— Погоди, дай подумать. То есть ты заставил четырех инженеров придумывать машину для околачивания груш только чтобы они привыкли к удобной жизни в наших городках? А что-то более полезное…

— Не только для этого, но в основном — да…

С машиной, подучившей среди инженеров компании название «околачиватель груш» все довольно забавно получилось. Вообще-то официальное ее название было «механизированный сборщик плодов для консервной промышленности», но я привлек к разработке целого комплекса машин четырех инженеров, и именно эту машину делали инженеры Ольшевский и Гришин, поэтому на шильдике стоял ее индекс «ОГ-3». Ну, а я как-то и ляпнул при свидетелях, что эта аббревиатура означает. А машина была очень полезной: она просто подъезжала к дереву, раскрывала снизу что-то похожее на полотняной зонтик, хватала дерево за ствол и сильно его трясла, так что все яблоки, груши и вообще сто угодно немедленно с дерева падали на натянутое полотно. Некоторые, конечно, при этом бились, но собранные плоды тут же отправлялись на переработку, как раз на консервную фабрику, так что то, что яблоки или груши оказывались слегка побитыми, вообще роли не играло. А в том же Муроме давно уже разные консервы делали, не только варенье варили — ну а я договорился с владельцем этой крошечной фабрички, стал ее совладельцем, мы ее расширили изрядно (за мой, естественно, счет — у прежнего владельца доход едва ему самому прокормиться позволял), и теперь на фабрике можно было и компоты всякие готовить, и сок консервированный производить. А в уезде садов было много, и раньше там до половину урожаев просто в компостные кучи шло — а теперь уже яблок фабрике хватать не стало. Но чтобы это производство хоть какую-то прибыль давало, нужно было расходы сильно сокращать, а ручной сбор тех же яблок обходился все же недешево.

Ну да, а механизированный враз все удешевил, как же! На копейку за пуд расход сократил! Или даже на две копейки! Но я-то инженеров на эту работу припахал не столько, чтобы червонец в год сэкономить, у меня задача была как раз «создать кадровый резерв» — а свежий выпускник института все же на готового инженера не тянул. Ему сначала опыта набраться требовалось — и подобные задачки как раз им опыт и давали. Потому что «важность работы низкая», спешить особо некуда, можно все продумать, попробовать, если что-то не получилось, то спокойно переделать… Машина потому третий номер и получила, что первые две оказались неудачными.

Остальные машины комплекса тоже не были «вершиной хайтека», но они все же прилично так работу по производству соков упростили: большая моечная машина в автоматическом режиме мыла довольно качественно до полутора тонн яблок в час, миксер мог за тот же час уже тонны три яблок превратить в пюре и сок из них выжать. А сейчас целая команда из пяти человек (четверо студентов ИМТУ под руководством прошлогоднего выпускника училища Николая Ковалева) изобретали машину, которая будет с неземной скоростью готовить «консервированное яблочное пюре с сахаром для детского питания». И ведь они уже почти отладили машину, которая из яблок вытаскивала сердцевинку! Не из любого, конечно, яблока, в нее нужно было яблоки закладывать «правильного» размера и закладывать их «в нужном направлении», но и то, чего они уже практически достигли, на производстве таких консервов обещало экономию в сотни человеко-часов.

Но для меня все же главным было не это, а то, что вот уже почти два десятка человек были готовы стать «кадровым резервом» компании. А расходы на их подготовку… они уже до конца года окупятся. Год-то «обещал был урожайным на яблоки», а засуха — если садовод все же задницу от стула оторвать способен — урожаю не помеха. Чтобы яблоня не сбросила все плоды из-за нехватки воды в почве, под нее и нужно-то раза три-четыре за все лето вылить по десятку ведер воды. А так как уровень грунтовых вод в тех краях был в районе всего метров трех-четырех, недостающее деревья и сами корнями своими вытягивали, к тому же и колодцы рядом с садами выкопать труда не составляло. А когда насос, позволяющий за деть выкачать из колодца до пяти тонн воды, в магазине стоит всего двенадцать рублей…

Дороговат для пейзанина, но когда с дерева можно собрать больше двадцати пудов яблок, то расходы на насос для того, у кого сад был не самым маленьким, уже выглядят оправданными — а консервная фабрика закупочную цену еще в мае объявила и менять ее не собиралась. Тем более не собиралась, что в губернии явно проглядывался совершенно полярный зверь с кормами для скотины, а отходы яблокоперерабатывающей промышленности были, в принципе, довольно приличной подкормкой. А если учесть, что из тонны яблок такой подкормки получалось порядка пары центнеров, то пренебрегать ей было бы глупостью. Тоже крохи, но когда вообще ничего нет, то и крохи могут оказаться очень полезными.

Впрочем, инженеры не только околачиватели груш разрабатывали при получении собственного «производственного опыта». Я был абсолютно согласен с губернатором в том, что лошади в качестве тягла губернии (да и вообще всей стране) не просто не особо полезны, но и вообще вредны. Потому что жрет лошадь много, среднюю коровку объедает с легкостью, но вот пользы от нее в сельском хозяйстве (если навоз в расчет не брать, но мужики им пренебрегали большей частью) даже меньше, чем вреда. Конечно, зерна лошадям они практически не скармливали, даже овес, если он был, лошадкам доставался разве что во время пахоты. Тем не менее лошадь, которую одним сеном кормили, во время стойлового периода этого сена должна была получить тонны три (хотя чаще ей едва половина этого доставалась, из-за чего в среднем процентов десять поголовья просто зиму не переживали — и это в хороший год), а «своим трудом» лошадка обеспечивала — если все же корм «на зерно пересчитать по питательной ценности» — не более пяти тонн, в очень урожайный год только тонн шесть. И единственная причина, по которой лошади все же у крестьян существовали, заключалась в том. что ей корм на зиму крестьяне своим трудом добывали. Ручками сено косили, сами его сушили и даже большей частью без лошадей его к домам перетаскивали: стога на лугах ставились, а зимой сено оттуда люди на санках своей человеческой тягой вывозили…

Но — вывозили, потому что мужик без лошади (я все же нечерноземные губернии в виду имею, южнее волов использовали, но та скотина еще в плане «пищевой эффективности» была даже похуже) просто поле свое вспахать и засеять возможности не имел. Но это он раньше не имел, а теперь наступило время, когда — как там у классиков было — железный конь идет на смену крестьянской лошадке. И вот этой сменой у меня еще несколько молодых инженеров занимались.

И задачу я небольшой группе молодых инженеров поставил именно «заменить лошадку», но парни немного перестарались и разработали мотоблок с мотором в полторы сотни кубиков мощностью около трех лошадок. И работать этот мотор мог на прямогонном бензине с октановым числом от полусотни и выше, с добавкой масла, конечно (так как мотор был двухтактный), и весило это чудо двухколесной техники полтора центнера. На испытаниях инженеры с его помощью за день почти два гектара вспахали, причем хотя и однокорпусным плугом, но пахоту вели на глубину в тридцать сантиметров, что было — по словам того же господина Палилова, очень хорошо с точки зрения полеводства. Впрочем, если глубину вспашки уменьшать, то больше вспахать все рано эта железяка не могла: у нее имелось всего две скорости — три и семь километров в час, и на высокой передаче мотор глох даже если пытались трехвершковым плугом пахать. Зато по дороге с прицепленной к железяке телегой она прекрасно ехала. Но основным достоинством механизма с моей точки зрения было то, что при массовом производстве (по предварительным расчетам, пока никто этого точно сказать не мог) машинка должна была обойтись менее чем в двести рублей. Тоже немало, но если пересчитать хотя бы на сено и овес, она окупалась года за три-четыре, а если учесть еще и увеличение урожая с использованием глубокой вспашки, то вообще за пару лет. Отличный, в общем-то, результат, вот только как это объяснить простому мужику, я понятия не имел…