– Финансы?..

Но ведь она помнила, что Чейз был строитель, он сделал себе имя в этой отрасли и все носился с развитием каких-то доков. Однажды он сказал ей, что прошел курс финансового бизнеса в вечерней школе, но она подумала, что это необходимо для развития строительного бизнеса.

– Да, с помощью нашего общего друга Карла Брэдшоу и его немецких знакомых я удачно поместил капитал и получил большие прибыли в виде немецких марок. В то время фунт выпал из европейской валютной системы и был девальвирован. Поразительно, до чего легко можно делать деньги, имея в качестве стимула красивую и меркантильную женщину, – насмешливо протянул он.

Лучше бы я держала язык за зубами, подумала Глория, его слова унижают меня.

И она в порыве откровенности сказала:

– Я никогда не жаждала твоих денег, Чейз, я даже ни разу не заглянула в счет, который ты мне открыл, тем более, после отъезда из Англии.

– Знаешь, я тебе почти поверил. – Чейз нежно обнял ее, затем легко подтолкнул вперед. – Пошли, а то гид убежит.

Луиджи привел их на виллу, восстановленную почти в первозданном виде и, пожалуй, наиболее известную в Помпее благодаря своим порнографическим картинам и статуям. Следуя за гидом, она густо краснела, и когда Луиджи подвел их к очередной статуе, не выдержала и отвернулась. Она услышала позади себя заразительный смех Чейза, в то время как Луиджи разразился бурной речью.

– Бедный парень, как легко заметить, страдал необычной болезнью.

Глория действительно легко и слишком явственно заметила восставшую мужскую плоть.

– Я бы назвал это состоянием перманентной готовности, – продолжал Луиджи с лукавой ухмылкой. – Многие туристы-мужчины спрашивают, как можно заразиться этой болезнью. К сожалению, я не могу ответить, – закончил он и, разводя руками, рассмеялся собственной шутке.

– Зато я могу, – шутливо прошептал Чейз ей на ухо. – Просто мужчина должен всегда находиться недалеко от тебя, дорогая. Ты все время держишь меня в этом состоянии.

Я – да, а сколько еще других женщин, подумала она, и гнев – или ревность? – кольнул ее сердце.

– Чейз! – предупреждающе прошипела она, чувствуя, что он слишком близко прижимается к ней. – Кругом же люди!

– Какой стыд! – вздохнул Чейз, и Глория высвободившись, кинулась вслед за Луиджи.

Экскурсия по дому продолжалась, но Глория едва замечала великолепные росписи: Чейз был рядом, и это сильно действовало на нее. Он по-хозяйски положил ей руку на плечо, его широкие шаги не совпадали с ее маленькими, и касание мужского бедра, тепло тела и мускусный запах Чейза – все это заставляло чаще биться ее сердце. Она пыталась убедить себя, что это всего лишь прогулка по жаре, но знала, что сама себя обманывает.

– Ты что-то притихла, – нежно обратился к ней Чейз, когда они шли уже по другой мощеной улице. – Может, на сегодня хватит?

– Сейчас так жарко, и эти толпы… – Она остановилась, польщенная его явным участием.

– Мы с вами находимся в большом амфитеатре. В наше время современные стадионы для спорта имеют ту же самую конструкцию. Ничего не изменилось. С момента изобретения колеса появились разве что новые источники энергии да более изощренные способы убивать друг друга.

– Очень верно, Луиджи, – перебил гида Чейз. – Но моей жене на сегодня достаточно – жара.

– Понятно, понятно. Настало время ленча. – Луиджи улыбнулся, видя, как заботливо Чейз обнимает Глорию. – Полагаю, вы хотите отдохнуть, насладиться сиестой, нет? – Его черные глаза перехватили взгляд Чейза, и он рассмеялся. – Как я говорил, ничего не изменилось. Люди женятся, занимаются любовью, делают детей.

И Луиджи быстро повел их к выходу.

Глория посмотрела на него, потом покосилась на Чейза. Его глаза чуть прищурились, предвкушая удовольствие, на губах играла странная усмешка. Он выглядел беззаботным, счастливым, полным жизни человеком.

– Мне нравится, как звучит «сиеста», малыш, а тебе? – протянул Чейз, обратив к ней свой волнующий взор.

Господи, подумала Глория, да ведь она любит его! Луиджи прав. Глядя на Чейза, она поняла, что именно этого хотела от жизни.

Глория моргнула и потупила взор, боясь выдать себя.

– С тобой трудно не согласиться, дорогой, – пробормотала она, не замечая, что от этого дурацкого ответа глаза его гневно вспыхнули.

В машине Глория откинула голову на подголовник и закрыла глаза. Чейз щедро наградил Луиджи и обещал, что они еще придут, а она с улыбкой выслушала поздравления гида с таким красивым и благородным мужем. Но сейчас, рядом с Чейзом, который сосредоточенно вел машину по узкому и извилистому береговому шоссе, избегая диких выходок, обычных для итальянских водителей, она погрузилась в собственные мысли, не находя в них ничего хорошего.

Она никогда не могла поверить в собственную глупость. Когда Чейз снова вторгся в ее жизнь, она убедила себя, что ненавидит его, и негодовала за легкость, с которой он затащил ее в постель. Но, в то же время, она радовалась, что осталась для него более чем желанной. В сексуальном плане они очень подходили друг другу, и она могла удовлетворить его, наверное, не хуже, чем Мэгги.

Она была не из тех, кто может спать с мужчиной, не любя его. И каждый раз, когда Чейз, насытившись ею, подчеркнуто вставал и уходил к себе в спальню, она притворялась, убеждая себя, что ей все равно. А в действительности было совсем наоборот. Она полюбила его юной девушкой и продолжала любить до сих пор. Годами она вводила себя в заблуждение, считая, что ненавидит его, тогда как на самом деле это была единственная возможность прожить без него, постоянно скрывая глубокую рану, которую ей нанесло его предательство.

– Хочешь, остановимся и перекусим? – голос Чейза прервал ее размышления. Она открыла глаза и посмотрела на него, но тут же быстро отвела взгляд.

– Нет, спасибо. Я не голодна, – ответила она ровным голосом.

Ей хотелось поскорее вернуться на виллу и запереться в своей спальне. Сидеть в ресторане и вежливо беседовать с Чейзом было выше ее сил. Ей хотелось побыть одной, чтобы разобраться в своих чувствах.

Ее сердце затопила волна отчаяния. Откровения Чейза привели ее в смущение, и ей показалось, что утром они достигли нового уровня взаимопонимания. Но сейчас, когда она поняла, что по-прежнему любит его и боится раскрыть перед ним свои чувства, к ним вернулась знакомая напряженная атмосфера последних нескольких дней. Глория не знала, что делать.

В молчании они проехали сквозь Сорренто и покатили по шоссе, ведущему к вилле. Она скользнула по Чейзу быстрым взглядом. Он хмурился, его глаза щурились на солнце, губы были угрюмо сжаты. Ее веселый утренний спутник превратился в мрачного, сурового мужчину.

Она посмотрела на свои сцепленные руки, аккуратно сложенные на коленях, и снова погрузилась в горькие размышления. Чейз только хотел ее, но не любил. Как можно прожить оставшуюся жизнь с человеком, который тебя не любит и которому ты не доверяешь? Положение было безнадежное.

Она очнулась и выпрямилась, когда Чейз лихо подкатил на стоянку у парадного входа. Но прежде чем Глория успела отстегнуть ремень безопасности, он уже выскочил из машины, распахнул дверь с ее стороны и почти вытащил ее из «Бугатти».

– Быстрее, – бросил он, и голос его прозвучал грубо.

Он быстро повел ее в дом, и его гнев почти физически ощущался в спокойном воздухе.

– Где горит? – попыталась она пошутить, но, взглянув ему в лицо, искаженное от ярости, испугалась. Ее сердце бешено заколотилось.

– Ты знаешь… – Он с силой толкнул ее в свою спальню, а его пальцы больно впились ей в руку. Закрыв за собой дверь, Чейз грубо притянул ее к себе. – Наш гид был очень проницателен, ничего не изменилось, – свирепо проворчал он, и она ощутила его дыхание, когда он склонился к ней. – Ты снова удираешь от меня, и я этого не потерплю.

В его руках, обхвативших талию, как кандалы, она чувствовала себя послушной вещью. Откинувшись назад, она с недоумением взглянула на него.