– Хорошая идея! – согласился Коля, включая «Предварительный просмотр».
Утро. Его родная квартира. Вот он выходит из ванной. В ванной исчезли все полотенца, но лучше эту тему отложить на потом…
На кухонном столе – черпаки с молоком. Мед и гигантские ломти хлеба.
– Садитесь есть, мальчики! – приглашает к столу Олена.
Он сел, взял ломоть хлеба.
– Медом намажь.
Намазал.
– Пей молоко!
Сделал приличный глоток. Хорошее молоко. Вкусное. Бывает так себе, а это их, местного молокозавода. Отличное молоко!
Тишина.
– Вкусное молоко какое! – сказала Олена.
– Да. У нас молоко хорошее, – подтвердил Николай.
– Как в Берестихе, такое же, – кивнула Олена чуть грустно.
– Нашего молокозавода, – пояснил Алешка.
Тишина.
– Ну, что будем делать сегодня? – спросил Николай.
– С кем? – уточнил Алешка.
– Сначала позавтракаем, – сказала Олена. – А то пустое брюхо к раздумьям глухо.
Она вдруг фыкнула от какого-то смешного воспоминания.
– Алешка, ты б хоть музыку поставил, – сказал Николай. – А то тишина на уши давит.
– Я сейчас поставлю, – вскочила Олена. – Руки от меда липкие, сполосну…
– Ты кухонным полотенцем для посуды руки вытираешь? – заметил Николай.
– А я все им вытираю, – сообщила Олена, радостно улыбаясь. – Ноги, голову.
– А из ванной-то куда полотенца делись?
– Я их выстирала и спрятала!
– Куда? Зачем?
– В чулан. На старость. На черный день! – с гордостью сообщила Олена, скрываясь в комнате.
– Тринадцатый век… – пошевелил губами Алексей, боясь рассмеяться.
В комнате громко заиграл полонез Огинского.
– С работы звонят! – вскочил Николай. – Прихвати там сотку мою, Олена!
– Это не тебя! – ответила Олена, возвращаясь на кухню. – Это я радио включила.
– Принеси тогда сотку, пожалуйста! Я сам в часть позвоню!
– Это еще зачем, папа? – удивился Алексей. – Ты же в отпуске?
– Коля, мы же все на озеро вместе с Катей собирались поехать. Ты забыл? – сказала Олена.
Николай встряхнул головой, отгоняя видение. Обалдело посмотрел на штрих-кодер. Вмешательство Коптина и Астахова в его частную жизнь можно было бы уничтожить одним нажатием кнопки.
– И что, пап, то же самое?
– Нет, – с удивлением ответил Николай. – Совсем другое…
Поросенок, лучше, видно, понявший возникшую ситуацию, заметил:
– Отсутствие событий – это тоже событие.
Штрих-кодер пискнул и выдал запрос: «Сохранить?»
– Нет! – решительно отреагировал Николай.
Штрих-кодер спросил: «Сохранить в качестве параллельного мира, присвоив отдельный штрих-код?»
– А что это значит – «в качестве параллельного мира, присвоив отдельный штрих-код»?
– Ну, это ты как бы оставляешь, резервируешь найденный мир. Случись что, ты в него сможешь перебраться. И он станет твоим основным миром, а этот ты зарезервируешь в качестве параллельного либо вообще уничтожишь, если станет не нужен.
– Понятно…
Нажав «нет», Николай пояснил:
– Мир без музыки нам ни к чему. Даже в качестве запасного.
– Знаю я эту музыку… – ехидно хмыкнул поросенок. – Полонез Огинского называется… Прощай, родина…
– Прощай! – согласился Аверьянов-старший, нажимая на пульте «выкл.».
– Ты что ж выключаешь-то меня? – возмутился поросенок, начав таять. – Ты чего, оху…
Не договорив, он исчез, растворился в воздухе без следа.
– Зачем ты так, папа, действительно?
– Слишком он, Алеш, разговорчивым стал… Да и то, знаешь… Для первого знакомства достаточно. – Николай помолчал. – Так. Принеси-ка, Алексей, канистру-термос нашу из багажника… Надо бы бульончика этого мне с собой прихватить…
– Я чувствую, у тебя план созрел? – спросил Алеша, протягивая отцу канистру-термос.
– Созрел, созрел… Так, полная. Отлично! Пошли. По местам – и полетели.
– Куда? Что ты задумал, папа?
– Да ничего нового. Все как и было решено. Мы сейчас возвращаемся, я тебя высажу дома. Вы с Катей берете Олену – и вместе на экскурсию в Москву. Дня на три. А я тем временем рвану кое-куда… посмотреть обстановку… Вопросы есть?
– Есть. Первый вопрос. Почему бы тебе не посмотреть обстановку там и не вернуться сюда секунду спустя? Вместе бы в Москву и поехали? Олена же ждет. Вместе бы оттянуться на весь день и поехали бы!
– Нет, я к этому, пожалуй, не готов. Я у Олены вызываю завихрение в мозгах, напоминаю ей ту жизнь, Берестиху, и вместе с тем я тут, я современный человек. Ей это трудно воспринять. Она все время будет то вокруг смотреть, то на меня. Вот голова у нее и отвертится. Никакой концентрации. Сплошное сумасшествие. А с вами ей намного проще. Вы вместе съездите концерт там какой посмотреть или купить что-нибудь. Вы – молодежь, вы друг друга лучше поймете. Словом, ясная общая цель. Когда есть ясная цель, то все просто, прозрачно становится.
– Я тебя понял, папа. Ты просто устал от нее немного.
– Не буду врать, и это тоже.
– Я тебя понимаю. Я от Катерины тоже устаю.
– И еще одно, – добавил Николай. – Штрих-кодер параллельных миров я, говоря прямо, спер. Они могут догадаться о том, что я их провел, – ну, начнут меня искать. А меня нету, понятно? Скажешь им – на рыбалку папа поехал… Если застанут меня дома после рекогносцировки, по глазам прочтут, что я в курсе штрих-кодеров их и прочих дел. Или по биотокам там каким-нибудь, раз у них такая техника совершенная. А так – нет и нет. И суда нет. Рыбу поехал ловить. На Селигер. С ребятами, с водкой… Это их успокоит.
– А на самом-то деле куда ты?
– Туда, где им и в голову меня искать не придет.
– То есть?
– В Северную Америку. В девятый-десятый-одиннадцатый век. Викингов встречать.
– Зачем?!
– Как «зачем»? Они же меня именно туда загнать и хотели! А я уперся рогом и смылся от них, прихватив штрих-кодер. Ну и где меня им искать теперь? Где я скрываюсь от них? Да где угодно, только не там. В голову не придет. Это как от ментов, по всему городу рыщущих, в ихней же собственной ментовке на нары залечь. Сроду не найдут!
– Ну ты даешь!
– А что – не так?
– Да так, конечно. Гений!
Хронотоп, возникнув на секунду на полянке недалеко от въезда в военгородок, высадил Алексея Аверьянова и тут же растаял, направляясь в иные времена, иные веси…
Тяжело вздохнув, Алексей отследил угасающее дрожание воздуха на том месте, где только что был хронотоп, и, повернувшись, пошел к шоссе.
Шагов через пять его походка уже стала легкой, непринужденной, уверенной: расслабляться нельзя. Жизнь – она не для слабых. Конечно, лучше было бы рвануть сейчас с отцом – в дали дальние. Путешествия, приключения, битвы, ловушки, засады. Победы. Свежий ветер в лицо. Рассветы. Закаты. Утренний туман. Романтика – вот дело для мужчин.
А тут? Чем здесь занимаются мужчины в обычной жизни? С работы на работу. С утра до вечера. Семья, пьянки, футбол… Тоска!
Нет-нет! Работа, водка и бабы – это не для мужиков. Он это еще в детском саду понял.
Но отец что ему сказал? И это стало заданием. Да, оно пока не по душе, это задание. Но если какое-то дело не твое, то ты напрягись и постарайся сделать его своим. Постарайся! Оно обязательно станет твоим, это дело. И тогда работа, водка и бабы отойдут на задний план, а из всех искусств, как писал в свое время Ленин, для нас важнейшим станет вино, кино и домино.
«Да, – поймал самого себя в этом месте Алешка, уже подходя к дому, – с мозгами у меня что-то не того, первобытный бульон еще сказывается…»
– Алексей Николаевич? – Мужчина с легкой проседью встал с лавочки, стоящей возле подъезда, и сделал шаг навстречу, протягивая руку.
– Ну да. Можно просто Алексей.
– А я Коптин Сергей Ильич. Начальник Управления разведтелепортации, из Службы внешней разведки. – Коптин предъявил удостоверение и кинул взгляд в сторону детской площадки, на краю которой стояли стол и лавочки – прибежище доминошников, пустующее в этот час. – Поговорим?