— Что? — он приподнял бровь, взгляд стал внимательным, пронизывающим.

— Удачи говорю, — выпалила я и положила трубку так быстро, как только могла.

Я скатилась под воду, чтобы никто не видел покрасневшее лицо: "Чуть не выпалила то, что не надо говорить", — мысли шуршали в голове, как осенние листья. Вынырнув, я протёрла глаза от воды и убрала волосы назад.

— Вдох-выдох, — прошептала я, вспоминая, что говорил психолог: "Назовите эмоцию — любовь, тоска, влечение — примите как факт, без осуждения, и отпустите, как облако в небе. Не цепляйтесь, пусть плывёт дальше". Но как отпустить, когда оно возвращается снова и снова?

Глава 2

На утро я уже сидела в приёмной к психологу. Декабрь не радовал солнцем — серое небо за окном отражалось в помещении, делая всё вокруг унылым и безжизненным. Стены были окрашены в бледно-сером тоне, потрёпанные журналы на столике с заголовками о "саморазвитии" и "счастье в мелочах", которые казались насмешкой над моей жизнью; несколько стульев с потрёпанными подлокотниками, где сидели другие пациенты, уткнувшиеся в телефоны, и тихий гул кондиционера, подчёркивающий тишину ожидания. Я смотрела куда-то в даль, сжимая свою кожаную юбку с разрезом, чувствуя, как ткань мнётся под пальцами.

"Зачем я на это всё подписалась? Ради чего?" — задавала я себе внутри вопросы, нога нервно дёргалась, предвкушая следующий час сеанса — час копания в душе, где боль от Дэвида всё ещё жила, как незаживающая рана.

Открылась дверь: — Мисс Смит, — раздался низкий, но очень приятный мужской голос. — Вы можете проходить, — он улыбнулся, и в этой улыбке мелькнула теплота, которая всегда немного сбивала меня с толку.

Я только поджала губы и вошла в кабинет. В нём всегда царила приятная и располагающая атмосфера: пахло сандалом и мятой, с лёгкой ноткой старых книг, создавая ощущение уюта и доверия. Кабинет был выдержан в тёмно-красных тонах — бархатные кресла цвета бордо, деревянные панели на стенах с оттенком махагони, мягкий свет от торшера с матовым абажуром, полки с книгами по психологии и несколько абстрактных картин, добавляющих глубины. Это место казалось убежищем, но для меня — ареной битвы с самой собой.

— Будете лежать или сидеть? — мистер Скотт показался мне сегодня в хорошем расположении духа; обычная его серьёзность улетучилась, сменившись лёгкой игривостью.

— Посижу... наверное, — колебалась я и всё же села в бархатное красное кресло, чувствуя, как ткань обволакивает тело.

Мужчина сел напротив, его светлые волосы были небрежно разбросаны и слегка закреплены лаком — стиль, который делал его моложе своих лет. Мистер Скотт всегда выделялся на фоне других специалистов: если все носили строгие костюмы, то мой психолог предпочитал что-то свободное. Сегодня это были светлые джинсы, немного широкие, но подвёрнутые у щиколоток, высокие кроссовки и большая оверсайз-футболка цвета фисташки, подчёркивающая его спортивные плечи. Его зелёные глаза внимательно смотрели на меня, как будто пытаясь прочитать, что скрывается в голове, какие мысли я прячу под маской спокойствия.

Он облокотился в своё кожаное кресло, взял со стола коричневый кожаный блокнот и свою любимую золотую ручку, с которой на протяжении уже года не расставался.

— Итак, как ваши дела, Лэйн? — мужчина был готов записывать, его поза расслабленная, но сосредоточенная.

Я вздохнула, положив локоть на подлокотник кресла и вложив в ладонь свою голову: — Всё стабильно. Не сказала бы, что хуже, но и не лучше.

— Нейтрально? — начал он писать и спрашивать.

— Да, — я наблюдала за психологом, избегая прямого взгляда.

— Вы должны были отдать дочь вчера её отцу. Как прошла встреча?

— Неплохо, — отвела я взгляд и поняла, что он это заметил.

— Кажется, вы что-то недоговариваете, мисс Смит, — краем глаза я увидела, как мужчина склонил голову набок, чтобы поймать мой взгляд.

— Мне просто порой непонятно, когда это закончится? Мы так долго с вами работаем, вроде достигаем какой-то точки, но в один день, в любой момент при встрече всё сбрасывается до начала, — я сжала свою юбку ещё сильнее, чувствуя, как ткань врезается в пальцы.

— Терапия — это не пара сеансов, а долгая работа. Особенно когда это глубоко сидит и особенно когда данный человек находится рядом. Снова всё поднимается: воспоминания, эмоции. Но нам нужно прийти к тому, чтобы отпустить и жить дальше, чтобы не цепляться за этого человека снова, — мужчина говорил спокойно, его ровность порой меня бесила; в таких моментах хотелось всё разбросать и выйти. Но я держалась — мой хаос, который после Дэвида сильно вылез наружу, требовал контроля. Хоть я достигла взрослого возраста, меня порой заносило эмоционально, над чем мы тоже пытались работать.

— Вы снова злитесь на мой тон, я так понимаю? — в ответ я только отрицательно мотнула головой. — Интересно, — он ухмыльнулся. — Лэйн, я уже вам это говорил, скажу ещё раз: если вы будете недоговаривать и скрывать, мы не сдвинемся с места и застрянем надолго, пока вы всё же не соизволите мне открыться.

Я всё же перевела взгляд, тяжело вздохнула: — Стараюсь. Очень.

— Старайтесь ещё сильнее. Ради себя, — от его слов я нахмурилась и прикусила внутри щёку.

— Хорошо, — отрезала я.

— Славно, тогда продолжим.

Час тянулся бесконечно, но всё же я рассказала, как чувствовала себя при встрече, что снова пролились слёзы, что были воспоминания, от которых становилось больно, и что также пользовалась практикой, которую посоветовал мистер Скотт.

Мужчина посмотрел на свои смарт-часы и сказал: — Ну что же, не буду дальше продолжать вас мучить. Мне всё было понятно. Мы с вами немного поменяем систему, и я думаю, она вам пойдёт на пользу, — мы оба встали с кресел.

Мужчина потянулся к двери, чтобы открыть мне: — У вас всё получится, Лэйн. Верьте в себя и прекрасного вам праздника, — он ухмыльнулся, показывая рукой, что я могу выйти.

— Постараюсь. Вам тоже хорошего Рождества, — я поспешно вышла из его кабинета, внутри чувствуя себя вывернутой наизнанку: "Отвратительные чувства", — пробубнила у себя в голове.

Выйдя из здания, на меня обрушился лёгкий ветерок — свежий, с солёным привкусом залива, который немного развеял туман в голове. Город уже шумел с самого утра: люди спешили по делам, порой даже не замечая других прохожих, толкаясь плечами в предпраздничной суете. Я захотела немного прогуляться и освежить мысли после этого водоворота с психологом — сеанса, где снова вскрылись старые раны, оставив меня выжатой, как лимон.

Мои сапоги стучали по мокрому асфальту, я шла размеренно, вдыхая свежий приятный воздух: "Зайду выпить кофе и посижу за работой", — улыбнулась я в предвкушении беззаботности, когда никто не торопит, а время течёт неспешно. "После надо зайти за подарками и ждать Эмили домой", — от упоминания дочери в груди каждый раз теплело, как от луча солнца в пасмурный день. Я улыбнулась шире и направилась в небольшую кофейню неподалёку — уютное местечко с витринами, украшенными гирляндами, и ароматом свежесмолотых зёрен, витающим на улице.

Заказав себе латте с карамелью — сладкий, пенящийся напиток, который всегда поднимал настроение, — я открыла ноутбук и села за работу, чувствуя, как рутина помогает отогнать тени прошлого.

Вдруг зазвонил телефон, от неожиданности я чуть не пролила кружку на ноутбук. Не глядя на экран, я ответила на звонок.

— Слушаю, — мой голос был максимально сосредоточен на работе, пальцы замерли над клавиатурой.

— Крошка, я купила твоему тигрёнку подарок, нам надо пересечься, — Стелла говорила как всегда лучезарно, её энтузиазм прорывался даже через динамик.

— Привет, дорогая, — улыбка невольно расплылась на моём лице, прогоняя остатки сосредоточенности.