— Ты вправду считаешь, что так и будет? Вопрос удивил Элфит.
— Как же иначе? Приданое должно быть выплачено, это только справедливо, и лорд Вулф об этом позаботится. Лорд Хоук не винит вас в задержке, нисколько не винит, иначе не прислал бы вам книги.
— Но ведь приданое — это лишь часть дела. А как же с историей, которую рассказал мой сводный брат?
— Про то, что вы подменыш? — Элфит даже покраснела от собственной смелости. — Ну, по правде, все об этом говорят. И согласны в том, что он и вполовину не такой хороший рассказчик, как лорд Дракон. Знаете, я поверила его рассказу об ирландском лорде и его невесте из моря. И почти все поверили. Просто дрожь по спине пробегает, как подумаешь, что такое может случиться. Но вообще-то никто не ожидает, что встретит такое существо на самом деле.
— Ты считаешь, ко мне это не имеет отношения?
— Конечно, нет! — Элфит даже рассмеялась. — Только Чудище Дора носится с демонами и прочей чепухой, но чем больше она болтает, тем меньше ей верят.
Выходит, и потому, что люди Хоукфорта се признали, и потому, что они знали и презирали Дору, Криста в их глазах была ни в чем не виноватой. Она радовалась этому, а Элфит между тем продолжала:
— Вполне естественно, что женщина волнуется перед замужеством, во всяком случае, так мне говорили. И конечно, вам не хочется выходить замуж без приданого. Какой женщине этого хочется? Но все уладится, так сказал лорд Хоук.
Чуть позже Элфит ушла, напомнив Кристе о необходимости побольше есть, отдыхать и ни в коем случае не волноваться. Она может снова прийти сюда через два-три часа, может остаться с Кристой, если ей будет одиноко. Когда дверь за девушкой наконец закрылась, Криста вздохнула с некоторым облегчением. Она высоко ценила заботу служанки, но ее тяготило напряжение, вызванное необходимостью скрывать свои страхи. Наконец-то она могла наслаждаться книгами, которые ей прислал Хоук.
Она не стала открывать их сразу, но села у стола и провела пальцами по кожаным переплетам. Без книг долгие часы в запертой комнате стали бы настоящей пыткой. Но с ними… Впервые в жизни Кристе было больше нечего делать, как только читать. Ни людей, о которых следует заботиться, ни ответственности, ни обязанностей. Как странно, что такую свободу она обрела в заключении.
Весь этот день и следующий Криста читала. Будь у нее выбор, она читала бы без передышки, пока не помутнеет в глазах и голова не станет такой тяжелой, что только и останется лечь в постель и уснуть. Но приходила Элфит с едой и стояла у Кристы над душой, пока та не поест. Потом приходила снова с горячей водой, и Криста не могла не отдать должное усилиям, с какими эту воду тащили вверх по лестнице. Принимать ванну было приятно, и Криста это ценила, однако, едва вытершись досуха, она устремлялась к книгам. Она читала псалмы, восторгаясь их поэтической красотой, смакуя истории, о которых в них говорилось, удивляясь людям, их создавшим. Она вчитывалась в строки Августина[14], стараясь понять его, по нескольку раз возвращаясь к полюбившимся ей местам. Был здесь и Боэций, книга, которую Хоук читал сам, но все-таки прислал ей. К этой книге Альфред сделал аккуратно вписанные на полях примечания, передающие его мысли о переведенном им произведении.
День второй сменился третьим, а Криста все читала и читала. Утро третьего дня перешло в послеполуденное время, и тут за окном послышался трубный звук рога, извещающий о прибытии знатных гостей. Осторожно положив книгу, Криста пошла посмотреть, кто бы это мог быть. Окна в башне были расположены высоко, и Криста только сумела разглядеть королевские эмблемы на знаменах, которые держали конюшие, но и этого оказалось достаточно, чтобы разрушить странное обаяние мира нескольких последних дней и напомнить о непреходящих заботах текущей жизни.
День был на исходе, когда пришел Хоук. Криста услышала его шаги возле двери еще до того, как открылся железный замок. Несколько секунд он стоял на пороге, весь сияя золотом. Черное одеяние вышито золотом, золотая цепь на шее, золотые браслеты на мускулистых предплечьях, золото блестит в волосах при свете жаровен. Криста сидела на постели, поджав ноги; на ней была надета только рубашка, потому что она не ждала никаких посетителей, кроме верной Элфит. Она замерла на мгновение, увидев Хоука, но не стала набрасывать на себя одеяло.
Лорд повернулся, закрыл за собой дверь. Откашлялся, прочищая горло.
— Ты хорошо себя чувствуешь? Заботливость Хоука тронула Кристу.
— Спасибо, отлично. И особенно я признательна за книги, Это было великодушно с твоей стороны. Он, кажется, немного смутился.
— Ты ведь не привыкла бездельничать. Я подумал, что тебе хорошо чем-нибудь заняться.
— Это правда, без дела дни тянулись бы невыносимо долго. В комнате повисло молчание. Хоук обратил внимание на поднос с едой, принесенный Элфит.
— Твоя девушка говорит, что ты ничего не ешь. Так вот почему он пришел? Криста про себя ругнула Элфит за то, что она сказала это Хоуку и внесла беспокойство в его душу.
— Разумеется, я ем. Только кажется, что это не так, потому что моя девушка настаивает на том, чтобы приносить мне еду по пять или по шесть раз в день. Если бы я съедала хоть половину того, что она мне подаст, то очень скоро разжирела бы, как рождественский гусь.
Хоук было засмеялся, но тотчас спохватился. Лицо его снова стало серьезным.
— Пусть будет как ты хочешь, но ты по-прежнему не ешь мяса.
— Я никогда его не ела, — уточнила Криста.
— Я хотел бы, чтобы ты стала его есть. Без этого ты не можешь быть здоровой.
— Ты считаешь меня болезненной и слабой? Это не так, уверяю.
— Теперь нет, но ты станешь такой, если не будешь питаться как следует. Добрый ломоть мяса — вот что тебе нужно. Пусть не часто, но мяса вкусного и сочного, чтобы улучшить кровь Я скажу Элфит…
— Нет, не делай этого! Я не смогу проглотить ни кусочка. Если ты станешь меня принуждать, я заболею.
— Ты преувеличиваешь, но если уж ты такая привередливая, я попрошу, чтобы мясо получше прожарили, хоть и жаль портить его таким образом. Но ты все равно будешь его есть.
— Хоук, я правда не могу. Поверь мне!
— Столько споров из-за кусочка мяса… — Он помолчал, глядя на Кристу. — Знаешь, я полагаю, что меня можно уговорить смягчиться.
У Кристы вдруг сильно заколотилось сердце.
— Каким образом…
— Я приглашен ко двору. Поедем со мной.
— Ко двору Альфреда? — не веря собственным ушам, спросила Криста.
— Само собой разумеется. Тебе там понравится. Много книг, много интересных людей и множество развлечений. Криста покачала головой.
— Как могу я ехать, если между нами стоит такое? Хоук запустил пальцы в волосы и растрепал их. Кристе очень хотелось снова пригладить их, но она, разумеется, удержалась.
— Ничего не стоит между нами, кроме того, что ты сама туда поставила, — возразил он. — Ничего, кроме твоего собственного воображения. Если, конечно, ты просто не ищешь любого повода, чтобы предотвратить наш брак.
— Нет! Как ты можешь обвинять меня в этом? Я желаю тебе добра, пойми! Ты должен жениться на леди без малейшего… как бы сказать? Без малейшей примеси…
— Волшебства. Так и скажи, Криста, не бойся этого слова. Волшебства и всего, что накручено вокруг него, всяких фей, эльфов, гномов, оборотней и подменышей и даже русалок — ведь именно о них речь, верно? Правда, ты плаваешь поразительно хорошо, но я был с тобой близок и знаю, что ты настоящая, прирожденная женщина, такая, о которой я мог только мечтать.
Криста выпрямилась на постели, стоя на коленях, не подумав о том, что от такого движения се рубашка туго обтянула тело. Зеленые глаза вспыхнули, как два огромных изумруда в лучах света.
— Тебе нет нужды напоминать о том, что произошло между нами! Я это помню прекрасно. Воспоминание дразнит меня, потому что я понимаю великий смысл того, чего не может быть, хотя ты с этим не соглашался. Получается, я забочусь о твоей чести и благополучии больше, чем ты сам? Почему? Ты подумал об этом? При всей твоей мудрости, великий Хоук Эссекс, ты знаешь причину этого?
14
Блаженный Августин (354-430) — христианский богослов и философ; из его трудов наиболее известной и популярной была автобиографическая «Исповедь», повествующая о становлении личности с подлинной психологической глубиной.