-- Рассказывай дальше, Наташ, -- я постаралась взять себя в руки.
-- Ну а дальше... Я выбралась на трассу. Знала, что автостопом меня не посадят в машину -- видно же, что я ребенок еще. Понадеялась на дальнобойщиков. Ну и один согласился. Я думала, просто добрый, а он... -- девочка всхлипнула. -- Он хотел меня...
-- Ш-ш-ш... Его здесь нет, он далеко.
Наташа, как ни странно, успокоилась почти мгновенно и продолжила:
-- Это было ночью, на стоянке. Я вырвалась от него, выскочила из машины и побежала. Там река была... кажется... я в темноте не заметила, там берег крутой... Налетела на что-то -- и вниз. Думала -- всё.
-- Не все, как видишь, -- хмыкнула я.
-- А где я вообще? В каком городе? -- проявила любопытство девочка.
-- А знаешь, Наташа... Я тебе пока не скажу ничего. Вот ты сейчас оденешься, и мы вместе выйдем на улицу и немножко прогуляемся. После этого я отвечу на все твои вопросы. Ручаюсь, их станет гораздо больше, чем теперь.
-- Ага!
Девочка с готовностью вскочила с кровати и начала одеваться, нисколько меня не стесняясь. Я исподтишка поглядывала на сестру. Похожа. На отца и... на меня, какой я была в той, прежней жизни. Такая же мелкая, подвижная, с живыми карими глазами... темненькая. В этой жизни я значительно светлее, и общего между нами -- разве что невысокий рост. И как я ей скажу, кем мы друг другу приходимся? И вообще... поверит ли она мне? Как мы будем налаживать отношения? Ведь у нее никого нет в этом мире, кроме меня. Даже языка не знает. Конечно, в ее возрасте это не проблема -- дети быстро учатся. Но все равно -- травма. Мало ей было того, что она уже пережила?
Наталья меж тем оделась и в нетерпении поглядывала на меня.
-- Ну что ж, пойдем, -- я протянула ей руку, и девочка, немного смущаясь, протянула в ответ свою.
По дороге я заглянула к Рьену, сообщила, что мы с новой пациенткой уходим на прогулку. Глаза целителя светились любопытством, но Рьен сдержался, только подмигнул с намеком: мол, только вернись, я на тебя сразу с вопросами насяду. Но со своими вопросами ему, придется, наверно, подождать -- у меня сейчас есть тот... вернее, та, на чьи вопросы я буду отвечать в первую очередь.
-- На каком языке вы говорили? -- спросила девочка, когда мы вышли из кабинета ведущего целителя.
-- Я расскажу тебе от этом чуть позже, а пока шевели ногами, смотри в оба глаза и обдумывай то, что увидишь.
Наташа приняла мой совет со всей серьезностью и усердно глазела по сторонам. А посмотреть было на что. Мы прошлись до центра, полюбовались на пестрые витрины многочисленных лавочек, зашли в кафе, заказали по стакану сока груйха с пирожными. Потом снова отправились по городу. Все это время девочка молчала, жадно впитывая новые впечатления, а я ей не мешала.
На нас оглядывались -- уж больно странно была одета моя спутница, -- но все же излишним вниманием не донимали. Как-никак столица, здесь и не такое видали.
В лечебницу мы вернулись только часа через три. Я знала, что во мне сегодня не очень нуждаются -- сгорающий от любопытства Рьен остался ждать, хотя его рабочий день давно закончился.
-- Ну что, ты готова задавать вопросы? Или, может, поделишься какими-нибудь догадками? -- улыбаясь, спросила я.
-- Где я?
-- А если подумать? Что-нибудь показалось тебе странным, пока мы гуляли?
-- Всё, -- улыбнулась девочка, -- и одежда, и то, что машин нет на улицах, а только лошади... Будто кино про старину снимают.
-- А если не кино?
-- Я и так поняла, что не кино, -- решительно заявила Наташа, -- если бы просто декорации или старинный город, все равно были бы провода всякие... Ну и надписи везде на непонятном языке. Я ни одной буквы не узнала даже!
-- И что ты скажешь?
-- Это прошлое?
-- И какой страны, по-твоему?
-- Не знаю. Если бы не надписи эти, можно было бы представить, что в Европе где-нибудь. Ну, Чехия, может, или... Нет, не знаю. Так где я?
-- Ты в другом мире. Читала фэнтези?
Девочка смотрела на меня расширившимися глазами и молчала. Ей требовалось время, чтобы переварить эту информацию. И мужество, чтобы принять услышанное. Я могла бы еще какое-то время поберечь девочку, но какой смысл... Все равно она узнала бы об этом. Там, в нашем мире, у нее никого не осталось, иначе она не угодила бы в детдом. Здесь есть надежда построить будущее и обрести семью -- в моем лице. Кстати, о будущем... каким оно может быть? Я ведь по-прежнему очень немного знала о том, какие возможности этот мир предоставляет женщинам, не имеющим магического дара и длинного свитка с родословной. Что я могу дать своей сестре?
Наконец Наташа нарушила молчание:
-- Да. Я подумала об этом, но испугалась, что глупость, и не стала говорить. А когда вы сказали, поняла, что угадала, но все равно... странно очень. Как я могла сюда попасть? И... почему вы говорите со мной по-русски? Вы тоже, да?!
-- Т-с-с! -- осадила я девочку. -- Не все сразу. Как попала... А ты о чем-нибудь думала, когда падала в воду? Может, мелькнуло что-то очень важное?
Девочка помотала головой:
-- Я испугалась ужасно. Все ведь было очень быстро. В книгах пишут, что вся жизнь проносится перед глазами -- вот об этом я успела подумать... Что не было никакой жизни. Мне себя жалко стало, что я умираю. И ужасно захотелось, чтобы кто-то близкий обнял меня. Чтобы кто-то у меня был...
Вот так, милая. Спросила. Мало тебе было двух ударов по башке за день. Получи третий...
Глава 5
Обнять? Рано... Сперва нужно рассказать, все объяснить. Чтобы она приняла. Чтобы обнял действительно близкий человек, а не чужая тетка.
-- Ты спросила, почему я по-русски говорю, -- я присела на кровати рядом с девочкой, -- тогда послушай историю, которую я тебе расскажу... Жила была одна молодая женщина. Сначала с родителями, потом они умерли, и женщина осталась одна. Но она была уже взрослой. Работала врачом на скорой помощи. И однажды ее машина попала в аварию. Все погибли, и эта женщина тоже... Но ей почему-то повезло -- она не умерла по-настоящему, а покинула свое тело и очнулась в другом мире. В теле другого человека -- четырнадцатилетней девочки. Ей пришлось учиться жить в новом мире. Женщину эту звали Лариса Май. Лариса Альбертовна Май.
-- Это правда? -- прошептала девочка. -- Это вы про себя рассказывали?
-- Да, -- сдавленным шепотом ответила я ей.
-- Значит... Значит, папа давно умер, поэтому он перестал к нам приезжать? -- карие глаза наполнились слезами.
-- Да, он умер, когда тебе было семь, а мне двадцать пять. А через полтора года после этого я попала сюда.
-- Угу, -- девочка угрюмо кивнула.
-- Наташ, -- окликнула я ее, -- папы нет, но у тебя теперь есть сестра.
-- Я тебя не знаю.
-- Наверно, придется узнать, -- я вздохнула.
-- Зачем это?
-- А как ты себе представляешь жизнь в другом мире? Без языка, без денег, без семьи? В сиротском приюте? А через два года -- работать, так и не научившись толком говорить? Кем ты будешь?
-- Не знаю, -- упрямо пожала плечами девочка.
-- Не знаешь... -- я снова вздохнула. -- А я предлагаю тебе семью. Ты ведь хотела, чтобы у тебя был кто-то близкий?
-- Откуда мне знать, будешь ли ты меня любить? -- Наташа с вызовом посмотрела мне в глаза.
-- Я не могу ничего обещать. Никто не может заранее знать такие вещи. Но для меня ты сестра. Значит -- семья. А я своих не бросаю.
-- Семья? А у тебя есть семья?
-- Только названный брат. Он твой ровесник, и я надеюсь, что вы подружитесь.
-- Угу, -- девочка кивнула и снова погрузилась в свои невеселые мысли.
Какое-то время мы провели в молчании, а потом я решилась.
-- Можно? -- спросила я и, не дожидаясь ответа, обняла сестренку и прижала к себе, с замиранием сердца ожидая, что девочка начнет вырываться.