- Ну не смогу, так не смогу, - пожал плечами мальчик, - я ведь и пытаться не собираюсь.
- А жаль. Ладно, идем обратно.
Киоко поднялась и вознамерилась повернуться к каменному мостику, и тут Тео заметил, что она наступила одной ногой на шнурок кроссовки другой. На то, чтобы крикнуть 'замри!', не хватило одного мгновения: девочка потеряла равновесие и, испуганно вскрикнув, свалилась с края островка в воду лицом вперед.
Тео попытался сообразить, что делать дальше и сможет ли Киоко выбраться самостоятельно, но тут она показалась на поверхности, колотя руками по воде, с круглыми от ужаса глазами: плавать она действительно не умела, а обманчиво близкое дно на деле оказалось глубже, чем казалось.
Мальчик бросился вперед, прыгая с камня на камень и надвинув бейсболку на лоб как можно ниже, чтобы уберечь от случайных брызг руну, добежал до островка и лег грудью на край, упершись левой рукой в камень, а правую протянул Киоко. Девочка, снова ненадолго появившись над поверхностью воды, попыталась ухватиться за нее, но кончики их пальцев разминулись на несколько сантиметров: течение, хоть и слабое, оттащило Киоко слишком далеко и теперь медленно увлекало в сторону русла. В голове мелькнула идея - оббежать озерцо по берегу и выловить утопающую там, поток, вытекающий из пруда, широк, но глубина от силы по пояс.
В этот миг Киоко, кашляя и отплевываясь, снова ушла под воду. Течение все же слишком медленное, она захлебнется задолго до того, как вода вынесет ее к руслу.
- Тебя поймают, посадят в клетку, будут ставить опыты, а потом убьют и порежут на куски, чтобы понять, как ты устроен внутри, - казалось, голос отца прозвучал не в голове, а прямо над ухом.
Тео в беспомощном отчаянии наблюдал за размытым пятном под водой всего в трех метрах от него. Киоко все еще отчаянно трепыхалась, пытаясь выбраться на поверхность воды, но теперь ей удалось лишь высунуть наполовину руку. Жить ей оставались считанные секунды, и нехороший внутренний голос, должно быть, унаследованный от жестоких предков из другого мира, прошептал, что если набраться духу, закрыть глаза и сосчитать до двадцати, то потом делать сложный выбор уже будет не нужно, проблема исчезнет.
- К йоклол, - машинально повторил Тео любимое ругательство отца, подобрал ноги под себя, оттолкнулся от каменной плиты и бросился в воду.
***
Как только Киоко оказалась у каменной кромки - протянула руки и уцепилась за край, тяжело дыша и откашливаясь: воды глотнула, наверное, раз шесть, и если бы не Тео-кун...
Она выбралась на берег и оглянулась, стуча зубами от холода, но Тео-куна не обнаружила.
- Ты г-где?!
Первая мысль - не выбрался сам и ушел под воду, ведь он плавать не умеет. Девочка встревоженно вглядывалась в прозрачную толщу воды, снова успокоившуюся, но на дне - никого. А потом она услышала звуки, похожие на ходьбу в насквозь мокрых кроссовках, знакомые каждому, кто в детстве бегал по лужам.
Прямо от нее по сухой каменной дорожке удалялись мокрые следы, вокруг которых щедро сыплются капли и льются тонкие струйки воды.
- Т-т-тео?! Это ты?!
Мокрая дорожка резко свернула в траву, полные воды кроссовки забулькали чаще.
- Тео, Тео, п-постой, ты к-куда?! Ведь это же т-ты, да? Ты... невидимка?! Почему ты убегаешь?
- Т-т-только не говори, что т-ты не видела, как я выгляжу на самом деле... - отозвался Тео-кун, тоже явно дрожа от холода.
- Ты про цвет лица и уши? Так я же и раньше... - тут ее поразила новая мысль: - п-погоди. Я видела, какого цвета у тебя лицо, и уши... Почему я раньше не обращала на это внимания?!
- П-потому что р-раньше я был сухим, а теперь намок. И магия - тю-тю.
- Ты... ты тэнгу, да? Или?..
- Нет, - отозвался невидимый Тео, - я просто эльф... наполовину.
Киоко, обхватив руками плечи, старалась не обращать внимания на холод.
- А почему ты исчез?
Тео внезапно появился в том месте, откуда доносился его голос, мокрый, со слипшейся шевелюрой, трясущийся от холода - и очень несчастный.
- Ты права. Это бессмысленно, все равно ты уже знаешь.
Девочка несколько секунд разглядывала его, потом сказала:
- Мне кажется, если мы и дальше будем так стоять - нам грозит больница.
- Беги обратно скорее.
- А ты?
Тео-кун замялся.
- Вообще-то я собирался спрятаться в лесу, развести костер, согреться и подсушиться, а затем добраться до города. И оттуда позвонить, отцу, и...
- А, ты не можешь обратно заколдовать себя, пока мокрый?
- Вот именно.
- У тебя зажигалка есть?
- Зачем? Я ведь волшебник.
- Тогда разводи скорее огонь!
Они нашли какую-то корягу возле парка, и Тео-кун действительно зажег ее, испуская струю пламени из ладони.
- Чудеса, - только и сказала при этом Киоко.
У костра они, наконец, перестали трястись, и девочка сразу же засыпала Тео-куна вопросами. Пять минут спустя она уже знала, кто он такой и откуда взялся.
- И ты вот так и прячешься, рисуя на лбу волшебный иероглиф? Из-за него я видела, как ты выглядишь, но не могла понять, что обычные люди так не выглядят?
- Ну да.
- А тебе надо быть полностью сухим, или?..
- Магическая краска боится воды, а волосы высохнут нескоро... Блин. Нас хватятся намного раньше, так что мне надо бежать. А ты сиди тут и грейся, пока учителя тебя не найдут.
- Погоди, а ты куда?
- Куда подальше, пока не подсохну. А потом в город.
- Это ты уже говорил, но зачем?!
- Позвоню отцу. А он уже что-то придумает.
- Так у тебя есть с собой эта краска? - спросила Киоко.
- Ну да, я всегда ношу ее при себе, - ответил Тео-кун, доставая из кармана маленькую баночку из-под таблеток, и внезапно замер: - блин. У меня зеркальца нет.
Киоко хихикнула:
- Считай, что тебе повезло. У меня есть. О! Я придумала кое-что получше. Вытри голову моим кэйкоги, нарисуй значок - и все дела, зачем тебе в город?
- Затем, что ты уже знаешь. Я где-то перекантуюсь, пока отец не приедет - и мы уедем куда-то.
- Только оттого, что я знаю?
Тео вздохнул.
- Увы. Говорил же - не надо на остров ходить...
- Так плавать ты все-таки умеешь?
- Ага. У меня дома в России был бассейн.
Девочка посмотрела на него поверх огня:
- Так я никому не скажу. И вообще, если ты снова себя заколдуешь, меня же все равно никто не воспримет всерьез, даже если я захочу тебя выдать.
- Тебе и не надо говорить, - вздохнул мальчик, - достаточно облить меня водой - и все увидят, кто я на самом деле. И привет.
- И что?
- Меня посадят в клетку, будут проводить опыты, а потом препарируют, чтобы посмотреть, как я устроен.
Киоко состроила скептическую гримаску:
- Что за чушь? Кто тебе это сказал?
- Отец. Люди ведь не любят чужаков.
- Во-первых, даже появись ты на главной улице в Токио - я не думаю, что тебе сделают что-то дурное. Уж точно не в Японии. Во-вторых, есть полно способов узнать, как ты устроен, не разрезая. Слыхал о томографе?
- Хм...
- Слушай, Тео-кун. Я догадываюсь, чего и почему опасается твой отец, и на его месте, наверное, тоже опасалась бы. Но ведь я-то тебя не выдам.
На его лице она видела сомнения и опасения.
- Не уверен, что это хорошая идея. Ты только не прими на свой личный счет - но сама посмотри, как люди с людьми поступают. Какой канал ни включи - там война, там теракт... Люди друг друга ненавидят лютой ненавистью, что уж говорить о чужаках?
Киоко покачала головой:
- Люди ненавидят других, если на то есть причины. Арабы ненавидят евреев, евреи ненавидят арабов, русские ненавидят Америку, американцы - Россию, сербы - албанцев, албанцы - сербов. Между ними вражда по сложным религиозным и историческим причинам. Положим, мы с отцом... слово 'ненависть', пожалуй, не подходит, но вражда - да... мы враждуем с другим владельцем додзе в Сакурами, Сагарой. У нас на то не столько экономические причины, сколько философские, ведь он отвергает основополагающие принципы боевых искусств. Конечно, этого недостаточно для настоящей ненависти и вражды - но мы не любим его. А теперь вопрос: каким образом моя неприязнь к Сагаре может отразиться на тебя? Никаким. У меня нет причин относиться к тебе плохо. И тебе нет нужды куда-то бежать. В конце концов, ты же не будешь бросать все и подаваться в бега каждый раз, когда тебя обольют водой!