– Точно.
– А вот хочешь знать, кого китайцы ценят больше риса и собак?..
– Слушай, ты прости, мне некогда. – Николай протянул в окошко восемь тонн баксов. – У меня тут как бы самолет…
– Понятно. Тогда вон Варьку и Лизку сажай, они тебе все точки дислокации покажут. Отбираешь двести, какие на глаз лягут, на выбор, на свое усмотрение! Там дальше, увидишь, стоят, ну ва-аще, есть таки-и-е! Ахнут твои викинги! От счастья обделаются!
– Хотелось бы! – согласился Аверьянов.
– Да мы ж с тобой профессионалы, я гляжу!
– Спасибо! Вот так комплимент!
– Тебе спасибо!
Сев рядом с водителем «линкольна», Николай поставил ему задачу:
– Едем, собираем девиц, ну таких, которые…
– Да понял. Их одно время во дворы с тротуаров сдвинули, но теперь, смотрю, опять повылезли. Отстегнули, видать, – опять вернисаж!
– И везем их к памятнику Пушкина, на Пушкинскую. Как двести девок соберем – за двадцать ходок приблизительно, – так едем к загсу.
– Ух! – Водитель «линкольна» уважительно качнул головой. – Планы у тебя – громадье, чувствуется, как у Ленина в семнадцатом…
– А то!
– Ну тогда как бы и у тебя такая же херня не вышла бы…
– Не волнуйся. Если и будет хреновато, то как бы не здесь…
– Так все говорят сначала, – кивнул водитель и тронул свой белоснежный лайнер уолл-стритов и бродвеев вдоль Тверской. – «Ах вернисаж, ах вернисаж… Какой портрет, какой пейзаж… Вот кто-то в профиль и анфас… А у меня один лишь бакс…»
– А вы вот про «Красную Шапочку» рассказывали, – спросила Лиза у Николая, когда машина тронулась. – Вы ее сами читали или по телику видели?
Николай обернулся:
– Сыну читал, лет десять назад.
– Импотент, – глядя в пол, прислонившись плечом к Лизке, прошептала Варя.
– А сами вы режиссер? – спросила Лиза Николая. – Фильм, вы сказали, снимаете…
– Режиссер… – согласился Коля. – Но и сам тоже играю роль.
– Ой! А какую?
– Я играю роль капитана.
– Капитана корабля или подводной лодки?
– Капитана спецназа.
– А-а-а… Боевик…
– Блокбастер.
– А блокбастер – это про что?
– Даже не знаю, – признался Николай.
– Блокбастер – это не про что. Это фильм с неопределенным жанром, – пояснил водитель. – Если с английского перевести, то блокбастер – это просто фильм с огромным успехом. Специально выяснял. Вся наша жизнь – блокбастер.
– Ага, – кивнула Варюха. – Это у тех, кто, как ты, на «линкольнах» разъезжает. А у меня жизнь – один фильм ужасов с комедией под мышкой.
– А зачем для одного фильма так много героинь понадобилось? – спросила Лиза громко. – Зачем вам двести девушек нужно?
– Лично мне девушки совершенно не нужны, – кинул ей, не оборачиваясь, Аверьянов.
– Педик, – с грустью в голосе констатировала Лиза.
– Пожалуйста, вот вам и шлюхи, товарищ бандит, – повернулся водитель к Аверьянову, останавливая лимузин.
– А это главная улица Москвы – Тверская, – объяснил Алеша, подмигнув Олене сквозь стекло заднего обзора. – И тоже, видишь, сплошь все магазины.
– Куда все люди так спешат? – поинтересовалась Олена, ласково поглаживая свой «Набор туриста», который она уже повесила себе на шею. – Как будто у них у всех недоеная корова дома осталась.
– Такой ритм жизни тут. Шальной немного, верно?
– А вот смотри, девушки стоят и никуда не спешат! И ничего не покупают! Ох, какие красавицы!
– Это точно…
– Они, как и мы, приезжие?
– И да и нет… В основном приезжие. – Катя решила больше не закруглять углов. – Это проститутки.
– И вот, и вот, и вот! Тоже? Очень красивые!
– Естественно! Им надо продать себя повыгоднее, подороже.
– Куда продать? – испугалась Олена. – В рабство?
– Конечно, нет! Вернее, не совсем в рабство.
– На поденщину?
– Да вроде. Только «поденщина» от слова «день», а они на ночь продаются. – Катя запнулась, не зная, как объяснить. – Ну, блуд по-вашему, или я не знаю, как сказать… Ну, за денежки, с мужиком… Понимаешь?
– Чего же не понять? – вздохнула Олена. – У нас это тоже есть… Есть, есть! Не такие уж мы от вас отсталые. В каждом крупном селении, почитай. А уж на ярмарке, осенью, сплошь все скоморохи да блудницы…
– Ну да, – кивнул Алексей. – Древнейшая профессия. Да и, кроме того, у нас всю жизнь сплошная ярмарка, вот тебе и пожалуйста…
– Только ведь им ворота-то дегтем намажут! – со слегка торжествующей интонацией сказала Олена. – Возьмут ночью и вымажут.
– У них нет ворот. Они в квартирах живут, как мы. Кто – в своих, а кто у других людей квартиры снимает…
– Квартирную дверь, значит, и вымажут дегтем! – пожала плечами Олена. – Какая разница?
– Да где ты деготь-то возьмешь? – удивился Алексей. – Его уж лет пятьдесят в помине нет!
– Вот поэтому у вас их так и много – ворот нет, дегтя нет, – констатировала Олена. – И страха, значит, нет, раз Бога куполами ослепили!
– Ну хватит, ты не заводись. Вон, смотри, свадебный кортеж нам навстречу едет!
– Ух ты, какая машина! Вся в цветах!
– Это «линкольн» на одиннадцать мест, со встроенным телевизором, видаком, баром и с караоке – З-AN System С2004! – дал справку Алеша.
– У нас на такой машине жених за невестой в день свадьбы приезжает, сажает ее рядом с собой и в церковь под венец везет! – похвалилась Катя.
– Ну уж не все так, – поправил ее Алексей, скидывая скорость, чтобы Олена успела как следует рассмотреть чудо-автомобиль. – А только очень богатые. Ну, или если невеста уж очень красивая! – подмигнул он Олене в зеркало заднего обзора.
В свою очередь и «линкольн», словно желая себя получше показать, снизил скорость, подплыл к тротуару и замер.
– Ой! – охнула Катя. – Смотрите!.. – и в тот же момент прикусила язык.
Но было поздно. Все увидели, как из «линкольна» бодро выскочил Николай и, подцепив трех девушек, быстро охмурил их, что-то воркуя всем трем сразу. Затем, подсаживая и придерживая каждую за талию, он усадил девиц в машину…
Явно довольный уловом, Николай потер руки, посмотрел вверх, то ли что-то считая, то ли прикидывая, а затем удовлетворенно, видно, хмыкнул и нырнул вслед за девочками в чрево свадебного лимузина.
В ту же секунду «линкольн» тронулся.
Все было исполнено в четком, стремительном темпе: ребята не знали, что эти трое были уже из четырнадцатой группы и что, усадив в «линкольн» за последний час более ста тридцати девиц, Коля, конечно, успел набить руку и поставить вступительно-ознакомительную речь на высочайший профессиональный уровень.
Ему предстояло сделать еще много до вечера, и он торопился.
В салоне «опеля» повисла тишина.
«Вот это да! – подумал Алексей. – Поехал к викингам – очень похоже, ха-ха!.. „Нужно на время скрыться от Коптина, от хроноразведки…“ – Алексей процитировал отца по памяти. – Ну и ну!.. А ведь он натянул нос Коптину: тот-то считает, что отец в десятом веке, в Америке, на хроноразведку пашет, а он… Вот уж и вправду в голову-то не придет его тут искать. Молодец, папа! Ничего не скажешь! Хотя ведь, может, он и не скрывается, а просто оттянуться решил. Лицо у него довольное до соплей… Да и вообще, как капитана получил, так словно его подменили. А дальше ведь… Если дальше подумать – к чему все это ведет? В целом-то, если подумать, – просто кошмар!»
Чувствуя, что ему надо отдышаться, Алешка резко свернул в Малый Гнездиковский и встал, проехав метров сто по этому тихому переулку.
Мысли в голове носились вихрем. Картины детства, связанные с отцом, только с отцом и больше ни кем, кроме отца, грозили выпрямить все мозговые извилины и разорвать мозги изнутри.
Внезапно все мысли, все картины исчезли, погасли в сознании.
Алексей увидел вдруг себя самого сидящим во дворе за столиком, прямо напротив Коптина.
Коптин молчал, но взгляд его был испытующим.
«Нет, – решил Алексей. – Здесь что-то не то. Не то! И, во-вторых, так нельзя! Каждый имеет право на объяснение. Заочно осуждать может только гад, только тот, кто хочет осудить, кто осудил уже в душе».