– Сколько раз ты бы ни пожаловал, я не буду выслушивать твои просьбы, – холодно произнесла она, но Гаоцзюнь, словно и не услышав ее слов, шагнул в комнату. – Ты слышишь меня?

Шоусюэ нахмурилась, но Гаоцзюнь подал знак стоявшему за ним евнуху. Тот с готовностью шагнул вперед. В руках у него был поднос, на котором стояла деревянная корзина.

– Это еще что?

Евнух молча поставил корзину на стол и снял крышку. Из корзины повалил горячий пар. Шоусюэ ахнула. Под крышкой оказались толстенькие белые пирожки баоцзы.

– Их только что сделали в пекарне по моему приказу. Начинка – сладкая паста из плодов лотоса. Я слышал, что это твое любимое лакомство.

Так оно и было. Шоусюэ глаз не могла отвести от пирожков. Однако Гаоцзюнь, сев напротив, закрыл корзину крышкой и подтянул к себе.

– Ты выслушаешь меня?

Шоусюэ переводила взгляд с правителя на корзину. Некоторое время она колебалась. Она понимала, что Гаоцзюнь принесет что-то в качестве приманки, но была уверена, что это будут деньги или какие-нибудь украшения для волос. Эти вещи ее не интересовали, а вот еда – влекла. До своего прибытия сюда в шестилетнем возрасте Шоусюэ ни разу не ела досыта.

Сглотнув слюну, она исподлобья посмотрела на Гаоцзюня.

– Хорошо. Выслушать – выслушаю.

Губы Гаоцзюня чуть изогнулись в еле заметной улыбке. Шоусюэ впервые увидела на его лице хоть какие-то чувства.

– Я подобрал это на днях на женской половине дворца. – Он вытащил нефритовую сережку, которую уже показывал вчера. – Знаешь ли ты, кто ее обронил?

– Не знаю, – беззаботно ответила Шоусюэ, вгрызаясь в баоцзы. Оболочка пирожка была нежной, а лотосовая паста – приятно сладкой.

– Не знаешь? Разве госпоже Вороне не известно все на свете?

– Что за глупости… Я ведь не божество. Я могу сделать наоборот – найти потерянное. Если следовать за энергией ци владельца, вещь легко найти. Наоборот сделать нельзя. Для поиска человека через вещь ци не хватает, а людей вокруг слишком много.

– Ясно. – Неизвестно, понял ли Гаоцзюнь на самом деле, но весомо кивнул.

– А коли ясно, то уходи.

Шоусюэ, за обе щеки уписывая баоцзы, махнула рукой, словно прогоняла пса. Однако Гаоцзюнь остался сидеть. Он сложил руки на груди, будто бы задумавшись.

– Хорошо, тогда я изменю свою просьбу. Видишь ли, эта ситуация доставляет мне некоторые неудобства.

– Какие?

Шоусюэ подумала, что ее это, вообще-то, не касается.

– Мне кажется, с этой сережкой связан чей-то дух.

Девушка подняла глаза.

– Что значит «кажется»? Ты видел призрака?

– Видел как-то раз. Правда, не очень четко.

Гаоцзюнь перевел взгляд на серьгу.

– Это была женщина в алом платье жуцюнь. И в левом ухе у нее была вот такая серьга. Ты ведь можешь узнать, что это за женщина?

Шоусюэ, нахмурившись, посмотрела на украшение.

– Возможно, да. А возможно, и нет. И что, если узнаю? У тебя такое важное дело, что ты собираешься учинить розыск – хозяйка серьги это или дух?

– Я просто хочу узнать. Характер у меня такой: если что-то меня заинтересовало, нипочем не отступлю.

«Врет!» Шоусюэ разглядывала Гаоцзюня. Непохож он был на любопытного мальчишку. А на мужчину, которого ничего не интересует, – да. Эмоции не отражались на его лице – если говорить вежливо, то невозмутимом, а если нет, то безжизненном, как у деревянной куклы.

– Если ты не можешь определить владелицу, то узнай, кем был тот дух. Чем больше я буду спрашивать лишнее, тем больше у тебя будет хлопот. А ты ведь хлопот не любишь, верно?

Верно-то верно… Но услышав эти слова, Шоусюэ тут же почувствовала раздражение. Пока она молчала, Гаоцзюнь указал на корзину – та уже опустела.

– Выполни работу за съеденные баоцзы. Что скажешь? Тебе ведь самой будет неловко угоститься на дармовщину.

При этих словах Шоусюэ насупилась:

– Ты вреднее, чем я думала.

– А тебе показалось, что у меня хороший характер? Первый раз такое про себя слышу, – невозмутимо парировал Гаоцзюнь.

Шоусюэ продолжала молчать, все больше морща лоб.

– А ты милее, чем я думал.

Она мгновенно покраснела и вскочила, уронив стул. Дремавшая рядом Синсин испуганно вспорхнула.

– Цин, стул! – негромко приказал Гаоцзюнь, и евнух поднял упавший предмет.

Шоусюэ, все еще красная, села, не сводя злобного взгляда с императора. Тот подал серьгу девушке. Она, не отводя глаз, протянула руку и взяла украшение.

Серьга на ощупь была прохладной, однако в глубокой зелени, в которой, казалось, можно утонуть, ощущалось странное тепло. Этот камень словно обволакивал журчанием воды в ручье и тишиной леса.

Шоусюэ положила серьгу на ладонь, другой рукой вынула из волос пион. Это был не просто цветок – девушка лишь придала своей магии такую форму. Стоило ей положить пион на ладонь, как он тут же превратился в нежно-розовое пламя. Шоусюэ легонько дунула. Пламя всколыхнулось и, став дымом, окутало серьгу.

Дым истончался. За ним показался чей-то силуэт. Сначала бледный, затем все более плотный… Женщина в алом жуцюне. Высокая прическа растрепана, у склонившегося лица качается сережка. Один рукав порван, видна белая кожа. Шоусюэ заметила, что на внутренней стороне запястья женщины нанесено золотое клеймо – три круга, словно три звезды.

Женщина медленно подняла голову.

– Ах! – Евнух зажал себе рот рукой.

Распухшее лицо женщины было лилового цвета, глаза почти выскакивали из орбит. Тонкая шея обмотана шелковым шарфом, а из открытого рта вывалился язык. Пальцы женщины царапали шею.

– Не выйдет, она не сможет говорить.

Шоусюэ встала и дунула на силуэт. Дым рассеялся, женщина пропала. Евнух беззвучно выдохнул и вытер пот с бледного лица. Шоусюэ села и вернула серьгу Гаоцзюню.

– Если призрак не говорит, я не могу узнать его имя. Оставь эту мысль.

Правитель, не изменившийся в лице даже при виде призрака, скрестил руки на груди и задумался.

– Это ведь призрак задушенной женщины, так?

– Мне неведомо, задушили ее или она сама это сделала.

– Это была наложница, так ведь?

– Похоже на то.

На запястье духа было клеймо. Три звезды. Так метили наложниц, обитавших на женской половине дворца. И принадлежала эта женщина правителю нынешнего императорского дома. Три звезды – символ династии Ся.

– Стало быть, это наложница моего деда либо отца.

– Или твоя.

– При мне наложницы еще не умирали.

«Еще?» Шоусюэ стало тоскливо. Смерти на женской половине среди наложниц и придворных дам, борющихся за расположение правителя, были нередки. Отравления, утопления, казни… Некоторые приходили к ней за проклятиями. Правда, все уходили ни с чем, узнав, что платой за это будет собственная жизнь.

Гаоцзюнь взял сережку в руки.

– Не знаю, задушили ее или она сделала это сама, но умерла она плохой смертью – потому призрак и связан с сережкой, верно?

– Это возможно.

Такова сущность призраков.

– Можно ли что-то сделать?

– Что? – Слова Гаоцзюня заставили Шоусюэ захлопать глазами. – Что значит «что-то»?

– Говорят, что люди после смерти могут отправиться в Благодатную землю за морем. Если человек стал призраком, это ему недоступно, он должен вечно пребывать в муках. Нельзя ли спасти этого духа?

Девушка посмотрела на Гаоцзюня. Его лицо не выражало никаких чувств. И его мысли тоже нельзя было прочитать. Что за человек…

– Не то чтобы нельзя…

Есть несколько способов отправить призрак в Благодатную землю. Основные – утешить заупокойной службой или избавить от горестных воспоминаний. Так объяснила правителю Шоусюэ, и Гаоцзюнь опять на некоторое время задумался, а потом сказал:

– Если ее убили на женской половине или довели до смерти, то у нее вряд ли осталось что-то, кроме горестных воспоминаний… – Его голос звучал ровно, но была в нем какая-то странная мягкость. Своих чувств он не показывал, но и равнодушия не было.

Слова Гаоцзюня тронули душу Шоусюэ. Перед ее глазами опять встал облик несчастного призрака. Раз она была наложницей, значит, при жизни была очень красива. Но на ее лице остались только страдания и страх. Сколько же ей пришлось пережить…