— Да, Роман Сергеевич! Я не подведу! Только… — тут она замялась, но тут же продолжила. — Пелагее Агафоновне злые языки про меня уже всякой гадости наговорили. Как бы из-за этого она ко мне цепляться не стала без повода.

Я из ее речи в первую очередь выцепил, что Пелагея-то оказывается «Агафоновна»! Не спрашивал до того, как ее отца зовут. Да и непривычно было слышать, как ее по имени-отчеству величают. Молодец, сумела себя правильно поставить! Потом уж до меня дошло, о чем Алена распереживалась.

Пришлось все же заехать в мастерскую, да с Пелагеей поговорить. Та действительно была уже несколько предвзято расположена к девушке. Но согласилась оценивать ту по умениям, а потом мне все подробно рассказать — как она себя вела и способна ли работать в салоне с ее-то характером. Заодно для всех сказал, что Алена переводится к ней в ученицы, а старшей среди мастериц вновь становится Аглая. Чуть подумал и уточнил, опять же при всех, у Алены — а кого бы она хотела вместо себя оставить и почему?

— Матрену! — уверенно заявила та. — Глаша в том методе, что вы объясняли, мало что смыслит.

— Все я видела! — возмутилась Аглая. — Не дурнее тебя, уж сумею повторить.

— Повторить — да, а новых кукол в тот метод перевести? — тут же возразила ей Аленка.

— Ладно, — оборвал я их зарождающийся спор. — Матрена, так Матрена, — я выцепил глазами названную девушку и кивнул ей. — Согласна Алену заменить?

— Да, барин, — прошептала она, не веря, что я не шучу.

— Отлично. С тебя тогда спрос будет за всех.

Добавлять то, что за ее успехи или неудачи я еще спрошу и с самой Алены, я не стал. Если умная — сама поймет, да Матрену направлять будет. А если нет, то мои слова вред лишь нанесут. Станет Аленка эту девушку шпынять и контролировать, а как уйдет из мастерской — так все и полетит к чертям.

Покинул я это бабье царство с облегчением.

— Ну, теперь надеюсь точно без задержек едем в Дубовку! — сказал я Тихону. — Трогай!

12 — 14 октября 1859 года

— И-эх! Давненько я здесь не был! — с задором воскликнул Тихон, когда мы въехали в предместья города.

Я даже через стенку кареты его возглас услышал. Добрались в усадьбу моей тети мы ближе к четырем часам дня. Ни ее, ни Владимира Михайловича дома не было. Тетя продолжала наводить порядок в театре и готовить новую премьеру, а у Зубова службу никто не отменял, чай не выходной. Но слуги нас знали, поэтому впустили без проблем.

Впрочем, надолго задерживаться в доме я не видел смысла. Лишь перекусили с Тихоном по-быстрому, что повар Зубовых нам выставил, оставили Люду в доме, да и отправились к плотнику. На этот раз Прокопия я все же застал. Тот усердно трудился в пристройке, переоборудованной им под свою мастерскую. Мужик встретил меня привычно нахмурясь, слегка щурясь на светившее сегодня довольно ярко солнце.

— Здравствуйте, ваше благородие. Мне Игнат сказывал, вы меня искали. За диванами? Я только за них принялся. Лишь каркас собран.

— Нет, он мне про их неготовность говорил, — помотал я головой. — Я с другим вопросом.

После чего поманил плотника с подворья на улицу, где стояла карета.

Когда мы вышли, Прокопий не сразу понял, что моя карета — и есть фронт его предстоящих работ. Только стоило мне начать объяснять, какой ремонт я хочу получить, до мужика дошло.

— Погодите, ваше благородие, — замотал он головой, — я кареты не чиню. Мое дело — мебель.

— Но ведь перетяжка дивана, щели заделать — разве это не работа плотника?

— Она, — согласно кивнул мужик, — но мне эта работа не по нутру. Да и другие люди в городе этим занимаются. Зачем я их хлеб отнимать буду?

— Вот как? Не подскажешь, кто?

— Фрол, известный мастер. Он всем господам кареты чинит. А его помощники с чем полегче справляются. Вам к нему идти надобно.

Ну Фрол, так Фрол. Так даже лучше наверное будет. Узнав адрес каретного мастера, я приказал Тихону править туда.

Ехать пришлось аж на другой конец города. Мастерская была на окраине, с противоположной от Волги стороны. Широкий двор, способный вместить под десяток карет или иной местный транспорт. Два навеса от дождя и один «гараж», он же — мастерская и склад. Что интересно, это было не привычное подворье, в котором крестьяне обустроили себе пристройку под ремесло, как у того же Прокопия было, а специально оборудованное под ремонт повозок место.

Ворота внутрь были распахнуты, что позволило беспрепятственно заехать на территорию. В гараже с чьей-то пролеткой возился чернявый мужик. Если не ошибаюсь — колесо менял. У входа сидел старик лет шестидесяти и безмятежно курил самокрутку, поглядывая в мою сторону. Под навесами стояла телега со сломанной передней осью, чья-то бричка со снятым верхом и один тарантас. На вид — вполне целый. То ли уже отремонтировали, то ли у него внутри какие-то проблемы.

Покинув карету, я двинулся к «гаражу».

— И кто здесь — мастер Фрол? — спросил я у старика.

Тот степенно поднялся и сделал намек на поклон.

— Это я, ваше благородие. Уж простите старика, спина сгибается с трудом.

— Мне отремонтировать карету нужно, — махнул я рукой.

— Много ли работы? — прищурился старик, перекатив самокрутку из одного угла губ в другую.

— Много, — «успокоил» я его.

После чего в который раз уже обрисовал все свои «хотелки». Тот покачал головой уважительно, и заявил, что за месяц сделает.

— Раньше никак? — уточнил я.

— Сам я давно уже не работаю, в руках силы нет, — протянул он их показательно вперед. — Только два помощника у меня. Алексей, да Игорёня. Но Игорёня… — тут старик безнадежно махнул рукой. — Руки у него золотые, да голова дурная. А работы много.

— А если я своего плотника пришлю в помощь? — я прямо почувствовал, что вот он — мой шанс если и не получить от мастера полноценное обучение для Михайло, но уж чего-то он у этого Фрола нахватается, пока карету ремонтировать будет.

Старик глубоко задумался. А потом уточнил:

— Только в помощь?

— Он — вашими руками будет, — стал я пояснять. — Мне важно как можно скорее свою карету отремонтировать, а раз у вас свободных мастеров нет, то хоть так…

— И когда пришлете? — прищурившись, спросил Фрол.

— Как вернусь в поместье, так вместе с каретой его к вам и отправлю. Дня через два, вряд ли раньше получится.

Эти слова старого мастера внезапно успокоили.

— Коли так, милости просим.

И я понял, что Фрол переживал, как бы мой плотник ему конкурентом не стал. А так — раз только через два дня, то из дальних краев я приехал. И уж точно вторую ремонтную мастерскую не поставлю. А я ведь по иной причине такой срок назвал — на всякий случай запас по времени взял.

После этого мы обсудили, что мне докупить надо для ремонта, да его стоимость. Тут получилось немного «сэкономить». Причем старик сам предложил уменьшить сумму за работы, если мой плотник в ремонте иных повозок помогать будет. Я согласился, но с условием, что Михайло не меньше половины дня будет трудиться над моей каретой. И мысленно лишь руки потирал. А папа-то оказывается прав — везет мне так, как никому иному. Зря я унывать стал, когда мне Прокопий отказал. И раз вопрос с будущим ремонтом решен, то можно пройтись по лавкам, да поискать подарок для отца. Времени до вечера еще полно.

Дом Михайловых

Вчера Борис Романович вернулся от Перовых в самом скверном расположении духа. Это и супруга его заметила, тут же начав допытывать — что случилось. Пришлось поделиться, что брак дочери трещит по швам и вот-вот развалиться. Та конечно же впала в панику, да тут же умчалась к Арине. До чего две женщины договорятся, Борис Романович не знал. Но ему было все равно. Уговорит мать дочку не пороть горячку — хорошо. Не получится? И такое может быть. Или и вовсе — поддержит любимое чадо и вместе начнут ему голову клевать, что развод этот необходим. Да еще и Николай… Что с ним случилось? Сам ведь недосмотрел, так надо уметь признавать ошибки и двигаться дальше! А он что устроил? Арину перед слугами начал позорить, да тоже про развод заикается! Придется теперь ему, Михайлову, думать — как это обществу подать, чтобы на Арину косо не смотрели. Да и на самого Бориса тоже.