Напоследок спросил уже у самого перса — нужно ли ему что-то на первое время, или он сразу может приступать к работе.

— Мастер Бахтияр спрашивает, — стал переводить Рустам, — ходят ли ваши рабочие в баню. И если нет, то можно ли это устроить? Это важно для обучения. Тело до бани и после — два разных тела. И учить, как с ними обращаться, надо по-разному.

А вот баньки-то здесь и не было. Лишь помывочная. Кстати, у девушек и помывочной не имелось — кто из дальних деревень сюда приехал, те на лесопилку бегали мыться.

— Ну раз надо для обучения… — протянул я и посмотрел на Михея.

— Будет материал — вмиг поставим! — понял он меня с полуслова. — После смены работать будем, по баньке все соскучились.

— Я поговорю с отцом, чтобы выделить вам бревна.

— Лишь доглядчик этот от Миллера будет против, — нахмурился Михей. — Так бы из того леса, что у нас под навесом лежит, можно было немного взять.

— От Леонида Валерьевича же поставки идут? — уточнил я.

— Как не быть? Почитай раз в неделю стабильно.

— Вот часть из того леса и проведем по бумагам, как купленные на собственные нужды, — махнул я рукой.

Мужики, что наш разговор внимательно слушали, радостно заулыбались. На этом моя инспекция и знакомство людей с персами подошли к концу. Оставив Бахтияра с Рустамом на лесопилке, я с Пелагеей вернулся в мастерскую. Девушка пошла и дальше следить за своими подопечными, а мне еще разговор с Аленкой предстоял. Надо узнать, что там за «личное» у нее приключилось. Да и про работу самой мастерской все расспросить.

Начал я с рабочих вопросов.

— Все работают не покладая рук, — бодро отрапортовала Аленка. — Вы говорили, что стоит новые «ряды» игрушек делать, как первые штап… штрап…

— Штампы, — напомнил я девушке слово, которое использовал, объясняя суть работы конвейерного метода.

— Да, вот, — закивала она, — как первые штампы из строя выйдут — так и менять не на такие же, а иные. Мы сейчас птичек делаем, да собачек с котятами. Для мальчишек — ножички с фигурной резьбой на рукоятке. Те, кто как Аглая с личными куклами работает…

— Как ты назвала? — удивился я и перебил девушку. — «Личные»?

— Ну, — потупилась Аленка. — Вы их по-иному называли, но я вот так сразу не припомню как, давно это было.

— Индивидуальный заказ. Уникальные, ни на какие иные не похожие.

— Вот да, кто эти уникальные куклы делает, те у нас наособицу. Но их всего трое осталось. Других я со штампами работать перевела. Да и остальных думаю — может туда же?

— А вот этого не надо, — покачал я головой. — Те мастерицы куклы для дворян создают. Они должны быть самые красивые, с мелкими деталями, и самые дорогие. А кто со штампами работает — те для горожан и крестьян куклы лепят.

— Ясно, — кивнула Алена. — Так вот — все стараются, работают. Вы не смотрите, что шкафы полупустые — Сергей Александрович заходил четыре дня назад, все забрал. Тогда эти шкафы полные были и даже на полу часть игрушек лежала. И видите — три дня работы, а они уже снова наполовину полные!

Я покивал одобрительно. После чего уточнил — об оплате мой отец с ними разговаривал? На что получил закономерный ответ, что нет, не говорил. Мастерицы при этом стали заинтересованно в нашу сторону коситься. Тут же ободрил их, что куклы распроданы и те плату в конце месяца свою получат. А когда и с этим вопросом разобрались, я уже спросил — о чем лично Алена со мной поговорить хотела. Та тут же меня наружу потянула. До этого-то мы при всех разговор вели, а сейчас ей лишние уши ни к чему были.

— Роман Сергеевич, — начала Аленка неуверенно, но потом словно в омут с головой бросилась, выпалив, — возьмите меня в свой массажный салон работницей!

Вот это удивила, так удивила! От неожиданности, у меня само вырвалось:

— А сейчас-то тебя что не устраивает⁈

— Простите, мою дерзость, — смутилась девушка. — Просто мне… скучно.

Не такого ответа я от нее ожидал. Скучно? Да что у этой девицы на уме-то?

— Сами видите, я уже всю работу наладила. Пригляда большого не надо, — стала она мне объяснять, — а мне новому учиться охота. Как у бабы Нюры начала учиться вышивать, да прясть — так и поняла, что интересно мне. Потом вот сюда вы меня взяли. Тоже интерес был. А сейчас — массаж этот диковинный. Да дюже полезный! Я и ему научиться хочу! Ну а не получится коли у меня, так обратно возвертаете. Уж тут я себя показала, справлюсь.

Мне стала более понятна ее мотивация. И я даже девушку зауважал за это. Обычно-то люди ленивые сами по себе, мало кому хочется мозги напрягать и чему-то новому учиться. И Аленка раньше такого рвения не проявляла. Да и другие про нее говорили, что не любит она работать. Сам в том тоже убедился, когда она ко мне в любовницы пыталась набиться. Но видать ученичество ее сильно поменяло. Новые таланты открыло. Ну раз так, то… Стоп! Тут я промотал назад свои мысли. Что меня зацепило в них?

«Ну ведь точно!» понял я, из-за чего напрягся. И решил проверить свои мысли прямым вопросом:

— А не в том ли главная причина, что ты решила, будто на этом новом месте себе сможешь любовника найти?

Аленка замерла, словно мышь застигнутая котом. Я попал в точку! Интересно, будет ли она отнекиваться, или честно признает, что я прав?

11 октября 1859 года

После моего вопроса глаза Аленки на мгновение стали испуганными, а затем она принялась все яростно отрицать:

— Да как вы могли такое подумать, Роман Сергеевич? Я — девушка приличная…

— Настолько, что меня пыталась соблазнить и ко мне в койку пролезть? — насмешливо перебил я ее.

— То дурь была, — уверенно заявила она, постепенно успокаиваясь. — Сейчас таких мыслей у меня и в помине нет!

— Мда? Что-то верится с трудом.

— Все так, господин, — она аж перекрестилась, чтобы придать своим словам «веса».

Вот только не из той породы она, чтобы я ее заверениям поверил. Хотя показное осенение себя крестом — в эти времени вещь серьезная.

— Вот что, — решил я ей «на пальцах» объяснить, почему такие мысли — дурная затея. — Допустим, я тебе поверю. Но ведь может так случится, что какой дворянин сам тебе предложит с ним ложе разделить? Со всем почтением и обхождением. И даже подарок какой предложит. И смотри, что может случиться: прознает потом об его интрижке супружница, да заявит на весь свет, что их обокрали. Вот тебя в той краже и обвинит. Дворянин, чтобы со своей женой не ругаться, все подтвердит. И получится, что ты воровка и судить тебя надо по закону. Это те проблемы, которые ты сама себе получишь. А ведь есть еще и беды, что ты мне принесешь. Салон тот — мой будет. И на меня, как на владельца, косо станут смотреть. Слуги воруют! Да к тому же ты еще и крепостная. Мне принадлежишь. И уже не только как твой начальник, но и твой хозяин я перед светом буду выглядеть… мягко говоря не хорошо.

— Не будет такого! — стала жарко заверять меня Алена, но я продолжил.

— А теперь другая ситуация. Дворянин тот холостым или вдовым окажется. Все у вас сладится. Он с друзьями поделится, что можно в нашем салоне понравившуюся девицу в кровать затащить. Начнут те дворяне непристойные предложения иным девицам делать. Они — в отказ, а ведь те дворяне могут подумать, что это игра такая. Начнут наставить. В итоге — скандал. Кто виноват? Ты что ли? Так с тебя какой спрос? С крепостной-то? Ко мне те недовольные придут. Есть еще и третья ситуация. Согласятся иные девицы, на тебя глядючи, полюбовницами быть и подарки получать. Что дальше? А дальше — слух на весь город, что у нас не приличный салон, где лечебные процедуры делают, да душой отдохнуть можно, а бордель натуральный, только в новой обертке! Сутенера из меня сделать хочешь⁈ — в конце надавил я на Аленку голосом.

Та стояла — ни жива, ни мертва. Побледнела вся от страха и лишь головой отрицательно мотала.

— А знаешь, — протянул я, — ты ведь не одна такая дурная можешь быть. Пойду-ка, и другим работницам все, что тебе рассказал, поведаю. Чтобы даже не думали о дурном.