– Тишина в студии! Моторы идут! Аплодисменты! Начали!

– Привет всем, кто любит хорошо поесть и вообще весело провести время! Как всегда, в студии ваш любимый шеф Толян Истомин, а в гостях у нас знаменитая писательница, автор многочисленных детективных романов Марина Покровская!..

В студии зааплодировали, пожалуй, с некоторым энтузиазмом.

Жизнерадостный толстяк в белом кителе – китель должен был означать, что здесь, на телевизионной кухне, он самый главный, – повернулся к знаменитой писательнице и поддал жару в свою и без того огненную улыбку.

– Ну чего?! Какое твое любимое блюдо? Небось, как у всех, – пельмешки с мазиком?

И захохотал.

Писательница, не ожидавшая такого энергичного начала, тоже изобразила некое хихиканье и проблеяла неопределенное – то ли согласие, то ли отрицание.

– Сегодня я научу тебя готовить! И вас всех заодно! – Шеф широким жестом обвел массовку. – Вы ж наверняка все тоже в основном пельмешками пробавляетесь, а заодно пиццей! Сейчас мы такую вкуснятину заделаем, что ты про свои детективы позабудешь напрочь! Кстати, как тебе в голову пришло романчики-то кропать? Ты как начала писать?

Писательница Марина Покровская – в миру Мария Поливанова, псевдоним Покровская был когда-то придуман издателем для «красивости», – поправила на взмокшем носу очки и глянула на ведущего в некоторой растерянности. Худшим кошмаром ее писательской жизни были вопросы «Как вы начали писать и где вы берете сюжеты?».

На них не было ответов, и самое глупое, что этих ответов никто никогда и не ждал, как этот самый ведущий, но ненавистные вопросы почему-то все равно задавали!

Словно подтверждая ее мысли, шеф неожиданно выхватил из стакана пучок зелени.

– Вот это, – и потряс пучком перед камерой, – самый ненавистный, ужасный враг любого вкусного блюда! Это… укроп!

Он повернулся к писательнице, сунул ей под нос ужасного врага любого блюда и взревел:

– В гарбидж его! Первым делом! Вон с моего стола!

Писательница несколько отшатнулась:

– Ку… куда?

– В гарбидж! Там ему самое место!

– А! – спохватилась Марина Покровская. – В мусор, я поняла!

Однако ни в гарбидж, ни в мусор бросать укроп не стала, а тихонько опустила пучок во внутренний ящик.

– А сюжеты?! – продолжал ликовать шеф. – Где ты берешь сюжеты?! Вот, например, можешь, не сходя с этого места, придумать детектив про меня?! Во, давай так! Я тебя научу готовить вкуснятину, а за это ты сочинишь про меня историю с убийством! Ну?! Идет?!

Писательница посмотрела на повара, полезла было пятерней в короткие вихры, что являлось верным признаком замешательства, но вместо собственных волос нащупала на голове некую зацементированную жесткую щетку.

…Ах да, ее же гримировали и сооружали прическу перед записью программы! Теперь ничего нельзя тронуть – ни голову, ни нос, ни щеку! Кругом пудра, помада и лакокрасочные изделия!

– Ну, чего?! Заднюю даешь?! Сюжетики-то в голову не идут?!

…Кулинарная программа пользовалась необыкновенной популярностью, ее смотрели и в интернете, и по телевизору. Попасть в нее считалось большой удачей, именно так объяснял писательнице Покровской шеф-редактор перед записью. А все благодаря неординарной личности ведущего. Он умел, как говорится, «завести» аудиторию и «держать» ее.

Личность ведущего сияла, как круг швейцарского сыра. Огромные лапищи, отмытые до розовой глянцевости, уверенно лежали на столе по обе стороны гигантской разделочной доски.

На Маню шеф посматривал довольно ехидно.

– Вот я и говорю, что еда поважнее книжек будет! Там, где растеряется писатель, хороший повар все возьмет в свои руки, приготовит блюдо, и блюдо будет – пушка-бомба!..

– Да почему же растеряется, – проблеяла писательница Покровская. – Ничего и не растеряется. Ну вот, например…

– Ну вот, например! – перебил ведущий и захохотал.

Маня Поливанова набрала в легкие воздуха и выпалила:

– Утром ваш редактор приезжает сюда, в студию, и обнаруживает, что ведущий лежит мертвый во-он в том углу, за камерой, – и Маня показала, в каком именно углу лежит предполагаемый труп ведущего.

Зрители повернули головы и вытянули шеи. Шеф тоже оглянулся.

– Вызывают наряд, но оказывается, что ничего криминального, ведущий помер от… от сердечного приступа, – продолжала тараторить Покровская. – Однако редактор точно знает, что, во-первых, ведущий никогда не страдал сердечными болезнями, а во-вторых, вчера поздно вечером они вместе уехали с площадки, и непонятно, зачем он явился в студию раньше всех. Ведущий всегда приезжает последним! Редактор… кстати, как ее имя?..

– Наташа, – подсказал шеф отчего-то тихим голосом.

– Так вот, Наташа расспрашивает охранников на вахте, в котором часу ведущий приехал на работу. Ведь сейчас везде камеры! Оказывается, его машина через КПП не проезжала, а зайти внутрь можно по карточке, и время входа не фиксируется. Наташа обращается к… ну, допустим… к Кристине. Кристина – директор программы, и у них с ведущим когда-то был роман. Та рыдает и толком ничего объяснить не может. Наташа отправляется в гримерную ведущего, но там почти нет личных вещей, только раздолбанные кроссовки и новенькие женские туфельки, очень шикарные!.. Наташа внимательно осматривает туфельки и…

– Ладно, верю, – перебил шеф-повар. Вид у него был озадаченный. – Сочинять ты могешь!

– Могу, – с облегчением согласилась Маня, словно получившая некий зачет.

– Тогда давай вместе сочиним какую-нибудь вкуснятину! – Шеф нащупал привычный тон и покатил дальше, словно на цирковом двухколесном велосипеде. – Макарошки любишь? Только не ври! Макарошки все любят!

– И я тоже, – согласилась Маня.

– А грибы любишь?

– Да-а-а! – воодушевилась писательница. – Вы знаете, я живу довольно далеко от Москвы, сто пятьдесят километров! То есть я там всегда пишу книжки, и, когда пишу, тогда и живу. У нас заповедник и такие леса! Мы всегда летом ходим, но недалеко: очень легко заблудиться, и змей боимся, – а местные за много километров уходят. Самое главное – набрести на полянку с белыми! Если набрел, можно целую корзинку на одном месте собрать, и вот когда…

– Короче, ты грибник, что ли? Энтузиаст этого дела?

– Вы же спрашиваете о грибах, я и рассказываю!

– Да я просто так спросил-то, для сценария! А ты опять роман сочинила!

И повар с писательницей уставились друг на друга.

– Не надо было? – утончила Маня и покосилась на камеру.

Оператор смотрел в объектив, улыбаясь столь широко, что улыбка казалась шире камеры.

Надо мной смеется, решила Маня. Ну и ладно.

– Ты на меня смотри, – вернул ее шеф Толян Истомин. – И, как говорится, поехали дальше.

Он набрал в грудь побольше воздуха и вновь возликовал:

– Итак, это программа «Спросите шефа» и я, Толян Истомин, ваш любимый повар! Сегодня мы с писательницей Покровской сварим о-бал-денный супешник из белых грибов. Вы небось думаете, что из белых можно только похлебку сварить, с картошечкой и морковочкой, а еще с лапшичкой, как мамаша в детстве варила, а всякие там супы-капучино только в ресторанах подают задорого?

Ассистентка махнула рукой, подала знак, и массовка приветственно зааплодировала.

– Ты капучино уважаешь, писательница?..

– Я кофе редко пью, чай как-то больше…

– Я те про Фому, а ты мне опять про Ерему! – Шеф вооружился ножом. – Капучино-суп, взбитый с молоком и сливками, с пенкой и тонкой грибной стружкой!.. Давай грибы чисть, а я пока лук нарежу. Лук можно кольцами, а можно мелко порубить, в данном случае нам неважно, все равно будем пюрировать!..

Маня знала, что по правилам кулинарных программ готовить должен не только ведущий, но и гость, чтобы не стоять молчаливым чучелом без всякого дела.