— То, что ему погоны не светят, я даже рад, — проворчал Чигирев. — Чай, война на пороге. А вот почему именно французская гимназия, объясни мне, ради бога?
— Десять к одному, что твой Янек ни в русской, ни в немецкой не уживется. Горяч больно и рвется Польшу от оккупантов спасать. Да и католичество свое напоказ все время выставляет.
— Да, это неудачно вышло, что он поляком оказался, — вздохнул Чигирев.
— А я тебя предупреждал, — напомнил Басов, — Всех последствий своих поступков невозможно предвидеть. Поэтому чем меньше крайностей вначале, тем легче расхлебывать потом.
ГЛАВА 5
Экзамен
Крапивин вошел в помещение тира. Перед ним стояли трое: генерал-лейтенант и два полковника с аксельбантами выпускников Академии Генштаба. Уже с первого взгляда на них Вадим понял, что все трос совершенно не в восторге от предстоящего общения с протеже какого-то высокопоставленного министерского интенданта («парашютиста», как сказали бы в конце двадцатого века) и будут рады избавиться от него при первой же возможности.
«Что ж, пройдем через это, — подумал Крапивин, — так даже интереснее, когда есть чем рискнуть ». Встав по стойке смирно, он отдал честь и доложил:
— Ваше превосходительство, штабс-капитан Крапивин прибыл для прохождения отборочного испытания.
— Какими видами стрелкового оружия вы владеете? — Генерал даже не удосужился как-либо поприветствовать вошедшего.
— Любыми, ваше превосходительство.
— А какие предпочитаете?
— Предпочитаю не иметь предпочтений, ваше превосходительство. Непростительная роскошь для стрелка привязываться к какому-либо виду оружия. В этом случае он может погибнуть, если у него в руках в нужный момент не окажется оружия любимой им системы. Я предпочитаю поражать цели тем оружием, которое имеется в моем распоряжении.
— Но все же какие-то системы вам нравятся больше?
— Надежные, ваше превосходительство. Все остальное определяется характером предстоящих задач. Оружие, которое наилучшим образом подходит для боя на большом открытом пространстве, теряет свои преимущества в условиях уличного боя, и наоборот.
— Хорошо, что можете сказать об этих системах? Какие бы вы выбрали для себя?
По знаку, поданному генералом, один из полковников выложил на стол три пистолета.
— Первым лежит немецкий маузер тысяча восемьсот девяносто восьмого года, ваше превосходительство, — ответил Крапивин. — Пистолет хороший с точки зрения дальнобойности и прицельности, но слишком тяжелый для условий, в которых стрелок не имеет возможности как следует прицелиться. Кроме того, его система очень сложна и слишком чувствительна к попаданию в нее посторонних элементов Вторым лежит «люгер» тысяча девятьсот восьмого. Его прицельность при стрельбе на больших расстояниях даже выше, чем у маузера. Кроме того, он надежнее. Хотя имеет меньшее число зарядов, чем пистолет маузера, я бы предпочел его. Третий пистолет — «спрингфилд» одиннадцатого года. Его любят в американской армии, но, с моей точки зрения, он уступает «люгеру». Он также излишне тяжел, и это ограничивает возможности его применения.
— Уж не любитель ли вы дамских браунингов, штабс-капитан? — усмехнулся один из полковников.
— Никак нет, ваше высокоблагородие, — ответил Крапивин. — Армейское оружие должно обладать максимальным поражающим эффектом. Однако оно также должно быть удобно в примении в любых условиях. Для вооружения офицеров полевых частей данные образцы вполне подходят. Но вот отправляясь на разведку или переходя линию фронта для захвата пленного или ликвидации одного из командующих противника, я бы предпочел револьверы: «кольт» или «смит и вессон».
— Однако же они обладают меньшим количеством зарядов и не столь скорострельны, — заметил полковник.
— Зато надежны. Что же касается скорострельности, то я готов продемонстрировать вам истинные возможности револьвера. Уверяю вас, для меня этого будет вполне достаточно. Для выполнения задач, о которых я вам говорил, хватит шести-семи зарядов в барабане. Если разведчику или диверсанту требуется стрелять больше без перезарядки, считайте, что он погиб. На территории противника разведчик всегда в меньшинстве, а значит, должен рассчитывать на скрытность и скорость, а не на огневую мощь. А вот гарантированный единственный выстрел на опережение может решить судьбу операции.
— Хорошо, мы приняли ваше мнение к сведению, — проворчал генерал. — А теперь извольте разобрать и собрать эти пистолеты.
— Дозвольте произвести сборку и разборку с завязанными глазами, ваше превосходительство.
Генерал с интересом посмотрел на экзаменуемого:
— Разрешаю. Полковник, завяжите глаза штабс-капитану.
Когда через несколько минут Крапивин снял повязку, перед ним лежали три разобранных, а затем снова собранных пистолета.
— Хорошо. — Генерал, кажется, был раздражен тем, что у выскочки все получилось без сучка и задоринки. — Теперь возьмите обычный офицерский револьвер системы «наган» и ступайте на огневой рубеж. Ваша мишень номер пять.
— Слушаюсь, ваше превосходительство.
Крапивин взял поданный ему полковником револьвер, вышел на огневой рубеж, вскинул оружие и трижды выстрелил. Потом резко опустился на одно колено и сделал еще три выстрела. Поднявшись, он перехватил пистолет в левую руку, выпустил по мишени последнюю пулю и положил револьвер на столик рядом с позицией для стрелка.
— Семьдесят очков из семидесяти возможных, — доложил вышедший к мишени полковник.
— Продемонстрируйте теперь, насколько знакомы с винтовкой Мосина, — потребовал генерал, яростно покусывая ус. — Ваша мишень четвертая.
Второй полковник подал Крапивину винтовку с примкнутым штыком и двумя обоймами.
— Три выстрела из положения стоя, три — с колена и четыре — лежа, — распорядился он.
— Слушаюсь.
Крапивин зарядил первую обойму, встал на огневой рубеж и открыл огонь. Когда он окончил стрельбу, вышедший к мишени полковник доложил:
— Сто очков из ста возможных.
Крапивину показалось, что генерал тихо матюгнулся.