Джунипер смотрела мимо меня, туда, где стоял Хадсон. Я всегда могла без особых усилий определить его местонахождение в комнате. Он как магнит притягивал к себе всё и вся, включая меня. Так было всегда. В этом они с Линой были похожи.

– Но она умерла, – сказала Джун.

Я кивнула, а в животе ухнуло. Кажется, я все сделала неправильно. Здесь должны были находиться психотерапевты, Кэролайн и другие люди, которые могли бы поддержать Джунипер и подобрать правильные слова, – например, Энн. Но вместо этого Джунипер застряла тут со мной.

А я никогда не знала, что говорить и в какой момент заткнуться, потому-то и предпочитала молчать.

– Как это произошло? – спросила она.

Я сглотнула. Желудок скрутило в тугой узел.

– Джунипер, – предостерег ее Хадсон.

Я отчетливо услышала вибрацию телефона.

– Она имеет право знать, – бросила я через плечо.

Он полез в задний карман, вытащил телефон, нажал кнопку и убрал его. Пять минут без ненависти превратились в тридцать.

– Как это случилось? – повторила Джунипер.

– Автомобильная авария, – горло пересохло, и я с трудом выдавила ответ.

– Об этом писали в газетах, – сказала она, выводя круги на запотевшем стекле окна. – Но как это произошло? Ты была с ней, да? В новостях говорили…

– Не помню. – Я подняла стакан, но он был пуст, а я надеялась, что лимонад поможет смочить горло, которое пересыхало всякий раз, когда я пыталась вспомнить ту ночь. – Мы возвращались с торжественного закрытия фестиваля. Мне сказали, что Лина не справилась с управлением на повороте, мы врезались в дерево, и я… – Я много раз рассказывала об аварии на сеансах психотерапии, они должны были помочь мне пережить случившееся. И все же слова застряли в горле, а сердце бешено заколотилось. – Я выжила, а она нет.

Ты оставила ее там умирать, зазвучал в голове мамин крик.

Как наяву, взвизгнули шины. Звон разлетевшегося вдребезги стекла. Скрежет металла. Я многого не помнила о той ночи, но момент столкновения остался со мной. Однако обрывочные воспоминания не во всем совпадали с официальным отчетом, и я сомневалась в их достоверности.

– Алли. – Хадсон внезапно вырос передо мной, протянул свой стакан и забрал у меня пустой. – На, возьми.

Я сделала несколько больших глотков и сосредоточилась на том, чтобы дышать глубоко и ровно. Лимонад дома был лишь потому, что кислый вкус помогал мне отвлечься от приступов тревожности… по крайней мере, так говорил мой психотерапевт.

– Ты имеешь полное право обо всем узнать, – сказал Хадсон племяннице. – Но сейчас лучше сменить тему.

– Все в порядке, – с трудом выдавила я и вернула ему стакан. – Спасибо. – Я попыталась прогнать воспоминания, словно они относились к чужому прошлому, и повернулась к Джунипер. Та плотно сжала губы и встревоженно нахмурилась. – Тебе не о чем беспокоиться, – заверила я ее. – Если бы я помнила наверняка, я бы все тебе рассказала.

– Как такое можно забыть? – спросила Джунипер.

Хадсон напрягся. Телефон в его кармане снова завибрировал.

– Я сильно ударилась головой и почти не помню ни саму аварию, ни что было за несколько часов до нее. И после я еще пару дней не приходила в себя.

Да уж, просто супер, Алли. Я приподняла волосы и наклонила голову, показывая шрам вдоль линии роста волос.

– Ой… Прости. – Джунипер переводила взгляд с Хадсона на меня. Он отклонил очередной звонок. – Ты… знаешь, кто мой отец?

– Хотелось бы, но не знаю. – Наверное, Лина с кем-то встречалась в Сан-Франциско.

Переварив эту новость, Джунипер медленно кивнула:

– Расскажешь мне о ней? О моей биологической маме?

– Если хочешь. Наверное, нам стоит поговорить с твоей мамой…

– Нет! – выкрикнула Джунипер. – Не надо!

Хадсону каким-то чудом удалось подхватить стакан, выпавший из рук Джунипер, до того как лимонад пролился. Снова завибрировал его телефон. Я выхватила у него из рук все три стакана, зажав один между предплечьем и животом, и сказала:

– Да ответь ты уже!

Он взглядом извинился, провел пальцем по экрану и отошел на пару шагов.

– Что? Меня сегодня не будет. Что он сделал с собакой? – рявкнул Хадсон, развернув бейсболку козырьком назад.

Мы с Джунипер обернулись.

Только этого не хватало. Хадсон Эллис выглядел еще сексуальнее, чем обычно. Почему из-за какой-то бейсболки козырьком назад я себя чувствую семнадцатилетней девчонкой?

– Ни в коем случае, – вздохнул он. – Я сейчас занят, но приеду, как только смогу.

Хадсон повесил трубку, сунул телефон в карман и подошел к нам.

– Простите. Джунипер, мы должны рассказать маме. – Он забрал у меня два стакана. – Спасибо.

Я хотела спросить, все ли в порядке, но, учитывая обстоятельства, мне совсем не хотелось выпытывать лишние подробности.

– Твой дядя прав. Мы обязаны ей все рассказать, – сказала я.

– Нет. – Джун решительно покачала головой. – Если бы ты оказалась моей мамой, ей пришлось бы к тебе прислушаться. Но раз ты всего лишь моя тетя, она не разрешит нам видеться! – В ее глазах вспыхнула паника. – Мама ясно дала понять, что до восемнадцати лет не позволит мне искать родных.

Кажется, Хадсон не преувеличивал, когда говорил о Кэролайн. На душе потяжелело. Узнав о существовании Джунипер, а затем тут же лишившись возможности познакомиться с ней поближе, я будто снова потеряла Лину. А если бы той ночью все обернулось иначе, здесь стояла бы не я, а Лина.

– Но ты ведь уже нашла родных, – тихо сказала я. – И что же делать, если нам не позволено видеться? – Я повернулась к Хадсону. – Какой план?

У Хадсона дрогнул подбородок.

– Кэролайн имеет право знать.

– А я имею право хоть на что-то? – перебила его Джунипер со слезами на глазах. – Мама хотела меня удочерить. Алина хотела от меня отказаться. Обе получили что хотели. Но почему всем плевать, чего хочу я? Почему с моими желаниями будут считаться только после совершеннолетия?

– Нам не плевать, – прошептала я, крепче сжав стакан. Все это казалось чрезвычайно несправедливым.

– Твои желания тоже важны, – заверил Хадсон и погладил племянницу по голове.

– Хорошо, – всхлипнула она, вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Потому что я хочу познакомиться со своими биологическими родственниками.

– Не знаю, как это устроить без разговора с твоей мамой, – ласково сказала я.

– Мы ей скажем, – пообещала Джунипер, переводя взгляд с Хадсона на меня. – Только не сейчас. Сперва ты должна ей понравиться.

Этому никогда не бывать.

– То есть ты по-прежнему хочешь убедить маму, что не все балерины фифы? – спросил Хадсон, приподнимая бровь. Он разгадал ее замысел.

– Двух зайцев одним выстрелом, – призналась Джунипер, вздернув подбородок.

– Кажется, ты сильно недооцениваешь степень неприязни твоей матери к моей… – я запнулась и поморщилась, – нашей семье.

– Ты сможешь ее переубедить. – Она нахмурилась и задумчиво посмотрела в сторону, а потом лукаво улыбнулась. – Дядя Хадсон может пригласить тебя на мой день рождения.

Чего? Я опешила.

– Праздник только для родных и одноклассников, – напомнил ей Хадсон.

– И ведь твой день рождения уже прошел… – От одной мысли о том, что я окажусь рядом с Кэролайн, да еще скрывая такую тайну, у меня вспотели ладони.

– Мы всегда отмечаем мой день рождения накануне Дня поминовения, чтобы могла собраться вся семья. – Джун широко улыбнулась Хадсону, подпрыгивая на носочках. – Так что все складывается идеально! Скажи, что она твоя девушка. Помнишь, в прошлом году мама разрешила дяде Гэвину привести подружку…

Внутри все замерло. Девушка?

– Ни в коем случае, – приподнял брови Хадсон. – Нет.

– Просто притворись. – Джунипер наклонила голову, точь-в-точь как делала Лина. – Ты познакомишься с моей семьей, а я с тобой. Как только мама поймет, какая ты классная, мы всё ей расскажем.

Я растерянно моргала. Интриги, прогулы, нежелание слушаться старших – дух Лины жил в этой девочке, хотя дурное влияние дяди тоже ощущалось. Притворяться девушкой Хадсона, чтобы понравиться Кэролайн, было нелепо и… нет, так нельзя.