— Лично мне плевать даже на то, останется ли подонок в живых после того, как мы его расспросим и узнаем, кто ему посоветовал фильтры для охлаждающей жидкости портить. Но вот рассказать, причем в деталях, он должен, так что можете его хоть огнем пытать, хоть конечности ему по кусочку отрезать — но вы должны, обязаны выяснить, кто ему эти пакости делать поручил.
— Нужно ему руки-ноги переломать и в лесу подыхать бросить, — кровожадно заметил лейтенант Семин, но я его предложение не поддержал:
— Дело-то хорошее, но я тут виду две проблемы, даже три. Во-первых, он может выжить и тогда вам придется отвечать на очень неудобные вопросы наших доблестных жандармов. А жандармерия в Петрограде — она на московскую похожа очень слабо, и я вообще не исключаю, что кто-то из жандармов в деле тоже замешен. Вторая проблема заключается в выборе исполнителя — а наших людей поставлять под моральные терзания все же не стоит…
— Так эта сволочь наших же соратников на фронте под вражьи пули и снаряды подставляет, в отряде, я уверен, ни один от поручения такого не откажется!
— Верю, но есть и третья причина: если… когда этого гада ликвидируем незаметно, никто не сможет гарантировать, что заказчики вскоре новую сволочь на заводе не найдут. Поэтому нужно и его, и заказчиков ликвидировать настолько громко, не подставляя, конечно, наших людей, чтобы все прочие, кто лишь задумываться начал о проведении диверсий, от страза на говно изошел.
— А если заказчиков выявится… не один?
— Всех до единого.
— Вот умеете же вы, Федор Андреевич, все так просто и понятно объяснять, — улыбнулся экс-капитан Горячев, — нам ведь теперь будет просто стыдно распоряжение ваше должным образом не исполнить. Но обещаю: нам стыдиться не придется, есть у нас умельцы все делать незаметно, но… как вы сказали, демонстративно? Вот так они все и проделают, ну а я лично за тем прослежу. Вы правы: диверсант — он куда как опаснее даже пулеметчика германского…
И домой я поехал хотя уже в первых числах апреля, но с совершенно спокойной совестью: люди в охране действительно были опытные, там один взвод вообще из бывших фронтовых разведчиков состоял. А еще все они медали свои получили за настоящие подвиги, сопровождаемые, среди всего прочего, и потерей собственных товарищей — а такого солдаты врагам не прощают и при ликвидации врагов сантиментами не страдают. И ехал я… три дня ехал, потому что все же в гости к Дарьюшке заскочил и давно обещанный подарок к рождению у нее младенца передал. Правда, младенец еще не родился, но когда время настанет, у меня и других дел может оказаться дофига, так что уж лучше так. А когда прибыл в Ковров, то еще на перроне вокзала встретился с капитаном Горячевым, который вообще на самолете сюда прилетел. Не потому, что очень уж по мне соскучиться успел, а чтобы сообщить «уточненные данные». Куда как более интересные (для меня, по крайней мере), и новости от начальника охраны Петроградского завода заставили меня снова серьезно так задуматься. Потому что моя гипотеза о том, что там действовали германские шпионы, подтверждения не получила, а в свете обновленных данных мое распоряжение насчет «всех до единого» оказалось практически невыполнимым…
Ну да, я-то думал, что германские диверсанты вредят, а оказалось, что вредят вообще генералы Генштаба: военное министерство постоянно (причем ссылаясь именно на «насыщенность армии автоматическим оружием Салтыкова») с упорством идиотов отказывалось закупать за границей пулеметы Шоша. И я военных из министерства хорошо понимал: карабин армии передавался по цене сего в шестнадцать рублей, автомат шел чуть дороже сотни, а французские пулеметы предлагалось приобретать по цене свыше тысячи рублей за штуку (между прочим, более чем вдвое дороже, чем они французской армии поставлялись). У меня вообще сложилось впечатление, что в генштабе в основном не русские военные сидели, а иностранные торговцы орудием: например, за право производить самостоятельно пулеметы Максима Россия должны была выплачивать за каждый произведенный по пятьсот рублей только в виде лицензионных отчислений. Ну а сколько таких «отчислений» собирались получить от французов генштабисты, даже представить себе было трудновато. Точнее, представить это было просто, все же охранники сумели незаметно изъять одного деятеля, как раз в генштабе работающего по части «иностранных закупок» — но ведь это было лишь малой частью происходящих в стране махинаций с поставками оружия и боеприпасов.
Конечно, я всю информацию господину Салтыкову передал и получил от него «новое указание»:
— Федька, если ты в эту историю и дальше полезешь, я тебя лично пристрелю.
— Но ведь они там…
— Я тебя пристрелю, чтобы ты не мучился. Так понятно?
— Понятно, но…
— Никаких «но»: ты больше туда вообще не лезешь. Хватит и того, что ты чуть не подставил под расследование от жандармерии тамошнюю заводскую охрану, а если бы за них в столице всерьез взялись, то уж можешь мне поверить: жандармы бы через день узнали, кто нашим охранникам приказы отдавал.
— Но ведь заводы-то всяко охранять нужно, и военное министерство так же считает!
— Министерство вообще ничего не считает, так как министерство — не человек и считать просто не умеет. Пока что там некоторые люди считают, что армии от нашей компании польза идет приличная и они готовы на некоторые твои… шалости глаза закрывать. Но это только пока о шалостях они и знают, а если о тебе прочие люди узнают… Ты же у них буквально изо рта куски вырываешь, и куски эти в миллионах рублей оцениваются!
— Ну и что? Вон, с минометами-то прокатило, а армия теперь снаряды за двойную цену не закупает.
— Вот как бы ты дурачком деревенским, так им и остался. Если бы военное министерство не начало выделку минометов твоих на пяти уже заводах, то лежал бы ты теперь в густом лесу под двумя аршинами земли, червяков бы кормил. Причем вместе с Андреем Федоровичем…
— А его-то за что?
— А за то, что завод в Павловском Посаде на тебя записан. А мина к твоей трубе чертовой почти вдвое дешевле снаряда к трехдюймовке выходит…
— Понятно. Только я не слыхал, что минометы еще где-то выделывают.
— И не услышишь. Про то не услышишь, что в Мотовилихе уже наладились минометы выделывать в сто двадцать миллиметров, которые пудовую мину на шесть верст забрасывают.
— Так труба-то такое давление не выдержит!
— А ты инженеров наших за дураков-то, вроде себя, не держи. В Мотовилихе трубу делают составную, такая и не то выдержит, а сейчас вроде там готовят и миномет и вовсе на сто шестьдесят миллиметров, там уже мины по два с половиной пуда будут… по цене рублей в сто, меньше даже. Ты хоть представляешь, скольких денег ты некоторых лишил? Так что радуйся, что пока никто и не знает, что это ты все придумал. Так что мой тебе совет: занимайся кадрами, это у тебя все же очень неплохо получается, а вот всем прочим пусть занимаются люди взрослые. А пока… там авиаторы кое-что новенькое и орудия запрашивают, ты с этим разобраться не поможешь? Я не по технике спрашиваю, там с тобой все понятно, а вот про патроны…
Вот в последнем господин Салтыков был прав: на вопросы про патроны я мог ответить исчерпывающе. Не совсем, конечно, «в струю», но Михаил Терентьевич тогда нам, мальчишкам, как раз про патроны очень много интересного рассказать успел. Правда, думаю он рассказывал далеко не все, что сам знал, а кое-что специально рассказывал неверно — но основы-то я понял, а теперь, в том числе благодаря и тесной работе с Дмитрием Михайловичем и самим Василием Михайловичем, а так же с инженерами с патронного завода и конкретно, с Вячеславом Анатольевичем, кое-что и относительно умное мог сказать.
Мог, но пока не говорил: как раз посевная началась и мне уж точно не до разговоров стало. За прошедший месяц на чугунолитейном успели еще почти сотню тракторов сваять — и мне пришлось заниматься налаживанием процесса их использование в уезде. В двух уездах, то есть во Владимирской губернии в двух, а еще пятое тракторов я отправил уже в губернии. Московскую: рядом с новенькой торфоразработкой было несколько деревень, мужиков из которых мне очень хотелось привлечь к добыче ценного ископаемого, а для этого их нужно было поскорее «убрать с полей». А если поля уже вспаханы и засеяны, то там мужикам вроде уже и делать нечего — а если рядом предлагают поработать за деньги, то почему бы и не принять столь щедрое предложение?
