Мое желание подкреплялось полученной от Кулакова тысячей. Новый фасон платья для него я уже нарисовал. Вчера, как Настя от меня сбежала, этим занялся. Оставил рисунок тете с сообщением для купца, на чем счел взятые на себя обязательства выполненными. Лучше было бы лично в руки ему этот рисунок передать, но тут уже надо выбирать — задерживаться ради этого, или воспользоваться третьими лицами.

Город встретил нас проливным дождем. Пока я поймал извозчика, вымок почти до нитки.

— Сначала ищем тебе жилье, — тут же постановила Настя.

Когда я искал нам транспорт, девушка ждала меня в почтовом отделении, возле которого была конечная остановка дилижанса. Потому и была сухой, в отличие от меня. Спорить я не стал. По хитрым глазам невесты вижу, что основная причина — узнать, где я буду жить, сразу, а не дожидаться вестей от меня.

Нам пришлось объехать три доходника, пока нашлась свободная комната. Я даже немного согреться в нанятой пролетке успел.

— Как освободишься, дай знать, — строгим голосом сказала Настя.

— Как получится.

— Роман! — с возмущением воскликнула она.

— Все, мне пора, а то еще заболею, — помахал я ей ручкой.

Нет уж, идти на поводу у нее я не буду. Тут только дай возможность контролировать себя в малом, потом сразу отчитываться за каждый шаг придется.

Комнатка была небольшой. Всего метров двенадцать, чуть больше моей спальни в поместье. Не теряя времени, я переоделся в сухое и поинтересовался у домовника — есть ли в доме наемная прислуга. Вещи просушить и погладить, завтрак принести. Что поделать — к хорошему привыкаешь быстро, а я сейчас совсем без слуг остался. Тихон дома выздоравливает, и даже Митрофана под рукой нет — он маму с Марфой и Прасковьей обратно повезет.

— Все предоставим, но каждую услугу надо отдельно оплачивать, — заявил мне домовник и дал бумажку с ценниками.

Не так и дорого, кстати, мне комфорт обойдется. Договорившись об ужине и уходе за одеждой, я попросил мужика найти мне извозчика. Настя-то на пролетке уехала, а идти в гости под дождем я точно не буду. Еще можно было пообедать, но думаю, меня и в гостях накормят. Ведь я собирался навестить Фарруха. Время приезда его друзей уже подошло. Пора выполнить свою часть нашей договоренности.

3 октября 1859 года

Дом купца Али

Фаррух сидел в гостевом зале, который он уже давно и прочно «присвоил» в свое пользование, и с удовольствием общался с друзьями. Азад и Рустам прибыли вчера вечером на корабле. Из-за позднего времени тревожить их Фаррух не стал, дав спокойно поспать и привести себя в порядок. Зато с самого утра принялся жадно узнавать последние новости со своей родины. Их жены сидели рядом, но наособицу. Для их общества даже это было большой вольностью. Но для последователей учения бабидов — вполне нормальное явление.

— Шах Насер-ад-Дин все же позволил британцам провести их телеграфную линию по нашей земле, — с горечью говорил Азад.

— Но восстание в Сипае уже подавлено? — удивился Фаррух. — Зачем им это?

— Не делай вид, что не понимаешь, — усмехнулся Азад. — Британцы хотят видеть нашу страну колонией, как и любую другую. Вон, Индия давно под ними лежит. Связь позволит им оперативно действовать не только в Сипае, но и на нашей территории. Усилит их влияние.

— Недавно к нам должен был прибыть посланник из России, — добавил Рустам. — Но о планируемой встрече узнали британцы и сорвали ее. Посланник так и не явился, и где он сейчас, нам неизвестно. Эх, жаль, что нашим братьям не сопутствовала удача одиннадцать лет назад! Тогда наши позиции были как никогда сильны. А сейчас… — обреченно махнул рукой мужчина.

— Что «сейчас»? — насторожился Фаррух.

— Многие начинают разочаровываться в учении Баба, — вздохнул Рустам. — Еще остались те, кто верен, но их сердца ожесточились. И из-за их поступков, в народе нас стали бояться.

— Они… занялись террором? — не поверил Фаррух.

— Увы, но это так, — кивнул Азад, подтверждая слова друга. — Однако далеко не все. Рустам, не сгущай краски. У нас есть сторонники даже среди правящей династии, — поделился шепотом мужчина с Фаррухом.

— Кто? — также шепотом спросил он.

— Мирза Хусейн Али*. Все, кто не сдался, и кому противен террор, идут сейчас к нему.

— А не может это быть игрой шаха? — засомневался Фаррух.

— Нет, мирза Хусейн тверд в учении, — уверенно заявил Азад.

Их разговор прервал слуга.

— Фаррух-хан, Али-ага просил передать, что к вам пришел Роман-ага.

— Благодарю, свободен, — кивнул перс, после чего повернулся к друзьям. — А вот и тот самый художник, о котором я вам рассказывал в письмах.

— С удовольствием с ним познакомимся, — тут же подобрался Рустам.

Да и Азад выразил свой интерес. Не каждый возьмется помогать их учению, даже если говорить об иностранцах.

* Мирза Хусейн Али — последователь Баба, после его казни стал сначала лидером учения, а потом объявил себя предсказанным Бабой пророком.

Учение Баба во многих моментах перекликается с социализмом — равноправие, доступное образование, борьба с нищетой и чрезмерным богатством. Коренным отличием является то, что учение Баба не отвергало религию, а наоборот — являлось в своей сути «объединительным движением» — по мнению Бабы все религии мира и пророки — части единого божественного замысла. Также учение отвергало концепцию «Конца света», заявляя, что Рай и Ад — это близость или отдаленность от Бога. Главной идеей учения было объединение всех народов и религий в одно целое — единое человечество

— Роман-ага, как я рад вас видеть! — распахнул объятия Али, когда я зашел в дом.

Но после того случая, когда Митрофан обращался к нему за помощью, а купец отказал, у меня пропали последние иллюзии о его радушии. Я и до этого догадывался, что оно показное, но тут был уверен на сто процентов. Однако кривиться не стал, вежливо поздоровался и поинтересовался — могу ли я увидеть Фарруха, или его нет сейчас в городе.

— Фаррух-хан вместе со своими друзьями в гостевых покоях. Я сообщу ему о вашем визите, а пока располагайтесь, — провел меня Али в уже знакомую комнату.

Вообще в доме купца было несколько гостевых комнат. В центральной части дома — рядом с хозяйскими спальнями, и те, в которые меня провел Али — для случайных посетителей или просто знакомых.

Фаррух подошел через десять минут и не один. Вместе с ним в комнату зашло еще аж пять человек — двое персов, наверное те самые друзья мужчины, и три женщины. Одну я знал — это была Заррин, жена Фарруха. Хоть и видел ее лишь один раз, но уж не запомнить ту, с которой писал картину, сложно. Как полагаю, две оставшиеся дамы — жены остальных гостей купца и с ними мне придется работать.

— Уважаемый Роман Сергеевич, рад вас видеть, — улыбнулся Фаррух. — Позволь представить тебе моих друзей — Рустам ибн Хасан Техрани, мирза, — повел рукой он в сторону невысокого перса. У него были круглые очки на цепочке, тонкие усики и небольшое пузико. Рустам производил впечатление типичного чиновника. — А это, — продолжил Фаррух, — Азад ибн Чинар Исфахани, бег.

Второй представленный перс имел военную выправку, худощавое телосложение и небольшую лысину. Лицо заостренное, даже хищное.

— Их жены, — продолжил знакомить меня Фаррух, — Жасмина, — ладонь мужчины указала на невысокую брюнетку, — и Гульзифа, — небольшое движение руки, и вот мужчина показывает на полненькую даму с короткой стрижкой и любопытным взглядом.

Если я правильно понял порядок представления, то Жасмина — это жена Рустама, а Гульзифа — Азада.

— Мои друзья к сожалению не знают русский язык, поэтому прошу принять мои услуги переводчика, — закончил свою речь Фаррух.

Мужчины смотрели в мою сторону с благожелательным интересом. Вести долгие разговоры из-за языкового барьера мы не могли, использовать Фарруха в качестве обычного переводчика тоже было не особо удобно, поэтому вскоре я перевел тему на то, ради чего и пришел.