— Нет, но дальше позировать уже не обязательно.

Переговорив с женщиной, Фаррух меня удивил, что она отказалась. Будет сидеть до тех пор, пока я не закончу портрет полностью. А вот это меня удивило. Как и ее мужа. Что уж они меж собой обсуждали, я не знаю, но Рустам сдался под напором своей маленькой жены.

Мирза Рустам был немного недоволен своевольством своей жены, но уловил суть ее действий. Для остальных она сказала, что просто хочет помочь художнику, чтобы тот не ошибся с оттенком ее кожи. Но Рустам прекрасно понял, что его Жасмина желает «пробить» молодого русского юношу на эмоции. По глазам своей женщины он видел, что ее задело равнодушие парня. А после заинтересовали его речи. Во время рисования эскиза она не двигалась, чтобы не помешать художнику и не испортить работу. Но сейчас Жасмина приняла более расслабленную и, что уж говорить, эротичную позу. Вроде случайно, но Рустам-то знал ее не первый год. В верности своей жены он не сомневался. Она была не просто супругой, но и соратницей по учению. Но все равно мужчине было немного стыдно и неловко за ее поведение. Хорошо, что друзья этого не видят. Лишь сам Рустам сидел лицом к Жасмине, а Фаррух и Азад — спиной.

Чтобы отвлечься от инициативы Жасмины, мужчины задумался о словах Романа. Они звучали революционно, но при этом были на диво логичны. А ведь вся их тройка друзей ранее думала, что мировые тенденции к устранению рабства лежат совсем в иной плоскости. Сам Рустам думал, что это стало возможно лишь из-за распространения образования среди людей, их более осмысленного поведения, получения навыков не просто думать о будущем, но и видеть всю несправедливость рабовладельческого строя. А тут юный Винокуров словно глаза им всем открыл. Разве раньше люди не понимали, что рабство — это плохо? Понимали. Но почему же никто с этим не боролся? Так ведь боролись! Но не в мировом масштабе.

Была еще одна причина, почему Рустам позволил жене такую вольность, о которой она попросила — расслабить парня. Чтобы он начал говорить то, что думает, а не подбирал слова. Мужчина прекрасно понимал, как красивая женщина действует на неокрепшие мозги. А его Жасмина была красивой. Да, уже не молодая, уже тридцать лет, но все еще прекрасно выглядящая. И грудь у нее — красивая и упругая, словно и не рожала она. Роман же — еще юноша, пусть и с весьма циничным и неординарным взглядом на жизнь. Все равно его мужское естество даст о себе знать, а пока Жасмина «рассеивает» внимание парня, они подумают, какой еще вопрос ему задать. И как же хорошо, что он не знает их языка! Можно обсудить все прямо здесь и сейчас, не таясь. Главное — чтобы Фаррух не был против.

Квартира Скородубовых

Настя вошла в квартиру с предвкушением. Сколько событий с ней произошло! А как Анна удивится и будет сидеть с открытым ртом, когда она их начнет рассказывать!

Тут нос девушки уловил еле заметный запах чего-то знакомого, но никак не могущего сейчас здесь находится.

— Анастасия? Приехала? — вышла из кухни Клара Васильевна. — Проходи скорее, Петр Егорович вернулся!

Только после слов няни Настя поняла, что это был за запах.

— Папа! — скинув обувь, тут же побежала на кухню девушка.

Офицер обернулся на крик дочери и с улыбкой распахнул объятия.

— Нагостилась, гулена? — ласково спросил он ее.

Настя бесцеремонно, как в детстве, уселась на колени отцу, попутно показав язык сестре.

— Немного, — лукаво ответила она на вопрос. — А ты раньше, чем обещал. Решил сюрприз сделать?

— Если бы, — вздохнул мужчина. — Беда на корабле приключилась, вот и вернулся в порт.

— Что такое? — тут же нахмурилась Настя.

— Ты меньше кричи и больше слушай, — недовольная, что не она сидит на коленках отца, заявила Анна. — И вообще — не маленькая девочка, слазь давай! Уже замуж скоро, а туда же…

— Не завидуй, — усмехнулась Анастасия, но с колен все же слезла.

Дождавшись, когда обе дочери успокоятся, Петр Егорович заговорил.

— Я как раз рассказывал Анне, как стал капитаном нашей шхуны.

— Поздравляю! — вскинулась Настя.

— Спасибо, егоза, — рассмеялся офицер. — Ты дашь мне договорить, или нет?

— Все, молчу, — с сияющими глазами села на место девушка.

— Так вот. Я стал капитаном, но… — и дальше Скородубов рассказал близняшкам, какая неприятность случилась с экипажем после посещения одного порта. И какими это все грозит неприятностями лично для него. — Ну а вы что делали, пока меня не было? — спросил мужчина.

Новостей за время его отсутствия набралось у девиц немало. Начиная с того, как Канарейкин приносил свои извинения перед светским обществом, и заканчивая Настиными новостями о посещении кулинарного турнира.

— Выходит, избежал этот проходимец тюрьмы? — хмуро спросил Петр Егорович, подразумевая Канарейкина.

— Да, — кивнула Анна.

— А все из-за твоего отъезда, — надула губки Настя.

— Это как? — удивился заявлению ее Скородубов.

— Так Роман же — несовершеннолетний! И кто его бы в суде представлял? А? И потом у него проблемы с этим гадким Михайловым были, — ответила девушка.

Петр Егорович удивился и затребовал подробностей. До этого эпизод с Перовой сестры деликатно обошли стороной, а сейчас вот пришлось все выкладывать, как на духу.

— Вот оно как, — вздохнул мужчина. — Жаль, что этот мерзавец лишь публичным порицанием отделался. Ну да ладно. Надо еще у Романа спросить, что ему Борис Романович говорил.

— Так он в городе, — тут же «сдала» своего жениха Настя. — Мы вместе приехали.

— Это отрадно, — ошеломленно от напора младшей дочери ответил офицер. — Устроишь нам встречу?

— С радостью! А расскажи, как ты с Милашиным познакомился? Иван Сергеевич от тебя письмо передал, но мы хотим услышать все из «первых уст».

Аня тоже была рада смене разговора на интересную для нее тему.

— Хорошо, — рассмеялся мужчина. — Слушайте. Дело было так…

Надо признать, что отвечать на вопросы персов было легче, чем молча рисовать портрет Жасмины. Я тогда хоть немного отвлекался от вида обнаженной женской груди. К тому же образ «снежной королевы», который приняла женщина, способствовал моей сосредоточенности на работе. Но сейчас все переменилось. Жасмина стала сидеть раскованнее. Откинулась назад и прогнула спину. Чуть улыбнулась одними губами, но сделала это так эротично, что если бы не недавняя «разрядка» с Настей, я мог бы и оконфузиться. И что на нее нашло? При муже такое вытворяет! Хотя надо признать, что грудь у женщины была в разы красивее и изящнее, чем у жены Фарруха. Второй размер, «стоячая», сосочки задорно торчат. Блин! Ну спросите меня о чем-нибудь, чтобы я мог отвлечься от этого вида!

Молодое тело давало о себе знать. Возбуждение медленно, но неумолимо подкатывало. К завершению нанесения красок я был уже на пределе. Сразу встать точно не получится.

— Я закончил, — с облегчением сказал я Фарруху.

Больше двух часов продолжалась эта пытка!

После моих слов Жасмина наконец-то прикрыла свое тело и мужчины повернулись, чтобы оценить мою работу. Да и другие дамы подтянулись, как и сама «манекенщица».

— Прекрасно, но я в этом и не сомневался, — сказал Фаррух.

Тут его друг Рустам задал какой-то вопрос. Фаррух далеко не сразу решился его перевести, но все же озвучил мне:

— Роман Сергеевич, скажите, а вы сами как относитесь к учению Бабы? Мы понимаем, что вы из рода землевладельцев, и прогресс для вас несет убытки. И все же… вы не желали бы узнать о нашем обществе побольше?

3 — 4 октября 1859 года

— … не желали бы вы узнать о нашем обществе побольше? — закончил перевод вопроса Фаррух.

Я как раз только отходил от «сексуальной атаки» Жасмины, и голова еще плохо соображала. Да и мыслями был больше сосредоточен до этого на написании картины, а тут «отходняк» пошел. Единственное, что успел осознать — меня пытаются вербовать в бабиды. Поэтому ответил почти не задумываясь над словами: