— Едем на базу? — спросил Рымов.

— Нет. Давай в офис. Хотя постой… — глянул я на время. — Давай в квартал Кояма.

Детишки в школе, а значит, с Шиной я не пересекусь. Фигня, конечно, но у меня и так настроение ни к черту, а отвязать метку от Кагами необходимо — не хотелось бы больше упускать возможности. Трогать Шину и Мизуки, несмотря на мое отношение к первой, я не намерен. Как и Казуки с Таро. Акеми под вопросом, все-таки девочка она взрослая. Тем не менее, и о такой возможности я задумывался — две свободные метки лучше, чем одна. Но пока с этим не ясно, надо бы съездить к Кагами.

Надо завершать эту войну. У меня и без нее дел море. Да и в школу надо ходить — плевать на знания, тут главное связи. Пока было начало учебного года, я просто осматривался. Потом эта свара со Змеем. Но скоро уже каникулы, а за ними второй триместр, так что пора-пора.

Верфь, онлайн игры, Акэти. Охаяси с их непонятными планами на меня. Скотина Чесуэ. Теперь еще и этот Ямана. Дел немеряно, а я тут в шашки с бандитами играю. Нет, я не жалуюсь, сам же все это затеял, просто настраиваюсь на победу и на последующие дела. А пока самую малость приблизим эту самую победу, съездив в квартал Кояма.

В дороге мы задержались из-за пробок. Дело это в обоих мирах обычное, но конкретно наша проблема была в том, что пробок оказалось слишком много. Так что в квартал Кояма мы приехали где-то за час до возвращения девчонок. И не факт, что кто-нибудь из них, например, Шина, не придет раньше. Плевать, в принципе. Главное, чтобы не против ветра.

Кагами, предупрежденная службой охраны, встречала меня у ворот. Улыбка ее была немного ироничная, словно я обещал приехать год назад, а собрался только сейчас.

— Давно же ты к нам не заглядывал, Синдзи, хорошо хоть день рождения мужа посетил.

— Извините, Кагами-сан, — пожал я виновато плечами, — совсем замотался. — И окинув ее взглядом, подмигнул. — Уже известно кто?

Можно было этот вопрос еще на днюхе у Акено задать, но как-то к слову не пришлось.

— Специалисты говорят, мальчик, — погладила она себя по животу.

— А что так неуверенно?

— Не хочу спугнуть удачу, — подмигнула она в ответ. — Что мы все на пороге? Пойдем уже в дом. Жаль девочек нету, они бы обрадовались. И муженька моего с Кентой-саном нет, — покачала она головой. — Совсем у них на беременную женщину времени не осталось.

Мальчик, значит. Интересно как. Получается, Шине скоро будут жениха подыскивать. Ох, и не повезет же кому-то. Хотя из клана будущего «виртуоза» все равно не выпустят. Или выпустят? Хм… возможно… но тут ситуация совсем уж уникальная должна быть.

В гостиную она меня отводить не стала, а сразу пошла на кухню, махнув мне рукой, чтоб я за ней шел.

— Ну, рассказывай, как у тебя дела идут, — поинтересовалась она, когда я уселся за столик. Сама она пошла заваривать чай.

— М-м-м… как бы это сказать…

— Попробуй честно, — произнесла Кагами, доставая из шкафчика банку с чаем.

— Хм, честно? — задумался я. — Да так себе, если честно.

— Оу, — кинула она на меня взгляд, засыпая чай в чайник. — И насколько твое «так себе» велико?

— Терпимо, — пожал я плечами, хотя на меня в этот момент и не смотрели. — Есть пара неожиданностей, но ничего критичного.

— Это хорошо. Уверена, ты со всем справишься.

Ликвидировать двух «учителей», разобраться с Чесуэ, понять, что ждать от Ямана, и сделать все так, чтобы не раскрыть свое патриаршество.

— Конечно, Кагами-сан. Это ведь я.

Пофиг на аристократов, это дело будущего. А вот решить дело со Змеем и его китайцами не так уж и сложно. Справлюсь.

Поставив передо мной чашку с чаем, а рядом поднос с дораяки — типа бисквитов, только на японский манер, Кагами уселась напротив.

— Скажи мне, Синдзи, что вы на этот раз не поделили с Шиной?

— Да ничего, вроде, — ответил я, делая глоток. — То есть я представляю, из-за чего она взъелась, но тут уж извините — сама виновата. Надо фильтровать слова.

— И что же такого она сказала?

— Да это теперь и не важно, Кагами-сан, — обозначил я пожатие плечами. — Что было, то было.

— Это важно мне, Синдзи. Неужто ты совсем не хочешь с ней помириться?

После этих слов я удивленно посмотрел на женщину.

Она что, не в курсе того, что сделала Шина? Не верю. А раз так, зачем спрашивать? Мириться? Вот уж нет. Для этого нужны обоюдные действия, а я ничего делать не хочу. Извинится — прощу, только друзьями нам больше все равно не бывать.

— Кагами-сан… — М-м-м, стой, Макс. Зачем ее расстраивать? — Не стоит переживать. Мы с вашей дочерью как-нибудь решим наши разногласия.

— Зная вас обоих — не уверена, — покачала та головой. — Ты только помни, Синдзи, Шина всего лишь молодая глупая девочка, которой ты совсем не безразличен.

Умница, Кагами. По больному бьешь. Но поздно… поздно. Даже не представляю, что ей надо такого сделать, чтобы я ее простил. Хотя нет — представляю, но она на это не пойдет.

— Я всегда помнил, кто ваша дочь, Кагами-сан, — поднес я чашку к губам. — Всегда, сколько живу под этим солнцем.

Черт, последние слова были лишними. Что и подтвердила мать Шины, грустно вздохнув и покачав головой.

— Ты всегда потакал ей, как ребенку, несмотря на то, что она старше тебя.

А она села мне на шею, да, Кагами? Это ты хотела сказать? Ну так ты полностью права. Проблема в том, что Шина не ребенок, она и подростком скоро перестанет быть. Пусть теперь отвечает за свои слова и поступки, если ей это надо. Лично я и без нее отлично проживу.

Кстати все — метка отвязана. Можно и уходить. Но время у меня есть, так почему бы не пообщаться с человеком, которого я уважаю. В конце концов, я и правда давно ее не видел. День рождения Акено не в счет.

Минут через сорок, услышал приближающиеся шаги, а они в семье Кояма сильно различаются. Похоже, п пора мне уходить.

— Ого, кто к нам пожаловал. Неужто, — тут голос изменился на насмешливый, — деловой человек?

— Шина, — тихо произнесла Кагами. Ого, яки? — Ты только что вернулась домой. Изволь привести себя в порядок. — Послала она свою дочь вполне тактично.

— И-извини, мам. Конечно. Сейчас, — произнесла Шина быстро и убежала из кухни.

— Пора мне, Кагами-сан.

Что-то она хотела сказать другое, но сказала лишь:

— Ты уж навещай нас.

Отступление

— Беркутов! — В кафешку заштатного городка на окраине страны зашел видный мужчина. Крепкий, накачанный, ближе к шестидесяти, с окладной седой бородой и каким-то диковатым взглядом.

Первая мысль бывшего тысячника была проста как пять копеек — вот дерьмище. А когда он повернул голову и увидел, кто его окликнул, у него как-то и слов не нашлось, охарактеризовать данную ситуацию. Ибо человека этого он знал. Не сказать, что он был плохим, совсем нет, но уж больно шебутным. Приплюсуйте к этому его ранг «мастер» и то, что Беркутов здесь и сейчас не хотел выделяться, и вы поймете, сколько раздражения появилось у сидящего за столом «учителя». И ведь как нашел, главное? Теперь лишнюю неделю хвосты сбрасывать.

— И что тебе нужно от бедного усталого солдата, Щукин? — спросил Беркутов у подошедшего к нему мужчины.

— Поговорить, — ответил тот, без спроса подсаживаясь к нему.

— Все так же плюешь на вежливость?

— Все так же лишь с тем, с кем это можно делать.

— И я, по твоему, никто?

— По моему, ты старый боевой соратник, которому тоже плевать на эти условности.

— Я в отличие от тебя «учитель» и не могу на это плевать.

— Да? Ну и плевать.

Тьфу. Сплюнул мысленно Беркутов. Достал, Щука безбашенная.

— Ну, так о чем ты поговорить хотел? — спросил хозяин столика.

— О том, что ты собираешь людей.

— А тебе-то какое дело? — бросил он на него острый взгляд.

Нет, Беркутов не боялся этого «мастера», через слишком многое они прошли вместе. Антон был таким же тысячником, как и он сам, и не раз они сражались плечом к плечу, особенно в конце войны, когда от тех тысяч остались сотни. Но после того, как все закончилось, Щукин не нашел ничего лучшего, как попроситься в один из Родов его бывшего клана. Один из тех самых Родов, которые нашли сотни причин, чтобы забыть о тех людях, которые поколениями служили им верой и правдой. И вина которых была лишь в том, что они не входили в их Рода. Благодаря своему рангу он мог попроситься куда угодно, и в половину из этих мест его бы взяли. Но он пошел к НИМ. Беркутов отдавал себе отчет, что, возможно, он чересчур предвзят, но и поделать с этим ничего не мог.