И пусть Бахтияра пустили на порог, но Корней уже убежал в деревню договариваться с Еремеем о постое иностранца. Разговора о том, чтобы подселить его к кому-то из нас теперь даже не могло идти. То самое сословное деление. Но меня в данный момент это не интересовало. Главное — я снова дома. А вечером еще банька должна быть. Вот после нее лично и опробую мастерство Бахтияра.

10 — 11 октября 1859 года

При мастере меня особо ни о чем расспрашивать не стали. И гостю, пусть и не дворянину, нужно уделить внимание, да и мало ли о чем я захочу рассказать, что чужим ушам не предназначено. И только дождавшись, когда вернется Корней и доложит, что места для мастера с его слугой найдены, да уведет персов, приступили к расспросам.

Порадовались конечно моему успеху с выступлением. Посетовали, что не могут услышать его «полный» вариант. Отдельно про карету расспросили, да что в ближайшее время думаю делать.

— Михайло завтра позову, обсудим, что он может с ней сделать, — говорил я.

— Не особо много, — вздыхала мама. — Мягкую обивку лучше уж тому плотнику доверить, которому ты мебель для гостевого дома заказал.

— Он занят на недели впереди. Даже еще к нашему заказу не приступил, — покачал я головой.

— Неужто других нету в Дубовке? — удивился отец. — Никогда в то не поверю!

— Он — лучший, — пожал я плечами. — А зачем мне другой «Михайло» да еще так далеко?

Тут папа вынужден был со мной согласиться.

— А ведь я тоже без дела не сидел, — когда закончились расспросы, поделился отец, хитро посмотрев на меня. — Твои игрушки уже Владимиру Николаевичу отвез, а он их успел все на ярмарке распродать!

Новость меня и удивила и вызвала досаду. Цену ведь мы не обсуждали. Потому первым делом спросил — а кто ценник-то выставлял?

— Так Владимир Николаевич, кто же еще? — удивленно пожал плечами отец. И заметив мое недовольное лицо, поспешил все рассказать более подробно, да с пояснениями. — Я помню, что ты хотел их дешево отдавать. И Сычеву все поведал — и сколько у нас опилок да смолы уходит, и сколько времени те игрушки делаются. Ему ведь это тоже надо знать. Попросят с него дополнительно — так он сразу и ответит, когда их подвезти возможно. Ну и цену он назначал, все подсчитав. Я хоть в его расчеты не лез, но в обиде Владимир Николаевич нас не оставил.

— Да дело не в этом, — вздохнул я. — Я же мастерицам, которые куклы вручную делают, а не по моей методе, обещал десятую часть от продаж. Чтобы у них интерес был самые лучшие куклы в уезде делать — для дворян да купцов богатых. Такие-то куклы ты тоже уже отвез?

Отец лишь хмуро кивнул.

— И чего ты с душами так носишься? Ну не получат они десятой доли, так все равно ведь без копейки их не оставим. Место для работы они от нас получают, материалы — тоже наши, а им — десятую часть?

— Отец, ты ведь умный. Вот скажи мне, кто лучше работает — тот, над кем с плетью стоишь, или тот, кто сам работать стремится?

Возразить тому мне было нечего.

— Вот сам тогда с Владимиром Николаевичем и передоговаривайся, — буркнул он.

— Я рад, что ты помог мне с теми игрушками, — поспешил я успокоить расстроенного отца. — Прости, что раньше о своих мыслях не сказал. С Сычевым я поговорю, а с уже проданных кукол надо все же мастерицам их долю отдать. Пусть пока и из наших средств.

— А те мастерицы, что по твоей методе работают — с ними как? — спросил уже более позитивно отец.

И спорить не стал, что из наших денег придется что-то платить девушкам-мастерам — тоже большой плюс!

— А они — на окладе будут. Твердую цену их работе за месяц поставим, как у дворовых. Там большого мастерства не нужно, заменить их можно быстро, о чем они и сами ведают. А если кто не понимает, так объясню. Они больше работницы, чем мастерицы.

— Ну и добре, — совсем уж успокоился отец.

Вскоре и в баню мы потянулись. Приехали-то к вечеру. Только и успели после разговора, что поужинать, да Корней сообщил о ее готовности. Я на прошлой неделе нормальную баню опять пропустил со всеми этими поездками, ну так сейчас наверстаю.

После баньки, распаренный — Тихон уже восстановился за мое отсутствие и изрядно меня веником отходил, я лежал в кровати и ждал прихода Бахтияра. Мастера о моем желании лично проверить его умение предупредили заранее.

Мужчина зашел вместе с Рустамом. Хотя потихоньку Бахтияр уже начал учить наш язык. Здороваться правильно уже умеет, к примеру. С собой у него оказалось и эфирное масло — не нужно сливочным заменять. А дальше я вспомнил слова тети, которая охарактеризовала Бахтияра «коновалом». Да уж, «прощупал» он меня знатно. Начинал-то потихоньку, но с каждой минутой его нажим все усиливался, а как понял, что мое тело после бани достаточно расслаблено, так и начал каждую мышцу разминать. Ох и пришлось мне поскрипеть зубами! Зато эффект на лицо. Всю усталость от поездок в тряской карете сняло. Я даже не представлял, насколько у меня мышцы были зажаты, пока Бахтияр их не промял. Результатом я был доволен. Теперь осталось ему передать свое мастерство набранным мной работникам салона.

Утром после завтрака я пошел за Бахтияром лично. Хотелось посмотреть, в каких условиях он живет. А то не в первый раз «прокалываюсь» на том, что не подумал, не позаботился о быте подчиненных.

Перса подселили на подворье к одной вдове. Сыновья у женщины уже выросли, а ей самой пятый десяток недавно стукнул, поэтому никакого подтекста тут не было. Привычка и в какой-то мере традиция — селить неженатых мужиков к вдовам не нова. Но здесь просто у той комната нашлась свободная. Дочку как раз после Покрова замуж отдала в другую деревню, вот комната и освободилась. Рустама оставили на постой в этом же доме, но уже в сенях тому постелили. В целом — уважение проявили должное, с учетом крестьянских возможностей.

Оставшись довольным от увиденного, я позвал мастера с Рустамом следовать за мной. По пути и к Михайло зашел. Плотник был занят починкой разного деревенского барахла. Но естественно при моем появлении дела отложил и степенно выслушал мой вопрос — возьмется ли он за починку кареты? Сдюжит ли?

— Не ведаю, барин, — сразу покачал головой мужик. — Это ж не телега али повозка какая. Посмотреть надобно. Но не гневись, если откажусь. Боюсь, не управиться и твои надежды подвести.

— Ты хоть глянь, — вздохнул я. — А там уж и посмотрим, что ты можешь, а чего нет. И почему. Может, и вовсе тебя в обучение отправлю на месяцок в город.

— Кто же мне свое мастерство передавать будет? — удивился Михайло. — Чай, я не сродственник чей-то, а за деньги такое ни один умелец не возьмется. Хранят истинные мастера свое умение пуще ока.

— То моя беда. Не получится, так думать буду, — махнул я рукой.

Разговор с плотником настроение мне подпортил. Даже на ум пришло предложение Бориса Романовича — помочь с починкой моей кареты. Нет же, посчитал, что как с яхтой выйдет — быстро и качественно. А то, что про починку яхты с корабельным мастером в порту Зубов договаривался, я не учел. Урок мне будет на будущее. Ну да решу и эту проблему. Просто по времени она растянется. А сейчас пора в мастерскую. Проверить, как там дела у Пелагеи идут.

Аленка была в смятении. Недавно она осознала, что достигла «потолка» своих возможностей и дальше никаких перспектив в развитии не имеется. Пусть слов таких она не знала, но это не мешало девушке всеми фибрами своей души осознавать, что все… выше нынешней должности ей не прыгнуть. Кем она была еще недавно? Всего лишь крепостной девчонкой, мечтающей или о хорошем муже, или о высокородном любовнике. А сейчас? Она — старшая мастерица в мануфактуре по производству игрушек! Стремительный, невероятный взлет! Но что дальше? Кроме барина над ней нет ни-ко-го! И владелицей мастерской ей не стать. Любовницей Романа Сергеевича тоже — уже обожглась на этом. Получается, так она и будет прозябать на этой должности, пока не состарится.