Король поднимает венец над моей головой. Медленно и как-то неотвратимо. Затаив дыхание, наблюдаю, как золотистые всполохи, словно искры, пробегают по металлическому плетению. А венец опускается на мои волосы. Тонкий обруч едва ощутимо сжимает лоб. В груди разливается жидкое пламя, прокатывается по всему телу и вспыхивает ярким всполохом в животе.
Его руки скользят по моим спутанным прядям, ложатся на плечи, ласкающими движениями проходятся по оголенным предплечьям. Длинные пальцы переплетаются с моими. И в тишине комнаты звучит окончательный приговор.
− Королеве пора вернуться домой…
Глава 22
Просыпаюсь от щекочущего чувства. По щеке легонько, словно перышко, скользит тепло. Еще не раскрыв глаза, поднимаю руку и тру раздраженную кожу. Пустота на соседней подушке ощущается моментально. Она и заставляет окончательно проснуться.
Прищурившись, осматриваю залитую солнцем комнату. Хоть пленка на окне откинута, но в спальне тепло. Запасные брикеты торфа аккуратной стопочкой возвышаются возле небольшой печки. А солнечный лучик, разбудивший меня, светлым пятнышком выделяется на подушке. Необычайно ясная для поздней осени погода вот уже второй день подряд вселяет надежду. Возможно ли, что это знак? Знак, который показывает, что после дождей и мрака, меня тоже ждет что-то необыкновенно светлое и хорошее.
Задумчиво прикусываю изнутри щеку. Словно наяву звучит голос Сильвестра: “Королеве пора вернуться домой”. Даже сейчас я чувствую, как начинает чаще биться сердце. Хватит ли смелости у меня достойно принять эту роль? С образом принцессы я справилась как-то не очень. И хоть реакция короля меня удивила и обрадовала, но беспокойство все равно не отступает. Он принял меня. Принял такой, какая есть. Принял и дал надежду. Показал, что верит мне и верит в меня. Но смогу ли я оправдать его ожидания? Смогу ли быть тем, кем он хочет меня видеть?
Тяжелые размышления прерывает скрип двери. В комнату осторожно заходит Боадика. Огромный поднос в ее руках нагружен всевозможными горшочками и кувшинчиками, покрытыми белой льняной салфеткой. С любопытством смотрю на ее ношу, пытаясь понять – в таком изобилии представлены лекарства или завтрак.
– О, дорогая, ты уже не спишь? – радостно восклицает ведьма.
Медленной походкой приближается к столу и с явным облегчением водружает на него свою ношу. Под салфеткой оказываются как лекарства, так и горячий завтрак. Боадика, минуту отдохнув и слегка размяв запястья, извлекает из сундука уже знакомый небольшой столик, который позволяет с удобствами есть в кровати, но я решительно мотаю головой.
– Не нужно, госпожа Боадика, – откидываю шерстяное одеяло и спускаю ноги на пол. – Сегодня я хочу попробовать поесть за столом. Слишком уж затянулось мое пребывание в постели.
Взгляд непроницаемых черных глаз лишь на миг загорается одобрением. Но сама пожилая женщина, нахмурившись, пытается воспротивиться моему решению.
– Не думаю, что ты настолько окрепла, Ана… – она осуждающе поджимает губы. – Нет ничего стыдного, чтобы поберечь себя еще несколько дней.
Тяжело вздыхаю и, опираясь рукой о стену, рывком поднимаюсь.
– Я не стыжусь, госпожа… – прикрываю ресницы, чтобы прогнать черные мушки, моментально начавшие водить хороводы перед глазами. – Просто… я ведь и не узнаю, если не попробую. Вдруг мой организм уже вполне готов выдержать подобную нагрузку.
Первые шаги даются с трудом. Стена неплохо помогает держать равновесие. И я очень благодарна старой ведьме, которая даже не пытается меня поддержать. Она понимает, что я хочу преодолеть этот краткий путь сама, без чьей-либо помощи. Но уверенность не покидает – если ноги подкосятся, Боадика ап Улла тут же подставит плечо.
Потихонечку, черепашьим шагом я таки добираюсь до небольшого, грубо сколоченного деревянного стола и тяжело опускаюсь на табурет. А затем и вовсе прислоняюсь спиной к стене. Казалось бы, пройти пару шагов… А едва-едва сил хватило.
– Что, не готова снова в бега пускаться? – насмешливо поднимает брови ведьма.
Тихо фыркаю в ответ.
– Я больше не собираюсь убегать, – смотрю в лукавые черные глаза. – Пора взглянуть в лицо другим демонам.
И хоть после этих слов кожа покрывается противными мурашками, но дрожь я сдерживаю. Не зависимо от того, как я отношусь к ситуации, а быть королевой, судя по всему, придется. И только от меня зависит, как я приму данную ответственность – с честью и достоинством, или дрожа, как мокрый побитый щенок.
– Это правильно, – кивает Боадика. – Но на сытый желудок с демонами сражаться гораздо лучше.
Передо мной тут же оказывается жидкая овсяная каша, сдобренная желтоватым маслом и ломоть белого, еще теплого хлеба. Все кажется настолько аппетитным, что желудок моментально отзывается жалобным урчанием. Смущенно краснею и беру в руку хлеб.
– А где его величество? – спрашиваю, тщательно прожевав первый кусочек пышной выпечки.
Только сейчас понимаю, что в дневное время Сильвестр отсутствует практически постоянно. Нет… я естественно осознаю, что у короля много забот. Да вот только от Горара до столицы Ньелокара расстояние неблизкое, и что-то сомневаюсь, что муж ежедневно его преодолевает. При чем дважды в сутки.
– О, его величество… – заминается ведьма. На тонких губах возникает плутоватая улыбка. – Он… м-м-м… зарабатывает на лошадок…
Удивленно округляю глаза. Рука с хлебом застывает в нескольких сантиметрах ото рта. Уж не послышалось ли мне? Сильвестр работает! Кем? Почему? И зачем ему лошади?
– Что вы имеете в виду? – несмотря на неодобрительный взгляд Боадики, откладываю надкусанный ломоть. Боюсь, что дальнейший рассказ может привести к тому, что я элементарно подавлюсь очередным куском.
Видя, что я не намерена продолжать трапезу, пока не услышу все подробности, Боадика, покачав головой, присаживается напротив.
– Вам нужно как-то добраться до Заны, милая. Это ближайший город с порталом. Верхом, тем более учитывая твое состояние, будет быстрее и безопаснее.
Озадаченно хмурюсь. С выводами ведьмы я-то полностью согласна. Но разве у короля не должно быть с собой хоть каких-то мало-мальских средств, чтобы купить коней? Да одна только его пуговица на сюртуке может стоить дороже, чем лошадь с телегой вместе взятые.
Об этом и заявляю Боадике ап Улле. На что получаю в ответ снисходительную ухмылку.
– Но милая, не думаешь ли ты, что я за бесплатно тут возилась с тобой? Старой женщине, как я, безусловно, нужны какие-никакие финансы. Я и так пошла вам навстречу − взяла деньги Ньелокара, рискуя вызвать любопытство местных. Драконов тут не любят… Поверь. А уж особа его величества и вовсе может вызвать ненужные конфликты. К тому же, в отличие от тебя, Сильвестр осознает, что лучше сохранить ваши личности в тайне, пока на тебя ведется столь агрессивная охота.
Краснею, как помидор, понимая, что ведьма права. Я бы тоже догадалась об этом, если бы немного пораскинула мозгами, а не спешила озвучивать поспешные умозаключения.
– И что теперь? – снова берусь за ложку и хлеб.
Ведьма лишь пожимает плечами.
– Немного грязного крестьянского труда его величеству точно не повредит. А тебе нужен уход и хорошее питание, которое я самостоятельно обеспечить никак не могу.
Опускаю взгляд на тарелку. Кусок становится поперек горла. Получается, пока я тут валяюсь и уминаю за обе щеки вкусную кашу, Сил с рассвета до заката пашет. А ведь его тоже ранили... Как я могла забыть об этом?
Жалость щемящим покалыванием отдается в сердце и напрочь прогоняет проснувшийся было аппетит.
– Ну, чего ты приуныла, а? – фыркает Боадика. – Небось, надумала уже глупости какие-то. Тебя хлебом не корми, а дай пострадать и потерзаться чувством вины, да?
Насмешливый упрек заставляет вспыхнуть. Более того, упрек справедливый. Ведьма проницательно догадалась об этой моей не слишком хорошей черте. Гиперответственность и тщательно взращенное братом чувство вины, за чужие прегрешения, довольно-таки сильно влияют на мой характер и поступки. Но я и правда не привыкла быть нахлебницей, и с ранних пор обеспечивала себя сама. Еще и брата тянула.