Народ это несколько успокоило, а отец Гафтон недовольно прошептал:
– Где шляется этот поросенок?!
– Может, кардинал вообще не придет и казнь перенесут? – с надеждой молвил Стольник.
Хорошо бы, но разве бывает в жизни такое счастье?!
Не бывает. Я заметил, как по трибунам прошло волнение. Туда, где располагалась VIP-ложа, кто-то продвигался, и толпа почтительно расступалась.
– Все, хана! – обреченно произнес Васян. – Кардинал приперся, теперь начнут… Прощай, Петро!
По щеке друга скатилась слеза.
– Может, в дыму задохнемся и не почувствуем боли, – попытался я утешить.
Утешение вышло, мягко говоря, неутешительным.
Вдруг Стольник закричал:
– Эй, а кто это там, рядом с кардиналом?!
– Да это ведь…
– Жорик?!
– Не может быть! Он что, в сутану вырядился?!
– Да он это! Точно! Второго такого брюха нет ни в одном мире!
Я заорал изо всех сил:
– Жо-о-ор-и-ик!!!
– Жо-о-ор-и-ик!!! – присоединился Васян.
Рокот разбушевавшейся толпы заглушил наши крики.
Отец Гафтон подал знак, и на помост взошел человек в красном колпаке, скрывающем лицо. Палач. Он зажег промасленный факел. У меня екнуло сердце. Неужели все?!
Но палач не торопился поджигать дрова, он ждал команды.
Кардинал действительно был похож на поросенка. Маленький и толстенький – почти круглый, на голове – красная кардинальская шапочка. В сопровождении Жорика он протолкался-таки к почетным местам и уселся в удобное кресло. Пухлый плюхнулся на соседнее место. Ну теперь-то он нас должен заметить, близорукостью он вроде никогда не страдал, а помост ярко освещен, мы на самом видном месте.
Но Жора уставился куда-то в пол, а не в сторону помоста.
– Жо-о-ор-и-рик!!! – снова крикнул Васян.
Долбаная толпа орала громче.
– Черт! Пухлый не слышит! – воскликнул я. – Давайте все вместе!
– Жо-о-ори-и-к!!! – К нашим с Васяном воплям примешался густой бас Дитера, рык Зяббы, визг Ариэль и Ники.
В этот момент я не думал, что Жорик делает возле кардинала, – он был единственным человеком, который мог нам помочь!
Но только мне почему-то показалось, что он намеренно не смотрит в сторону помоста. Вперил взгляд в пол, даже голову не поднимет. Что за чертовщина?!
Мы продолжали кричать как сумасшедшие:
– Жо-о-ори-и-ик!!!
– А ну заткнитесь! – шикнул инквизитор. – Кто-нибудь, заткните им рты!
Капитан Балус дал знак охранникам, двое поспешили к нам. Меня в живот ударили обратным концом копья. Крик сразу оборвался, превратившись в хрип, а из глаз брызнули слезы. Если бы я не был привязан к столбу – согнулся бы пополам. Васян тоже получил от души. А вот Зябба, Дитер и Ника всё еще орали: «Жорик!!!» Стражники поспешили к ним. Я вновь закричал, пускай бьют – жизнь дороже!
Отец Гафтон тем временем провозгласил:
– Вот и его преосвященство! Теперь можно начинать.
Толпа взорвалась воплями. Теперь звать Жорика уж точно бесполезно.
Палач поднял над головой факел. Нарочито неторопливо, давая народу вовсю насладиться зрелищем. Сейчас он швырнет факел в кучу хвороста у нас под ногами, и все!
Я в панике заозирался по сторонам, ища помощи. Ариэль закрыла глаза. Ника что-то кричала. Из-за гама толпы девчонку слышно не было. Но тут и по губам читать уметь не надо, и так ясно: «Дедушка вас…», и дальше долгое перечисление самых ужасных перспектив. Дитер с Васяном тоже что-то орали. А Зябба…
Я увидел, как зеленоватая кожа орка темнеет, как бугрятся мышцы, а на руках вздуваются вены. Глаза покраснели, ноздри задрожали, отчего торчащая в носу кость зашевелилась.
С хлестким звуком лопнула веревка. Ближайший стражник обернулся и тут же нарвался на огромный кулак орка. Пятки стражника оторвались от досок помоста и он, раскинув руки, полетел в толпу.
Гомон стих. Затем раздались отдельные восторженные крики. Народ сегодня ждало отменное развлечение.
Палач так и застыл с занесенным над головой факелом, разинув рот. Потом сообразил, что дело принимает нежданный оборот, и ретировался с помоста.
А Зябба не мешкал, он уже рвал веревки на Дитере.
Несколько стражников ринулись на орка. Самый прыткий замахнулся алебардой. Но Зябба поднырнул под лезвие. Ухватился за древко и вырвал оружие из рук опешившего солдата.
– Взять их! – завизжал отец Гафтон, вылупив глаза.
Элеондил выругался по поводу того, что позволил себя уговорить расстаться со стрелами. Вытащил меч и запрыгнул на помост. Его команда кинулась следом. Но желающих подобраться к нам было много. Эльфы уткнулись в спины охранников, сжимающих кольцо вокруг орка.
В столб чуть выше моей головы вонзился арбалетный болт. Я вздрогнул, машинально втянул шею. Очень неприятное ощущение!
– Арбалетчик, сын мой, ты что творишь?! – вскричал Гафтон. – Кто еще пальнет, отлучу от церкви! Живьем брать! Жечь будем!
А вот это – хорошо. Неожиданное преимущество! Взять орка с гномом живьем будет нелегко. И главное, арбалетчики теперь шмалять перестанут.
Освобожденный Дитер уже отвязывал меня, а Зябба крутил алебарду, не подпуская стражников и эльфов.
– Что, только торговцев обирать умеете, а как до дела дошло, так в штаны наложили?! – выкрикнула Ника в адрес стражи.
Дитер отвязал меня и кинулся к Васяну. Все – я свободен! Надо освободить Нику и Ариэль.
– Спаситель! – воскликнула Ника, когда я развязал ее, и чмокнула в щеку.
Нашла время!
– Освободи Ариэль, – скомандовал я.
– Сам освобождай! Я сражаться пошла!
– Чем?
Судя по ее лицу, об этом она еще не подумала.
Вдвоем мы быстро отвязали Ариэль.
– Держись у нас за спинами! – сказала Ника тоном строгого папочки.
Ариэль испуганно кивнула.
Зябба размахивал алебардой, словно пытался изобразить из себя мельницу, со всех сторон на него наседали охранники. Долго он так не продержится. Мы все уже были свободны, но помочь орку не могли. Оружия-то не было. Впрочем, умелый боец всегда найдет себе оружие.
Самым сообразительным оказался Дитер. Он ринулся в бой, держа в руках веревку (благо их у нас было хоть отбавляй). Спустя мгновение гном заарканил копье, ловко выдернул его прямо из рук охранника и кинул мне.
Ну что ж, настало время проявить себя.
Меня охватило неизвестное доселе чувство. Когда терять уже нечего и ты зажат в угол – страх отступает, а на его место приходит азарт. И мне это понравилось, клянусь! Просто так я свою жизнь не отдам!
Я ворвался в гущу боя, парировал несколько ударов. Сам врезал одному из стражников по шлему, используя копье как заурядную дубину. Тот пошатнулся, шлем слетел с белобрысой башки. На-ка тебе еще раз! Размахиваться громоздким копьем в толпе было неудобно, но я как-то ухитрялся. После второго удара солдат рухнул, словно мешок. Отлично, одним меньше!
Я не питал иллюзии, что мы выберемся из этой передряги. Правда, кое-что нам здорово помогало. Усердие капитана Балуса.
– Живьем брать, живьем, остолопы! – надрывался он. – Велено сжечь, а не в фарш порубить! Дубинами их, дубинами. Господин инквизитор изволили сжечь!
И тут, в круговерти тел, я увидел, что отец Гафтон все еще здесь – на краю помоста. Ты смотри, какой смелый! Не сбежал, как крыса-палач, а наоборот – орет, распоряжается. Даже святое писание из рук не выпустил.
Заметил инквизитора и Васян.
Пользуясь суматохой, друг подскочил к нему.
Я не понял, чего добивается Стольник. Он ведь без оружия, а инквизитор, хоть и тощий, но жилистый и на две головы выше. Но Василий знал, что делает. Он вырвал из рук инквизитора книгу. Подпрыгнул, как баскетболист, закладывающий мяч в кольцо, и огрел Гафтона святым писанием по балде. В библии – сила! Тот закатил глаза и рухнул с помоста.
Красиво, не спорю! Вот только на Васяна прыгнули двое эльфов с мечами, а у него из оружия – лишь книга.
– Лови! – Я кинул ему копье.
Стольник поймал, принялся неумело отбиваться от эльфов. К нему на помощь ринулась Ника, где-то уже раздобывшая меч. А я-то думал, она только из арбалета палить умеет. Похоже, отобьются.