Этот человек одновременно сорвал ее план побега, случайно лишив ее подвижности, и спас – последнее, вероятно, он сделал, чтобы искупить вину. Так она оказалась в разваливающемся уединенном поместье на окраине леса, а владельца поместья зовут мистер Грейборн.
Внезапно громко хлопнула оконная створка, прежде приоткрытая на пару дюймов для проветривания. Мистер Грейборн встрепенулся, скинув книгу с подлокотника, и та с глухим стуком упала на пол. Он поспешно поднял ее и положил на маленький треножный столик.
– А, вы проснулись. Вы проспали почти все утро, и даже шум ливня вас не разбудил. Апрель, безусловно, богат на дожди, как ему и положено. – Вскочив из кресла, он подошел к своей гостье.
Морщась от боли, она попыталась удобнее устроиться на кровати, но от движения нога заболела лишь сильнее.
– Что я могу для вас сделать? – охотно предложил он помощь, потирая свои большие руки.
Он все еще напоминал рабочего, а не владельца большого поместья, особенно из-за отсутствия приличествующего элегантного наряда. На Грейборне были шерстяные брюки, рукава его рубашки были закатаны до локтей, а под воротником виднелся синий платок.
Его предложение она встретила с благодарностью.
– Не могли бы вы помочь мне сесть?
Однако же ее слова встревожили его.
– Вы в самом деле желаете, чтобы я дотронулся до вас?
Мгновение она размышляла над тем, насколько это было бы скандально: двое незнакомцев – мужчина и женщина – в уединении спальни… Но это ведь не она напросилась к нему в гости и уж тем более в постель! Девушка увидела, как он пожевал нижнюю губу, обдумывая ее просьбу. Немного помедлив, он все же нежно взял ее под мышки и подтянул ее стройное тело к изголовью кровати.
Устроившись с его помощью, она только тут заметила на себе новое облачение – просторную ночную рубашку из белого хлопка. Тревога в ее глазах заставила его щеки побагроветь.
– Миссис Веббер перевязала вашу лодыжку и переодела вас на ночь. Если думаете, что я сделал что-то неподобающее, то это не так, – отрезал он, сузив глаза.
Она ощутила укол вины из-за подозрения, что он принес ее в Рейвенсвуд с гнусными целями. Но разве ей на ее веку не встречалось мужчин, для которых женщины существовали лишь затем, чтобы обслуживать их и тешить их плоть?
– Хорошо бы вам поесть, – упорно продолжал он разговор. – Может, я уговорю вас попробовать суп? Боюсь, до столкнувшего нас инцидента вы пережили сильный стресс, но сытная еда и отдых помогут вам почувствовать себя лучше. Это из-за меня вы сломали лодыжку, вот я и хочу загладить свою вину. – Умолкнув, он отступил, осторожно сел на кровать, так, чтобы не потревожить гостью; она же чувствовала исходившую от него нервозность.
– Видите ли, завтра мы ожидаем приезда клерка из адвокатской конторы. Он появляется здесь каждый год, чтобы справиться о здоровье и благополучии моей супруги, а также убедиться, что ее права на наследство не нарушены. Как вы понимаете, у меня были все основания считать, что завтрашний день принесет катастрофу, но теперь есть шанс, что неожиданное знакомство с вами поможет достичь… приемлемого результата. На мою удачу, в этот раз к нам прибудет не тот джентльмен, что был в прошлом году – похоже, младшие клерки в их конторе не задерживаются, – но этому молодому человеку необходимо убедиться, что Луна в порядке, здорова… – он взглянул на гору одеял, укрывавших ее ноги, – или хотя бы жива и может и дальше получать свое ежегодное пособие.
«Значит, все дело в деньгах», – наконец поняла она. Вот почему тогда, у реки, он так отчаянно уговаривал ее пойти с ним. Удобная марионетка в театральной постановке, она притворится его женой, чтобы в его карман тек доход от имения какого-то родственника или другого благодетеля миссис Грейборн. Под его щедростью крылись более корыстные мотивы, чем ей бы хотелось. Зато ее хотя бы не похищали для надругательств и изнасилования. Но куда же запропастилась его жена? Он будто бы не слишком беспокоился о пропаже человека. И когда она планировала вернуться?
– Я справлюсь, как вы полагаете? – прошептала она.
Ее вопрос он обдумывал, потирая подбородок и внимательно изучая ее лицо.
– Да. У меня чувство, что вы превосходно сыграете свою роль.
Она уже и так была не прочь на какое-то время притвориться другим человеком, но как, черт возьми, она выдаст себя за женщину, которой никогда не встречала и о которой ничего не знала?
– Но пока что я не стану слишком сильно докучать вам этой темой. Лучше схожу на кухню и принесу вам поднос с едой. Вы явно недоедали, судя по виду.
– Разве нельзя просто позвонить? – указала она на колокольчики по обе стороны кровати.
К такому большому дому, несомненно, должен был прилагаться целый штат прислуги. Казалось нелепым, что хозяин дома станет самолично носить ей еду.
– Не с тех пор, как перерезаны провода, – пожал плечами он, предоставив ей размышлять над выбором сказуемого: не «повреждены», не «пришли в негодность», а «перерезаны», что намекало на злонамеренный поступок.
В этот момент ее пустой желудок заурчал, и это заставило его с улыбкой подняться с кровати.
– Еда – это самое главное. Стряпня миссис Веббер никуда не годится, но готов поспорить, что вам, как и мне, выбирать не приходится.
– Спасибо… э-э-э… мистер Грейборн.
– Вы должны называть меня Маркусом. А слугам было приказано называть вас миссис Грейборн, в том числе и потому, что вы, похоже, не стремитесь раскрывать вашу истинную личность. – Он тут же поднял руки, словно отмахиваясь от всех ее оправданий. – Я говорю это не потому, что хочу выведать ваши секреты. Также я не стремлюсь судить вас по обвинениям, выдвинутым против вас людьми, с которыми мы столкнулись у реки. Я давно усвоил горький урок, что жизнь не черно-белая и что не бывает исключительно добрых или исключительно злых людей без оттенков.
«Может быть, и у него темный секрет за душой?» – задавалась она вопросом. Может, он не спешил судить ее потому, что тоже совершил нечто, достойное осуждения? Она, безусловно, причинила много зла и была только рада, что ее родители не были свидетелями ее падения. Но правда состояла в том, что отчаянным людям вечно приходится совершать отчаянные поступки под гнетом отчаянных обстоятельств. Казалось, он отлично это понимал, чем успокоил ее. Она будет для него Луной, потому что он выступил ее спасителем в тот момент, когда вся ее жизнь могла с легкостью и, вероятно, безвозвратно пойти прахом.
– Я – Луна Грейборн, – сказала она, подтверждая решение, которое уже приняла, теряя сознание на кухне, но в этот раз смотрела прямо ему в глаза. – Но несчастный случай, произошедший со мной накануне, оставил меня рассеянной и в замешательстве. Без вашей помощи моя память не скоро вернется.
Со вздохом облегчения, сорвавшимся с его губ, он благодарно кивнул.
– У нас впереди весь день, – сказал он и подошел к полуоткрытой двери, на которой она запоздало приметила большой ключ, торчавший в скважине с внутренней стороны, и навесной замок снаружи.
Несмотря на то что она была намерена сыграть роль его жены в нелепом представлении, что-то в этом доме и его обитателях не давало ей покоя. Из огня да в полымя?
Когда он ушел, осторожно прикрыв за собой дверь спальни, она прижала руку к горлу, силясь сдержать нарастающие эмоции. Тут она поняла, что на ней все еще был маленький коралловый кулон – болезненное напоминание о жизни, от которой она сбежала. Он не представлял особой ценности, но ее злило то, что он собой символизировал. Решительно схватившись за тонкую цепочку, она сорвала украшение и в ярости швырнула через всю комнату. Этот кулон должен был отгонять зло и защищать от недугов, но подвел ее и в первом, и во втором. Носить его теперь было невыносимо.
Поддавшись эмоциям, она позволила голове упасть на перьевые подушки; на ее сердце лежала тяжесть, а боль душевная и физическая была столь невыносима, что каждое из этих чувств могло сломать ее в любой момент. Всего лишь за какие-то месяцы весь ее мир преобразился, и она прошла путь от относительного удовлетворения жизнью до желания умереть. Ее возлюбленного не стало, отчего сердце разорвалось надвое. Постепенно ее хмурый взгляд сфокусировался на балдахине над головой, подмечая выдолбленные на дубовой опоре царапины и глубокие отметины, одна из которых привлекла ее внимание.
