лучше захватить живьём кого-нибудь из патрульных вражеской армии и притащить к нам в крепость, чтобы я могла его допросить.