— Вряд ли. Маннергейму англичане не дадут. Они боятся усиления Финляндии. Да и не спасет нас финская армия, а Антанта, сам знаешь, в драку лезть не спешит. Их войска стоят в портах, ждут, что можно будет отхватить от разоренной России. Они наверняка были бы не прочь поделить ее, как двадцать лет назад Китай, но, видать, орешек покрепче оказался, вот они в драку и не лезут. Тем более что после Первой мировой англичане и французы вряд ли поддержат свои правительства в чужой войне. Между прочим, позицию Лондона и Парижа надо различать. Французское правительство весьма активно поддерживает белые армии, по крайней мере займами и оружием. А вот англичане ограничиваются демагогией. Зато в нашем мире в ноябре девятнадцатого они предложили белым армиям сдаться, при условии что советское правительство объявит амнистию для побежденных.
— Да, не понимают они большевиков, — усмехнулся Крапивин.
— Все они прекрасно понимают. Просто Великобритания считает Россию своим геополитическим противником. В коммунизме англичане видят только деструктивную силу, поэтому не прочь, чтобы Ленин остался у власти и доконал Россию. По крайней мере с большевиками они потом договорятся достаточно бодро. Если бы Лондон действительно, а не на словах поддержал белых, события могли бы сложиться иначе. Так что ты, на всякий случай, когда будешь в Крыму, англичанам не доверяй.
— Выходит, белые проиграли из-за англичан?
— Это как сказать. В конце концов, большевикам с восемнадцатого года тоже никто особо не помогал, а потому, как говорят дети, кто проиграл, тот сам дурак. Каждый за себя отвечает. Кстати, обрати внимание: те, кто предал белых в нашем мире, рано или поздно заплатили за свои грехи. Польшу разделили и оккупировали. Румыны, которые стреляли в спину отступающим белым, тоже получили оккупацию и очень жесткую диктатуру. Англичане впоследствии оказались вовлечены в длительную холодную войну. Всего этого могло бы не быть, если бы они помогли задавить коммунизм в самом начале.
— Пожалуй. Но это в нашем мире. А в этом англичане помогли вам справиться с Кронштадтом. Помнишь, когда вы с Маннергеймом взяли Петроград, кронштадтские морячки остались верны большевикам? И штурмовать Кронштадт вы не решались, зато постоянно опасались десанта оттуда. А вот когда в апреле в Финский залив зашел английский флот, красные быстро и безропотно сложили оружие.
— Конечно, офицеров-то перебили еще полтора года назад. Много ли навоюешь без военных специалистов, если британский флот еще до войны был сильнее русского? Но британцы не ради нас старались. В Кронштадте сейчас английская база. Британию Балтика вообще очень интересует. Прибалтийские государства, думаешь, зачем создавали?
— Что ты имеешь в виду — «создавали»?
— Ну, Литва, положим, сама независимость завоевала, там своя гражданская война была. Не без помощи поляков, положим, но все же. А Латвия и Эстония как возникли? Ты много слышал о сражениях там? Так, местечковые перестрелки. Пол-Латвии вообще чуть Литвой не стала. А потом подошел английский флот и «подарил» латышам и эстонцам независимость. Может, потому они так легко ее и потеряют через двадцать лет, что не своими руками завоевали? Просто стратеги в Лондоне решили, что для Британии будет много лучше, если на Балтике окажется много слабых государств и мало сильных. В нашем мире таким образом они почти заперли СССР на материке, оставив ему только Петроград. А в этом…
— Что в этом? — встрепенулся Крапивин.
— А в этом могут прибрать к рукам и Петроград.
— Шутишь?
— Ничуть. Англичане на меня давят очень сильно. Хотят участвовать в управлении городом…
— Да пошли они…
— Уже послал. Второй Гонконг из Питера я им сделать не дам. Но совсем рвать с ними тоже нельзя. Влияние Франции здесь небольшое, и без поддержки англичан нам точно не выстоять. Мы, конечно, готовим рубежи обороны под Питером, но ты же понимаешь, если красным в нашем мире удалось форсировать Сиваш и взять Перекоп…
— Понимаю. И что собираешься делать?
— Уговорить британцев признать нас как отдельное государство. Конечно, придется идти на определенные уступки, но все же это шанс. Кстати, как раз через десять минут мне надо ехать к британскому консулу.
— Извини, я тебя задерживаю.
— Ничего страшного.
— Успехов тебе. Здесь политика, в которой я не силен. Мне действительно пора. Поезд через час.
— Тебе политика и не нужна. Ты Крым удержи. А с Питером я уж управлюсь. До встречи.
— До встречи. Удачи тебе!
Когда Крапивин ушел, секретарь сразу доложил Чигиреву, что в приемной ожидает вице-мэр Игнатов.
— Зови, — вздохнул Чигирев. — Только предупредил, что я опаздываю.
— Я не отниму много времени, — вошел в кабинет Игнатов. — Я как раз по поводу вашей встречи с британским консулом. Вам не кажется, что нам лучше принять все условия англичан?
— Нет, не кажется. Даже если положение безвыходное, всегда надо сражаться до конца и отступать с честью. Неизвестно еще, как оценивает положение противник. Может, удастся выторговать у него более выгодные условия мира.
— Но вы ведь понимаете, что Юденичу не остановить красных. Кто может защитить нас, кроме англичан?
— Англичане тоже не смогут нас защитить. Спасти себя мы можем только сами. Юденич отступит на позиции, которые мы ему готовим и… да поможет нам Бог.
— Но согласитесь, что без поддержки англичан нам не выстоять.
— Согласен. Но это вовсе не означает, что мы должны безоговорочно идти на все условия британцев.
— Они предлагают приемлемые условия.
— Приемлемые?! Они хотят взять город в аренду на девяносто девять лет! Превратить его во второй Гонконг! Вы считаете это приемлемым? Петербург — одна из российских столиц. Петербург — самый европейский город России. Он может стать локомотивом, который вытянет Россию, когда вся вакханалия социальных потрясений закончится. И вы хотите передать его англичанам?
— Но в сложившихся условиях…
— Никогда я не пойду на это. Это окончательное решение. Если вам нечего больше сказать мне, я, с вашего позволения, выеду немедленно.